2.2. Четыре
31 января 2015 г., 15:40
Как только в их разговоре наступает затишье, я наконец излагаю то, что не терпелось сказать с тех пор, как мы вошли в квартиру семьи Педрад:
— Итак, я в замешательстве. Она не выглядит, как ваша сестра. — Я пытаюсь вести себя так, будто спросил только из праздного любопытства, но я не уверен, что это убедительно.
— Ты о чём? Она похожа сама на себя, и она — моя сестра, — когда Зик отвечает, у него пустое выражение лица, хотя видно, что он прикидывается, что его это не задело. Это не мешает мне раздраженно вздохнуть.
— Вы двое похожи. — Я указываю на Зика, а затем на Юрайю, чтобы донести до них всю суть, прежде чем продолжить: — По вам можно сказать, что вы братья, но Трис совсем на вас не похожа.
— Что?! Мы все фантастически красивы! — восклицает Юрайя с насмешливым негодованием.
— Юрайя, свали отсюда. Ты бы себя видел, смех один. — Зик толкает Юрайю в коридор, и мы оба хихикаем.
— Ясно, ладно, я уйду. Но ты изменился с тех пор, как стал членом Бесстрашия, Зик. Ты так холоден, так далек… Словно я не знаю тебя совсем. — Юрайя скалит зубы, пытаясь казаться обиженным, и скрывается за углом.
Зик поворачивается ко мне и прищуривает глаза, словно оценивает. Во время инициации мы быстро подружились, но что-то мне подсказывает, что вести разговоры о его сестре — это как переходить на другую территорию. Может, он и доверяет мне в том, что я не пристрелю его ненароком в бою или не убью, а, если потребуется, вырублю, но это не значит, что он доверит мне информацию о своей сестре, тем более что только слепой не увидит, как они с Юрайей оберегают ее, даже если ей это не требуется.
Он прерывается на секунду, прежде чем наконец сказать:
— Четыре, почему ты спрашиваешь?
Я пожимаю плечами и стараюсь выглядеть незаинтересованно. Мы стоим, и его глаза прикованы к моим, оценивая мою реакцию.
— Просто заметил и решил спросить. И все, — я немного хмурюсь, когда говорю, в надежде убедить его, что не очарован ею и что не хочу узнать любую информацию о ней, что могу. Похоже, это срабатывает, потому что через несколько секунд Зик пожимает плечами и переводит взгляд в коридор слева от нас.
— Трис на самом деле не моя сестра. Она — дочь лучших друзей моих родителей. Они умерли, когда ей было два года — тогда умер мой отец, — поэтому она стала жить с нами. Вот почему она не похожа на Юрайю и меня. — Взгляд Зика вновь встречается с моим, и он почти незаметно наклоняется ко мне, я твердно знаю, с угрожающим блеском в глазах, а затем продолжает: — Но, Четыре, во всех отношениях она моя сестра. Моя младшая сестра. И я убью за нее любого, если потребуется.
То, что я никогда не видел Зика таким пугающим, я не могу отрицать. Знаю, что переходники считают пугающим меня, но сейчас, мне кажется, Зик меня превзошел: есть что-то зловещее в том, когда тот, кто обычно всегда шутит, становится настолько смертельно серьезным.
— Я знаю, Зик. Думаю, все в Бесстрашии это знают, — отвечаю практически шепотом, когда смотрю на него, давая понять, что мне хватает ума не сомневаться в этом. Он, кажется, расслабляется, может быть, даже наконец решает согласиться с тем, что я задаю вопросы только из любопытства. Я знаю, что он в порядке, когда мы продолжаем идти по коридору.
— Мы не хотели, чтобы Трис чувствовала себя приёмной в нашей семье, и долгое время не рассказывали ей её историю. Потому что она правда печальна. Но проблема в том, что они с Юрайей жили в одной комнате двенадцать лет.
— Последнее, похоже, хреново.
— Эти двое неразлучны. Кажется, ей было все равно, что Юрайя неряха, но она все еще занимает мою комнату, после того как я переехал из-за инициации.
— Наверное, она сделала правильный выбор. Пойдем поужинаем. — Я поворачиваюсь в сторону столовой, и мы продолжаем идти в тишине.
***
Прихожу в тренировочный зал значительно раньше нашей договорённости с Трис. Я сомневался, в каком состоянии он будет, поэтому решил сначала прийти посмотреть. Тут пахнет древесными опилками, которыми набивают боксёрские груши, и затхлым потом инициированных. Интересно, верно ли последнее, или мой разум восполняет «приятные» воспоминания. Проверяю движущуюся конструкцию нескольких мешков и отодвигаю их в сторону, чтобы ринг был свободен. — Зик сказал, что ты зашёл пораньше. Сказал, что тебе не избавиться от этой привычки, как от состояния похмелья. — Я оборачиваюсь на звук её голоса. Она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди, как будто просто стояла и смотрела на меня. Я не услышал, как она зашла, так что, возможно, она была там всё время. Я благодарен, что у меня нет привычки разговаривать с самим собой во время работы. — Некоторые привычки никуда не исчезают. Это было полезно во время инициации — узнаешь через пару лет. Амар — строгий инструктор. — Я возвращаюсь к тому, что делал, пока говорю. Отвлечение внимания помогает мне дышать ровно. — Также могу сказать, что он — строгая нянька. Её слова сбивают меня с толку, поэтому поворачиваюсь к ней с вопросительным взглядом. — Нянька? Она хихикает над моим замешательством. — Да, нянька. Мама и папа дружили с бабушкой и дедушкой Амара. — Зик мне рассказывал. — Точно. А Зик ещё рассказывал о заложенном правиле в Бесстрашии, когда родитель уходит из дома на две недели? — Я киваю, не глядя на неё. — Вот, поэтому бабушка и дедушка Амара, ну, или он сам, присматривали за нами, когда мама находилась за Стеной долгие промежутки времени. Поскольку Амар на пять лет старше нас с Юрайей, когда ему исполнилось пятнадцать, он приезжал к нам, когда мамы не было. Несмотря на то, что по факту Амар нам не родственник, Макс сделал исключение для него, потому что знал, что дедушка Амара болен. А когда Амар стал членом Бесстрашия, ему никто не мог запретить регулярно нас навещать, пока мама работала, ну, и пока Зик его не заменит. Амар весёлый, но строгий, как солдат, всегда придерживается жёсткого графика и правил. С Зиком всегда было проще иметь дело. — И под этим ты подразумеваешь, что Зик разрешает делать всё, что хочешь, а Амар — нет? — С чего ты взял? — Она знает, о чём я. Она ни за что не выберет Искренность. Я бросаю на неё недоверчивый взгляд. — Это хорошо известный факт, что слабость Зика — в тебе. Не думаю, что в Бесстрашии есть тот, кто этого не знает. Трис просто пожимает плечами. — Наверное, он же мой брат. — Её заявление и то, что сказал мне Зик вчера, делает разговор слишком личным для меня, и я больше не чувствую себя комфортно. Нужно сменить тему. — Ладно, хватит болтать, приступим к работе, — мой голос властный, как тон Амара, когда он был моим инструктором, и я замечаю, как её тело напрягается. Она молча снимает куртку, кладёт её на стул и идёт туда, где я стою. Я заставляю её пройти через то, что она знает, и показать мне на одной из груш, как она обычно дерётся. Зик был прав: она хороша, особенно в силу своего возраста. Зная, как Бесстрашные дети дерутся в школе, как набираются опыта во время посвящения, могу сказать, что она уже лучше, чем половина тех инициированных, что обучались со мной. Ясно, что она уже лучше, чем Зик. Делаю небольшие исправления в её позе, и её удары становятся намного сильнее. В её борьбе есть что-то особенное, чего я не могу понять. Это и беспокоит, и интригует меня. Внутри меня появляется непреодолимое желание исследовать это дальше. — Почему бы тебе не попробовать что-нибудь более сложное? — Я поворачиваюсь к рингу в центре помещения и иду, пока не взбираюсь на него. После посвящения я не думал, что добровольно окажусь в этом пространстве, но вот я здесь. — Тебе нужно поработать над движениями и защитой. Попробуй ударить меня. Её брови удивлённо поднимаются. — Будешь драться со мной? Шона рассказывала, что она буквально вынудила тебя согласиться на бой с ней. — Я не собираюсь с тобой драться. Ты сделаешь всё возможное, чтобы вырубить меня и чтобы поставить вовремя блок, но я не собираюсь бить тебя. — Тогда какой смысл в защите? — Для тренировки и понимания, насколько хороши твои рефлексы. Я не буду тебя бить. — Знаешь, это нормально — бить здесь девушек. — Я резко поворачиваю голову, до того как понять. — Не в том смысле. Я просто о том, что девушки дерутся с парнями здесь, и всё в порядке. Тебе не нужно быть рыцарем или кем-то ещё. — Трис, мне доводилось драться с девушками во время инициации. И я осведомлён о взглядах Бесстрашия, но я не ударю тебя. Может быть, когда-то это и случится, но не сегодня. Максимум, что я сегодня сделаю, это собью тебя с ног, если ты настолько глупа, чтобы позволить мне сделать это. А сейчас сосредоточься на том, чтобы ударить меня и заблокироваться от моих тумаков. Её глаза полны неуверенности, когда она, боясь, поднимает руки в оборонительной позиции, готовясь к бою. Она делает шаг вперёд и наносит ленивый удар, который я легко блокирую. Я поднимаю бровь. Её следующая подсечка быстрее, но я знаю, что она не старается. Я протягиваю руку в медленной, нерешительной попытке ударить ее, и она едва защищается. Это смешно, и я злюсь на неё, потому что уверен, что она может лучше. — Не трать моё время, Трис. Словно в её голове нажали кнопку, из-за чего загорелись глаза и она ожила. Её движения ускорились, и я чувствую напряжение, когда выдерживаю скорость. Я продолжаю блокировать её атаки, но это становится всё сложнее. Стараюсь изменить ход событий и разработать более наступательную стратегию, нанося удары и даже парочку ногами и локтями. Она уворачивается и защищается от них, несколько раз выводя меня из равновесия. Трис пытается найти мое слабое место, чтобы прорваться через мою защиту, но её удары немного слабоваты. Я вижу проблему и останавливаю её: — Погоди. Подумай, прежде чем что-то сделать. В целом ты хорошо держишься, но непоследовательно. Что получается: твои первые удары сильны, но ты теряешь силу с каждым последующим. Возможно, у тебя не возникало проблем с этим раньше, потому что твои умения были достаточно высоки, и ты быстрая, и поэтому бой был в твою пользу. Если ты желаешь стать реальной угрозой для лучших из лучших, тебе нужно направить энергию по всему телу. — Я поддерживаю с ней зрительный контакт, когда протягиваю правую руку и кладу на её живот. Моя ладонь практически охватывает переднюю часть её туловища, и я слышу, как она внезапно вздыхает, но отталкиваю эту мысль из своей головы. — Постоянно напрягай здесь. Сознательно убедись, что сделала это, а со временем это станет автоматической мышечной памятью. Так, во время атаки противника, по всему твоему телу будет циркулировать энергия и сила. Ты маленькая и знаешь, как использовать это, но и ты должна атаковывать немедленно и рассчитывать каждый удар, увеличивая его силу. И пользуйся коленями и локтями. Поняла? — Она молча кивает, и я замечаю, что её щёки покраснели от напряжения и, возможно, чего-то ещё, но я не знаю, из-за чего именно. Честно говоря, я никогда по-настоящему не понимал девушек, а Бесстрашных девчонок понять ещё труднее. Опускаю руку, продолжая игнорировать то, что она слабо покалывает. — Попробуй ещё раз. На этот раз она нападает гораздо быстрее, и я наслаждаюсь немедленным улучшением. С такой скоростью она станет яростным противником для любого, даже для Амара или Макса, к тому времени, как придёт время её инициации. Могу только представлять, как сильно Амару понравится её посвящение. Продолжаю внимательно изучать её борьбу по ходу дела. Она не жестока и не жаждет крови, как Эрик, она не злится и не мстит, как я. Её взгляд полностью сосредоточен и одновременно отстранён от происходящего; словно она постоянно оценивает движение, которое каждый из нас делает, чтобы вынести какой-то долгосрочный урок, который ей потом пригодится. Её свирепость и драйв можно описать только как бесстрашием, поскольку она совершает удар и на её лице не шевелится ни один мускул. В какой-то момент, когда она делает мне подножку, и я приземляюсь на плечо, её лицо мгновенно смягчается, и она подбегает ко мне, предлагая руку. Она не показывает того, что только что одолела меня, но я могу сказать, что Трис сдерживается, чтобы не обидеть меня. То, как она борется, увлекательно и совершенно не похоже ни на кого. Она дерётся как Дивергент, обладающий способностями Эрудита, Бесстрашного и Отречённого. Эта мысль отвлекает меня на мгновение, и я пропускаю удар в челюсть. Падаю на пол, и она немедленно встаёт на колени рядом со мной, смотря обеспокоенно. — Извини. Ты в порядке? — Да. Вот почему ты никогда не должна позволять себе отвлекаться во время боя. — Я медленно сажусь, потирая челюсть. Не думаю, что это перелом, но это, конечно, больно. Несмотря на боль и удар по моему самолюбию, я впечатлен её силой. Неохотно смотрю на часы на стене. — Самое время для ужина. Ну, если ты готова продолжить наши тренировки, нам необходимо иметь в запасе больше часа. Лицо Трис наполняется смущением, когда она думает об этом предложении. — И когда мы найдем столько времени? — Хороший вопрос. С завтрашнего дня я вступаю на пост лидера программы подготовки, так что это же время для меня не годится. У тебя начинается школа, и, я думаю, что оно и для тебя будет не удобно. Трис встаёт на ноги и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Сначала думаю отказаться, но возможность снова побыть рядом с ней также заманчива, чтобы ею не воспользоваться. Она улыбается, когда я беру её за руку и поднимаюсь на ноги. — А как насчёт утра воскресенья? В этот день у меня нет школы. А у тебя есть подготовка? — Тогда — нет. Должно сработать. Значит, каждое воскресенье? — Ну да. Пока я не стану лучшим борцом или пока не начнется инициация. — Она снова улыбается, и я не могу не ответить ей тем же. — Отличный план. Пойдем на ужин. — Я бросаю ей куртку, когда мы подходим туда, где она лежит, и выключаю свет перед уходом. Все это время я не могу избавиться от ухмылки на своем лице, так как теперь у нас официально появилась причина видеться каждую неделю.
