Глава 5. Звонок
22 марта 2015 г., 15:15
«Мнение большинства – всегда ошибочно, Ибо большинство людей – идиоты» - Эдгар Алан По -
Однажды мой добрый друг задался довольно хорошим вопросом, на который последовал весьма неоднозначный ответ: «Потому что они — люди». А вопрос был таким: «Почему люди, молясь Богу, веря в судьбу и крестясь, всякий раз, как увидят церковь, оборачиваются и забывают все свои верования, и делают прямо противоположное тому, что ценят и тому, во что верят?». И я неоднократно ловила людей на деяниях, которые они никогда бы не сделали, если верить их словам и мыслям, но все равно это происходило снова и снова. И человек лгал даже самому себе, оправдывая, каждый проступок. Исключений не было. И в этом было все людское существо. Такой же была Алисия Даркблум. Каждый день, когда Регина упоминала об ее киберзависимости, Алисия пропускала это мимо ушей. Она упрямо верила, что в любой момент, может перестать играть, может часами заниматься чем-то другим, но это было не так. Алисия не могла прекратить проходить уровень за уровнем. И проблема была даже не в том, что игры затягивали. Пройдя одну игру, она, как безумная, рыскала по сети Интернета в поисках новой. В чем был смысл прохождения игр, ведь она не зарабатывала этим на жизнь. Превратилось ли былое развлечение в рутину, в некую обязанность не то перед Небесами, не то перед ней самой? Этим вопросом, в моменты просветления, юная мисс Даркблум задавалась неоднократно, но, как и многие подростки, не могла ответить, и напрочь отказывалась верить, что существует киберзависимость. А сейчас дождь, убивший множество людей, (и убивал еще больше, руками погибших), уничтожил желание девушки просиживать около компьютера. Впервые за долгие годы, Алисия не включила компьютер, стоило ей проснуться, и более того — у нее не появилось такого желания. Возможно, это было связано с осознанием того, что ей некуда спешить — дни карантина в ее распоряжении, и она сможет пройти еще множество уровней за столь долгое время. Возможно, это было связано непосредственно с отъездом ее матери, из-за которой, в большей степени, девушка скрывалась в мире компьютерных игр, впрочем, даже там она довольно редко могла затеряться. Смыв ужасно темный макияж с глаз, Алисия стала довольно обычной и неприглядной, из-за чего, словно разочаровавшись в своем отражении, скривилась, и вновь нанесла макияж на еще не совсем очищенную от былой штукатурки кожу. Она зашла в одну из социальных сетей через смартфон, и с ноткой раздражения фыркнула, от увиденных «селфи» некоторых своих знакомых и прочих одноклассников, которых она терпеть не могла. И еще больше, она ненавидела глупые улыбки. (Сама Алисия улыбалась очень редко и поводом «демонстрации зубов», как любила говорить девушка, служила лишь отменная шутка или неуклюже забавное падение прохожего.) Алисия наткнулась на несколько фотографий тех самых смертей, на заднем плане которых виднелись ожившие голодные трупы, но, как и следовало ожидать, девушка лишь скептично выгнула одну бровь дугой и отписалась под фотографией: «Хватит кидать скриншоты из фильмов в разделе «Новости Страны». Вам не кажется, что это глупо?». И она даже не обратила внимания, что на той фотографии был магазин, который они с матерью неоднократно посещали во время летних поездок. Внимание девушки в тот момент привлек уже совсем облезший лак. Когда Алисия закончила красить ногти в обыденный черный цвет под музыку ее любимой рок-группы, девушка вновь взяла в руки смартфон и увидела множество противоречивых комментариев под тем же злосчастным фото. Одни подтверждали, что мертвецы ожили. В основном таких было мало. Вторые — реагировали подобно самой Алисии, остальные — просто глумились над фразами обеих сторон. Девушка в очередной раз подумала о людской глупости, но не решилась написать что-либо, боясь нарваться на оскорбления. — Лис, милая, позвони Регине. Спроси, как мать поживает, — раздумья девушки прервала бабушка, недавно вошедшая в кухню. — И сделай музыку тише. У меня ужасно болит голова. — Она у тебя всегда болит! — огрызнулась Алисия. — Да, — согласилась миссис Даркблум, — потому что твоя музыка отвратительна. Алисия удержалась от парирования и колких комментариев по поводу предпочтений в музыке самой миссис Даркблум и послушно набрала номер своей матери, которая даже после двух попыток дочери не подняла трубку. — Наверное, занята, — лишь пробормотала Алисия. Старушка, которой было суждено жить не так уж и долго — не более года, безразлично пожала плечами — движение, которое Алисия унаследовала именно от нее — и отправилась к себе в комнату, прихватив несколько бутербродов с ветчиной, отчего Алисия скривилась и бросила ей вслед: — Бабуль, ты только что съела чью-то жизнь. Но в ответ, старушка лишь хлопнула дверью и Алисия, на какое-то мгновение загрустив, подумала, что с ней вероятно абсолютно неинтересно, если даже самый близкий ей человек, которому, в общем-то, и нечем заняться, убегает, прячется от разговоров с ней. Но девушка быстро взяла себя в руки и списала все на больные ноги миссис Даркблум и на ее безумное желание читать по целому тому в день. По-правде, миссис Даркблум, хоть и считала свою внучку необыкновенной, умной и доброй девочкой, не горела желанием с ней общаться. Порой, у них возникали довольно душевные, откровенные беседы, но Алисия ловко прерывала дружескую атмосферу вставкой сленговых выражений, которых старушка, ввиду своего возраста, понять просто не могла. К тому же, Алисия сама по себе была отнюдь не честной, не искренней даже тогда, когда она сама считала, что откровенней быть просто не могло. И девушка сама не замечала, как лгала про свое отношение к чему-либо или, отмахиваясь от ненужных ей разговоров, грубила. А когда семейство Даркблум собиралось вместе во время ужина, Алисия, отделившись от всех, размораживала овощи из пакетов и заливала все это майонезом или ела перловую кашу, которую у них в доме никто не мог переносить. Одним видом еды, которую Алисия употребляла дважды в день, она портила аппетит матери и бабушке. Отчего некоторые негативные нотки проскакивали в каждом «семейном» ужине. Когда юной мисс Даркблум позвонила Бет, она как раз ела ячневую кашу с морковью и пекинской капустой. — Ты не представляешь, что только что произошло, — загадочно начала Бет, ожидая соответствующей реакции, которой не последовало: — Сгораю от неизвестности, — сухо процедила Алисия. — В общем, — Бет не обратила внимания на тон подруги, — Кристиана нашли мертвым. — Что?! — Алисия настолько удивилась, что подавилась кашей, которую она так любила и ненавидела одновременно, и быстро потянулась за стаканом воды. Бет, очевидно, понимая, что произошло с подругой, помолчала несколько секунд, давая Алисии время на реабилитацию. — Я сама об этом узнала несколько минут назад. Мне сказала Миранда, а ей – Чак, — Чак был лучшим другом и одноклассником Кристиана. — Но почему? — Алисия точно знала, что Кристиан был здоров, и ей всегда казалось, что с таким приятным и жизнерадостным парнем ничего не может случиться. — Ночью он умер от горячки. Родители повезли его в морг, но… — Бет не закончила. — Что «но»? – раздраженно спросила Алисия. Ей всегда были не по душе «напряженные моменты молчания», которыми Бет злоупотребляла. — Это бред. Честно, Лис. Чак, скорее всего, просто прикольнулся над наивной Мир… — Просто скажи, — так же раздраженно буркнула Лис. — Когда Кристиана привезли в морг, он ожил и набросился на медработника. Алисия издала короткий, но отнюдь не впечатленный, ошеломленный или напуганный смешок. Это был смех говоривший: «большей небылицы он просто не мог придумать». Бет хотела продолжить рассказ, который Алисию, как заядлого игрока и киномана, никоим образом не впечатлил. Более того, она посчитала Чака настоящим идиотом, который оскорбил смерть их общего друга, сделав из этого историю с вымышлено напряженным финалом. Ей так и хотелось позвонить Чаку и выругаться, но Алисия ни за что бы не сделала этого, не желая принимать чью-либо сторону. И если в дальнейшем у нее спросят: верит она или нет, она ответит: «мне все равно». Так было, есть и будет. — Я поняла ход твоих мыслей. Можешь не продолжать, — устало выдохнула Лис. — И передай Миранде, что Чак идиот. — Уже, — хихикнула Бет. — Но представляешь, как было бы круто! Зомби-апокалипсис и все такое. Не мне тебе объяснять, — прекрасно зная об увлечениях подруги, добавила девушка. — Угу, — нелюдимо выдохнула Алисия. — Только ты не выживешь, — Лис показалось, что она слишком угрюмая, потому она неумело поддела подругу. — Как и ты, — буркнула Бет. И на первый взгляд могло показаться, что девушка обиделась, но это была очередная «дружеская притворная обида». — Точно, — Алисия слегка улыбнулась, одними уголками губ, прекрасно понимая, что такого никогда не произойдет, и полностью опровергая тот факт, что такое могло произойти вообще. Девушки еще долго подшучивали друг над другом, рассказывая о том, что их заботило и совершенно не подозревая, что за границей, другие, совершенно незнакомые им люди, уже стали свидетелями начала того самого зомби-апокалипсиса о котором читали множество книг, видели еще больше фильмов и уж точно гораздо больше видеоигр. И если бы Алисия Даркблум хоть на секунду перестала быть скептиком и безнадежной реалисткой, она бы ужаснулась от одной мысли, что Бет — ее любимая подруга, может стать девушкой из видеоигр, которым она обычно стреляла в голову, отчего та разлеталась, сочась жидкостью под названием мозг. Лис вздрогнула бы от одной мысли, что может увидеть мерзкие картины разбрызганной, растекшейся крови, чей вид просто не могла выносить. И она уж точно не стала бы шутить на эту тему, если бы знала, что в скором времени «чума двадцать первого века» достигнет улицы ее дома, настигнет и ее саму. И пока девушки мирно спали в своих теплых постелях, видя беззаботные радужные сны, мы со Смертью пристально наблюдали за тем, как человечество, теряя голову и обезумев от столь нереальных, по их мнению, зрелищ, превращалось в окутанных страхом и голодом животных.
