Не седьмое небо

Итачи поинтересовался у коллег, не обращался ли к ним некий Узумаки Наруто. Он ждал звонка и просьбы Наруто посоветовать другого специалиста. На один день – так успокаивал себя Итачи. Корил сам себя за неуместное желание разрешить ситуацию без посторонней помощи. И понимал, что из-за увлечения личного характера ничего путного не выйдет. Мог ли он поклясться, что только Наруто испытывает это странное чувство? Наруто не попросил совета. Он позвонил, но только для того, чтобы срывающимся голосом попросить о встрече в ближайшее удобное время. Опять без предварительной записи. Наруто выглядел под стать голосу: взволнованным и помятым. Это было просто впечатление, ибо одет он был хорошо, да и позаботился причесать торчащие в разные стороны волосы. Весь его облик кричал о крайнем возмущении, о поспешности решения немедленно встретиться с человеком, который мог выслушать его и успокоить. Как если бы он мог облачаться эмоциями снаружи. На скуле было заметно потемнение. Рукава Наруто усердно натягивал до упора, прикрывал кисти рук. Он остановился в дверях, бросив стандартное «здравствуйте». И замер на месте. Итачи хотел поинтересоваться причиной его непредвиденного изумления, но догадался проследить взгляд. Наруто смотрел на кресло, ниже спинки. Что он мог там разглядеть? Итачи догадывался и уже начинал жалеть о неосознанном действии после ухода Наруто в прошлый раз. Он искал ниточку на подлокотнике, ещё одного иллюзорного помощника в сложной ситуации. Итачи пытался вспомнить, обращал ли Наруто на неё внимание в первый раз. Итачи хотел предложить сесть и загладить свою вину вежливым тоном, как Наруто выкинул неприятность из головы. - Извините, я не хотел встречаться ни с кем другим, - опередил он. - Сядьте и объясните, что заставило вас отклонить моё предложение, - начать с незначительного. Как бы Итачи ни ждал визита избранного пациента, оказался не вполне готов к нему. - Я рассказывал вам, как раньше пытался подстроиться под остальных. Думал, все вокруг могут чувствовать чужие мысли и поступать, как я. Ну, решать на месте, послушает ли меня собеседник или разозлится. А потом просто скрывал уже. Мне становится неудобно, когда другие думают о семейных проблемах и пытаются от меня избавиться. Как если бы они устроили скандал в моём присутствии. Меня раздражает, если другие смотрят на меня свысока, когда я готов донести до них. Не верят ни единому моему слову. Я бы понял, если бы они подняли меня на смех. Но они остаются равнодушными. Поэтому я отказался делиться с другими. Когда я впервые шёл сюда, уже понимал, что, возможно, тоже придётся промолчать, но я надеялся. Я так надеялся, что вы, наверно, услышали меня и приготовились слушать. Не так, как другие. Иногда они только делают вид, что слушают, а на уме у них уже готова характеристика. Поэтому вы – мой единственный союзник. - Наруто, вам не нужно оправдываться, - Итачи оставался спокойным. Играл именно ту роль, которую сейчас приписывал Наруто другим. Вежливый слушатель, не разделяющий его правду. - Но я думал! – сразу оговорился Наруто. Если он и чувствовал мысли Итачи, он не счёл их обидными. – Я, на самом деле, обдумал ваше предложение и отказался от него под давлением обстоятельств. - Каких обстоятельств? – уточнил Итачи. Сам не понимал, испытывает ли облегчение от отказа Наруто или небезызвестное беспокойство. - Неуверенность, - пояснил Наруто и тут же расшифровал. – Я не знаю, почувствует ли другой психолог то же, что и вы. А вдруг я не смогу довериться ему? Снова испытать разочарование от чужой глухоты… Я не хочу стоять особняком, но каждый день вынужден это делать. Трудно думать о чужих мыслях и не иметь возможности разделить с другими свои догадки, а иногда и посмеяться. Уместно ли будет поинтересоваться, какие мысли вызывают у Наруто желание их обсудить? Итачи ждал, что он сам раскроет, ибо потакать заблуждениям других – тянет на грубейшую ошибку. В таком случае, если Итачи промолчит и позволит Наруто говорить о чужих мыслях, не будет ли это одно и то же? И вдруг… - Вы можете почувствовать мои мысли сейчас? – неожиданно прямой вопрос, вызванный скорее любопытством, чем профессией. Ещё один сигнал тревоги: нельзя впутывать в работу личное. Итачи мотивировал тем, что проводит научный эксперимент. Только бы получить доказательства обратного. - Вы сомневаетесь, - без паузы, уверенно ответил Наруто. Кажется, даже расслабился. Ему важнее было доказать свою правоту Итачи, чем объяснить, почему он не хочет подыскать настоящего единомышленника. Или хотел сделать единомышленником своего психолога? - В похожей ситуации половина ответов прозвучала бы точно так же, - не поддержал и не отверг Итачи, - опишите, что чувствуете вы и попробуйте обсудить мои мысли со мной. Он мысленно выдохнул. Интересно было бы узнать: это шаг к победе или к поражению? Кто из них двоих сейчас сидит в кресле пациента и с трепетом ждёт вердикта? Наруто прокашлялся. При этом отвёл взгляд и низко опустил голову. Кисть его руки неосторожно выскользнула из-под рукава. Через тыльную сторону ладони протянулась яркая свежая царапина. Только-только с неё кровь смыли. Наруто живо схватился за непослушную ткань и натянул её на прежнее место. К мыслям Итачи прибавилось любопытство из-за новой отметки. Он собирался затронуть эту тему тоже. - Вы сомневаетесь не в моих словах, - ни словом не выдал собственных мыслей Наруто, - вы сомневаетесь в себе. Вы боитесь потерять простой и понятный мир. Но я в этом не виноват! – Наруто снова смотрел на Итачи и даже попытался применить убеждение. – Вы хотите мне верить, но не можете, потому что это противоречит учебникам. Этого никогда не было в диссертациях известных профессоров. Вы не хотите запутаться в своих идеалах. Тогда вам пришлось бы уйти или потерять безупречную репутацию. Но вас это не устраивает. Вы хотите доказать, что сможете всегда и всё сделать правильно. - Наруто, вы слишком увлекаетесь… - Поэтому вы и попросили меня встретиться с другим психологом! – воскликнул он, словно только что прозрел. – Не ради меня, а из-за себя! Он подскочил, но не забывал держать руки прикрытыми. В его голове явно метались яркие эмоции, которые он хотел выплеснуть и не знал куда. Итачи хотел вскочить следом и сходу доказать, в чём Наруто был не прав. Остановил себя привычным волевым приказом и попытался вычленить из тирады посетителя ошибочные суждения. Не смог, потому что нашёл болезненный отклик. Чувствовал ли Наруто чужие мысли или сам был психологом неплохим, но Итачи уверился, что с этой минуты ему самому не помешал бы сеанс у специалиста. А сейчас придётся отложить размышления на столь удручающую тему. - Наруто, сядьте и посмотрите на меня, - попросил Итачи ровно. Наруто остался стоять, но смотрел на собеседника и неосознанно кусал губу. Итачи пришлось самому принять участие. Он тоже поднялся и впервые позволил себе прикоснуться к посетителю. Легонько тронул оранжевую ткань куртки на его предплечье, второй рукой указал на кресло в приглашающем жесте. От сего шага Наруто встрепенулся. В уголке его губы набухла капелька крови. Казалось, он не замечал её, продолжал покусывать губу изнутри. Это необходимо было остановить немедленно. Не хватало ещё, чтобы пациент вышел из кабинета израненным больше, чем по прибытии. - Пожалуйста, сядьте, - чуть изменил тон Итачи, старался говорить проникновенно, донести до сознания собеседника своё искреннее желание. И опять получил отклик. Тоненькая струйка крови стекла на подбородок. Наруто до сих пор не замечал её и продолжал смотреть широко открытыми глазами на возвышающегося над ним Итачи. Итачи больше не прикасался к нему. - Досчитайте до десяти, - и сам начал отсчёт. – Раз… - короткая пауза, призывающая сосредоточиться, - два… - самому успокоиться – вот что важнее, - три… - Четыре, - Наруто наконец утихомирил бушующий внутри хаос. Дальше вёл отсчёт сам, вслух, без посторонней помощи. И дышал в такт словам. Итачи двинулся к шкафчику, достал из аптечки ватный тампон и вернулся к Наруто. И тут снова замешкался. Его обязанность – обработать рану пациента. То есть, обязанность доктора: терапевта или хирурга. Но никак не психолога, чей подопечный именно психолога в нём не видит. - Я могу сам, - прервался Наруто на числе «семь». - Вам больно? Отвлечь от ненужных мыслей и убедиться, что адреналин не затмевает естественной реакции организма. Итачи отказался от участия Наруто, сам взялся стереть кровь. Под рукой не было зеркала, а бегать по всему кабинету, его разыскивая, не годится. Он осторожно зафиксировал подбородок Наруто кончиками пальцев. Другой рукой, словно боясь стереть вместе с мазком кожу, провёл по струйке вверх, оставляя алый развод. Другим концом тампона собрал остатки, промокнул уголок губы, на миг засмотревшись на Наруто вблизи. Только на долю секунды, стыдясь своего действа. И заставил себя снова думать профессионально. - Не больно, - Наруто выдохнул иллюзорно наэлектризовавшийся от напряжения воздух из лёгких, когда Итачи отступил, чтобы выкинуть тампон. Оставалось держать ситуацию под контролем и направлять её в нужное русло. Итачи снова сел напротив. - Вы не хотите испытывать замешательство, - продолжил Наруто прежний разговор как ни в чём не бывало. – Я вам мешаю, да? Больше Итачи не собирался дразнить спящую собаку: - Ничуть. У любого человека возникают сомнения, Наруто. И тут не так важен повод, как здравость рассудка. Поэтому давайте отвлечёмся от моих мыслей и вернёмся к вашим. - Но я очень хотел бы поговорить о ваших. - Обсудить их или посмотреть на мою реакцию? – схитрил Итачи. Наруто сдался. Видимо, Итачи угадал: обсуждение и так очевидного его волновало меньше, чем развитие событий. - Расскажите, что побудило вас так бурно отреагировать, - снова мягко, словно ничего не произошло. - Я думал… да, вы просили меня не думать о вас, но я всё равно думал. Думал о том, смогли бы вы хоть когда-нибудь отреагировать так, как хотелось бы мне. И когда вы это сделали, я оказался не готов. - Вы испугались? – направил Итачи, снова и снова переживая стыд за свою оплошность. - Если только совсем немножко. Но это не был страх. Это… скорее… - подбирал нужное слово, отвергая одно определение за другим. – Это скорее… - резко вскинул голову, останавливая взгляд на глазах Итачи. Эврика! Сейчас страх испытает Итачи… - Радость! – в изумлении выдал Наруто. – Вы ведь поверили? Ну скажите мне. Радость по поводу найденного единомышленника. Итачи на пару секунд закрыл глаза. Чувствовал, как сердце учащённо бьётся. Получал подтверждение за подтверждением. И уже не мог гордиться блестяще выполненной работой. Наруто, в буквальном смысле, переложил свою тяжесть на другого. - Пожалуйста, Наруто, давайте забудем о моих чувствах, - убеждение, навязывание своих желаний – крайняя мера, если по-другому собеседник не слышит. Отказать в столь искренней просьбе труднее, чем в требовании немедленно заткнуться. Сеанс психотерапии, диссертация о влиянии пациента на врача, двухнедельный отпуск – живо сформировался в голове Итачи план. - Что с вам случилось перед тем, как вы решили прийти ко мне сегодня? – новая тема могла оказаться спасением. - Ааа… - Наруто махнул рукой, - подрался. - И забыли обработать раны, - надавил Итачи. Вспомнил об одежде, но не позаботился о травмах. Неосмотрительно. - Это не первые раны. Они быстро заживут. - Вас не смущает перспектива боли? – попытался вразумить Итачи и натолкнуть на мысль о поликлинике. - Я не чувствую боли, - совершенно неожиданный ответ. - Вы хотите выглядеть неуязвимым? – поинтересовался Итачи, снова беря инициативу на себя. - Я же понимаю, что все уязвимы, - добродушный Наруто, совсем растаявшийся от близкого контакта минутой раньше. - Тогда позвольте дать вам совет. Если вы не обработаете раны сегодня, завтра они могут воспалиться. Терпеть боль – похвально. Но нужно ли это без крайней необходимости? Наруто посмотрел на торчащие из-под рукавов пальцы. Раздумывал он недолго. Решил доверять, значит, не стоило скрывать и очевидных недостатков. Он не гордился боевыми отметинами. Наруто вытянул обе руки перед собой. Одну из них Итачи уже видел: крупный продольный порез через всю кисть. Вторая кисть, правая, изобличала своего хозяина. На костяшках была содрана кожа. Тут поработал кулак, не щадя чувств противника. Итачи не предпринял никаких шагов, хотя Наруто рассчитывал на обработку ран. - Я действительно не чувствую боли, - повторил он, пытаясь убедить собеседника. - Не чувствуете сейчас? – избежать ошибки сразу. - Никогда, - тихо, но твёрдо. – Я не чувствовал её с детства. Я видел, как другие морщатся или сгибаются пополам. Я видел слёзы из-за боли. Но я не верил в их подлинность, пока не понял, как сильно отличаюсь от остальных. Тогда я пытался понять, что это такое – боль. Наверно, я до сих пор не понимаю значения этого слова. Я протыкал руку насквозь ржавым гвоздём, не позволял ране затянуться, расковыривал её, видел, как сочится гной. Когда она распухла, и скрывать уже было невозможно, меня заметили и потащили к врачу, который был не меньше шокирован, чем все остальные. Он трогал мою руку очень осторожно и то и дело спрашивал, очень ли больно? Я пытался сказать им, но они всё равно не верили. И вместо того, чтобы сразу вскрыть загноившуюся рану, они ввели обезболивающее и даже поспорили, стоит ли применять общий наркоз. Я не почувствовал ни на миг того, о чём твердили все вокруг. Неоконченный рассказ. Итачи ждал продолжения, снова теряясь в эмоциях. Он уже сомневался, ложь ли это. Наруто верил настолько сильно, что игнорировал боль. Но разве её можно игнорировать? Не дождавшись реплики собеседника, Наруто вынес чудовищное предложение: - Хотите, я вам продемонстрирую? У вас есть канцелярский нож? Вы просто посмотрите. Вы же умеете определять, больно ли человеку или… - Не стоит калечить себя, - твёрдость в голосе Итачи, - особенно намеренно. Кому что вы собираетесь доказать? - Я хотел, чтобы вы… И молчание. Наруто уже знал, с каким резким неодобрением Итачи отнёсся к его предложению. И, разумеется, ножа вручать никому не собирался, зная, как его собираются использовать. Если понадобится, спрячет его под замок или вырвет из пальцев взбунтовавшегося посетителя. - Если вам так важно моё участие, откажитесь от мысли когда-либо причинять себе вред, - опять настойчивость. Заявление о боли может подождать своей очереди к рассмотрению. Но вторую проблему стоило решить прямо сейчас. Осмелился применить аналог утверждения «ради меня». - Нет, вы не поняли, - ринулся на защиту Наруто. – Я давно отказался от намерения травмироваться. Всё равно же ведь безрезультатно. - То есть, вы отказались от этого только из-за того, что не получается испытать боль? - А разве нужно что-то ещё? - Давайте подумаем, - согласился Итачи, приступая к объяснениям, - вы пытаетесь утолить своё любопытство, подвергая тело неестественным испытаниям. Оно пытается бороться с тем, что вы ему навязываете. Оно уже дало вам подсказку, но вы предпочли её не увидеть. Воспаление бывает разным. Вам повезло, что оно не распространилось дальше. Очевидных последствий вы не заметили. Следующая попытка может обернуться сепсисом. Что будет, если вы не захотите остановиться и на этом? - Но я же остановился, - в качестве оправдания привёл довод Наруто. Он не совсем понимал, почему Итачи на него так насел. - И вы можете пообещать мне, что не возобновите попыток? - Если это так важно… но я, правда, их оставил. Он безвольно свесил вниз с коленей кисти рук, опять начинал волноваться, подёргивать пальцами, с нажимом потирая их друг о друга. Итачи хотел упомянуть ещё один аспект, связанный с ненормальной тягой Наруто к мазохизму, и опасался его озвучить, дабы не заинтересовать. Возможно, потом, если они когда-нибудь ещё встретятся в этом кабинете. Надо поставить мысленную галочку под пунктом «что для Узумаки Наруто значит смерть, отношение к ней и вызываемые эмоции». Поручиться за чувство инстинктивного страха Итачи уже не мог. Но эту тему они поднимут не сегодня. - Есть много способов узнать подробности о боли, - пошёл на компромисс Итачи, - даже почитать, что рассказывают об ощущениях очевидцы. Интернет открыт для всех, не стоит забывать об альтернативах. - Я не должен был говорить вам, и я понимаю… - Нет, Наруто, - позволил себе перебить Итачи. – Очень хорошо, что вы об этом заговорили. Пожалуйста, не скрывайте от меня вопросов, которые вас когда-нибудь волновали. И пообещайте зайти в поликлинику, как только покинете этот кабинет. - В поликлинику? – Наруто не сразу сообразил. - А, вы о болячках. Они сами пройдут. - Могут воспалиться. Вы же не решили продолжить свой эксперимент? - Нет, я уже достаточно взрослый, чтобы вести себя, как другие, - Наруто улыбнулся. Или притворяться, что он как другие. Итачи заставил себя отмахнуться от изобличающей догадки. - Если вы достаточно взрослый, то и ведите себя, как взрослый, - сбавил тон Итачи. Пусть это прозвучит, как просьба, а не распоряжение. – Зайдите в поликлинику и дайте врачу обработать все ваши ссадины. - Хорошо, обещаю, - согласился Наруто. - Боль – очень неприятное ощущение, - посчитал нужным внести свою лепту Итачи в формирование однозначного мнения Наруто. – Вам доводилось переживать несчастье друга? - Однажды. Большое несчастье, не сравнимое с порезанным пальцем или потерей кошелька. - Что это было? - У него умер отец. Это при том, что матери у него не было. - Расскажите, что он чувствовал в тот момент. - Он хотел плакать. Внутри горел. Но он не позволил чувствам вырваться наружу. Он видел будущее рядом с отцом и знал, что его уже никогда не будет. Он покрывался горем с головой, как если бы тонул. Просил оставить его одного. Но я знал, что от этого ему будет хуже. - Вы знали, что рану надо вскрыть, чтобы выдавить гной, - подытожил Итачи. - Наверно. Я не сравнивал с болью. Это было просто… просто чувство. Потрясение, желание всё вернуть. И… грусть, мучение, отчаяние… так всего много и вместе. - И вы хорошо понимали его чувства? - Конечно, понимал, - нотка возмущения, на которую Итачи не обратил внимания. - А теперь переведите это чувство в прикосновение. Вы ведь чувствуете прикосновения? С заявлениями Наруто ни в чём нельзя быть уверенным. Наруто вздрогнул. Цель достигнута – Итачи понял это до того, как Наруто подтвердил громким вздохом, как если бы сам пережил подобную потерю. Прикосновения он чувствовал. Но он не знал, что они могут причинять боль. Наверно, и тогда, расковыривая рану от ржавого гвоздя, не ощущал ничего нового, как под анестезией. Если его заявление о боли правдиво. - Очень жестоко, - произнёс Наруто. - Вы переживали то же, что переживал ваш друг? - Да. Это очень… жестоко, - настойчиво повторил он. - Больно, - поправил Итачи. Наруто промолчал, не отрываясь смотрел в лицо собеседника, ждал подтверждения. А что могло послужить лучшим подтверждением, чем молчание и открытый честный взгляд. Итачи внушал Наруто, что боль – это плохо. Пусть он почувствует это. Не поймёт, ибо тогда будет жить с шаблонным определением. Он должен ощутить это, чтобы не захотеть пережить снова. Наруто посмотрел на ссадины, в задумчивости провёл указательным пальцем по всей длине царапины. Не стал надавливать, как ожидал Итачи. Бережное прикосновение. Наверно, сопоставлял боль товарища с отметиной на руке. Очень абстрактное представление. И эта абстрактность не давала Итачи покоя. - Наруто, о чём вы думаете? - Не знаю, - он покачал головой. - Если вы растерялись или встревожились, позвольте помочь вам достигнуть согласия с самим собой. - Вы и так помогаете, - Наруто поднял голову и протянул оцарапанную кисть вперёд. – Вы могли бы обработать её? Итачи мог. Физически. И должен был. Но будет ли это правильно в сложившейся ситуации? Тем не менее, он без заминки встал и вернулся к аптечке. Прикосновение к руке Наруто не вызвало повторения предыдущей реакции. Сейчас всё выглядело естественным, без посторонних мыслей, без неожиданностей или непонимания. - Я всего лишь психолог, - счёл нужным пояснить Итачи, - и не могу отвечать за обработку ран. - Я же обещал зайти в поликлинику, - облегчил задачу собеседника Наруто. - Скажите, Наруто, в какой именно момент вы заметили разницу в восприятии боли? Ни словом не подтвердил, что принял правду Наруто но и не спешил опровергать. Наруто сидел спокойно, ни разу не дёрнулся, даже когда должен был почувствовать жжение. Либо у него действительно исключительный болевой порог, либо он привык терпеть. - Я наблюдал. Начал подозревать давно, когда с одинаковыми болячками мы проявляли разную реакцию. Я смотрел с любопытством: как мне мазали разбитую коленку, а мои друзья начинали возникать ещё до того, как к ним прикасались. А потом постоянно повторяли «больно» и дёргались, пытались отстраниться. Взрослым приходилось на них повышать голос. Они часто приводили в сравнение меня. Повторяли: «смотри, какой молодец Наруто». А я не был молодцом. Я просто не чувствовал. Тогда ещё не умел притворяться, что мне больно. За это на меня часто сердились и обижались. Говорили, я специально подлизываюсь к старшим. Никаких неожиданностей. Медленное осознание истины. Наруто не врал. И это опять тревожило Итачи. Он пытался найти пробелы в своих познаниях и не видел их. Бинт не думал, он просто ложился вторым слоем на пораненную руку. Руку, источающую тепло человеческого тела. Итачи готов был вздрагивать от каждого откровенного прикосновения. И это только третья встреча. Наруто вызывал совершенно неоднозначные ассоциации. Он воздействовал на Итачи так, как если бы это происходило в его сне. Невольно вспоминался момент, когда Итачи на миг испытал презрение к нему. Не своё презрение. А потом совершенно противоположное. Были ли эти чувства настоящими или навеянными моментом, ответа до сих пор не нашлось. Объяснения самому себе, что Итачи просто поддался минутной слабости, сейчас теряли весомость. Итачи оставался таким же обычным человеком, как все. Он закончил с одной рукой и посмотрел на Наруто, прежде чем взяться за другую. Наруто пододвинул ладонь поближе к собеседнику, позволяя делать с ней что угодно. Он бы не шелохнулся, даже если бы Итачи начал выламывать ему пальцы один за другим. - Вы можете рассказать мне о своих самых ранних воспоминаниях? – не желал топтаться на одном месте Итачи. - Не могу. - Это секрет? - Не могу, потому что их просто нет. Амнезия, как и предполагалось. - Воспоминания рано или поздно начались, - пояснил Итачи, - каковы они были в самом начале? - Они не были осознанными, - смутно пояснил Наруто. – Был свет, холод. Наверное… - сомнение, - …боль. Попробовал использовать новое познание на практике. Неужели до Итачи никто не догадался дать Наруто объяснение боли? - Продолжайте, - попросил Итачи спокойно, намазывая ободранные костяшки. - Я не знаю как, но я был защищён. Это не чувство. Это инстинкт. Как будто находишься в ледяном коконе. - В этом коконе были люди? - Там не было никого. Был только я и мои сны. По кругу. Наруто помнил сны, но не образ жизни. - Что было в тех снах? - Звёзды, - совершенно определённо. – Меня растили звёзды. Наверно, поэтому я вижу в них поддержку. Они красивые, они не злые, они просто смотрели и не хотели ни причинить мне вреда, ни сделать добра. - У вас были переживания? - Только неосознанные. - Но вы их помните. - Они не были обычными переживаниями. Они вообще ими не были. Это были просто ощущения. Ощущение света… Зрение. - …холода… Осязание. - …тишины, время от времени вытесняемой успокаивающим гудением звёзд… Слух. - …умиротворения, надёжности. Пожалуй, всё. Ни слова об участии других людей. Избирательная потеря памяти. Мозг Наруто блокировал важную часть его прошлого. Возможно, вместе с этим замкнул боль и обострил чувствительность. Но, конечно, не до уровня эмпатии. Может, предложить Наруто пройти полное обследование мозга в специализированном центре? - Сколько вам было лет, когда вы начали осознавать окружающее таким, какое оно есть? - Не знаю. Мне было восемь, когда я начал думать о том периоде. Я уже был окружён друзьями и взрослыми, которые приняли меня. - Вы жили в семье? - Я часто видел их. Я помню, как был потрясён из-за осознания, что жил в одиночестве. Я, вообще, надолго отбросил мысли о нём. Я превратился в обычного мальчика, футболяющего жестяные банки по улицам. И думал, что теперь буду всегда счастлив. Буду смеяться вместе со всеми, плакать, когда грустно, учиться в школе и создавать компанию близких друзей. - У вас есть такая компания? - Есть. Но она с самого начала не была слишком близкой. Я не понял этого сразу. - Как вы относитесь к своим друзьям? - Как к друзьям, - пожал плечами Наруто. Бинт выскользнул из руки Итачи из-за неосторожного жеста пациента. – Ой, простите. - Ничего страшного, - Итачи поймал убежавший кончик и продолжил перевязку. - Но я уже не мог полностью довериться им. Я доверяю, вы не думайте. И мне не нравится скрывать от них свои особенности. Только, когда мы взрослеем, мы начинаем больше понимать. Я понимаю, что не смогу всегда находиться рядом с ними. И не смогу открыться до конца. «До конца». Наруто всегда стремился выложиться до конца. И только от обстоятельств зависело, сделает он это или нет. - Вам одному я смог открыться. Итачи завязал бинт и поднял глаза на скулу, где уже отчётливее проступал будущий синяк. Стоило приложить что-нибудь холодное. Вместо того, чтобы заняться лицом посетителя, Итачи поинтересовался: - У вас есть ещё повреждения? - Пара синяков. Один на боку, второй под рёбрами. Ничего опасного. - Вам нужно обработать синяк на лице, - напомнил Итачи. - А? - Вот здесь, - Итачи протянул руку, но не притронулся. - Я не почувствовал, - сознался Наруто. - Займитесь им сегодня, - посоветовал Итачи и вернулся на своё место, откинулся на спинку, намереваясь наконец утихомирить разошедшиеся эмоции. Держа Наруто за руки, он словно чувствовал вместе с ним. Чувства перетекали через живой проводник и разливались по организму Итачи. Им обоим было спокойно. Ни одной вспышки в процессе. Теперь же, когда они снова находились на расстоянии, между ними опять образовалась стена, которая и должна стоять между психологом и клиентом. Стена, обусловленная правилами и профессиональной этикой. Она рухнет, если не поддерживать её хоть с одной стороны. Наруто прощалось, ибо он этих правил не знал и не обещал им следовать. - Расскажите о первой встрече с семьёй, о которой вы говорили, - опять возвращение к старому. Итачи который раз бился, чтобы сдвинуть Наруто с места. Не прозвучало ни одного подтверждения, что он жил именно в семье. - Они не настоящая моя семья. - Как они относились к вам? - Как к остальным. - Расскажите о них. Там были дети? - Вас интересует, были ли среди моего окружения мои ровесники? Были. И опять без ответа, удовлетворившего бы Итачи. - Как они относились к детям и друг к другу? - Нормально относились. Взрослые ругались, если дети шкодили, наказывали. Вместе справляли праздники, дарили подарки… Настоящая семья. Я не могу никого осуждать. - К вам они относились так же, как к своим детям? - Они относились ко мне, как к ребёнку. Но не к своему ребёнку. Я ведь не был им. В отличие от своих детей, мне они не отвешивали подзатыльников, но могли поругать. Если у него не было семьи, он ничего не говорил о приюте, где же тогда жил? - Наруто, вы не хотите рассказывать? - Я же рассказываю. - Но не то, о чём я прошу. Где вы выросли? Кто о вас заботился? В каком доме вы обедали или спали? - Но вы же спрашиваете о моём окружении. - Окружение – тоже очень важно. Но прежде чем заполучить окружение, человек должен где-то остановиться. У него должен быть свой дом и свой образ жизни. Вы же не хотите сказать, что жили в норе в парке? - Неееет, - Наруто замахал головой с улыбкой на лице. – Я же вам не кролик. У меня был дом… квартира. Маленькая, уютная. Там я мог делать, что хочу. Но тогда я хотел только наслаждаться… многолюдием. И, конечно, нормально убирался дома раз в полгода. Говорил так, словно Итачи с самого начала знал настолько важные детали. Будто каждый человек так живёт с самого детства. - Это было ваше одиночество? когда вы жили один? – уточнил Итачи. Чувствовал несостыковку, но должен был убедиться. - Это был конец моего одиночества. - И как вы адаптировались? - Легче, чем может показаться. К хорошему быстро привыкаешь. Сначала мне всё представлялось удивительным. Я выходил на улицу и видел группы людей. Я думал, как странно, что иногда они ходят компаниями. Я веселился и не понимал, как такое может быть. Потом медленно, день за днём, я проникался, становилось любопытно. Я хотел испытать радость от общения. Я набирался смелости и начинал уже тогда понимать, что люди – существа социальные. Я и раньше видел других детей. Только когда мои будущие друзья подошли ко мне из интереса, я полностью влился в общество. Это было легко. Меня быстро приняли в компанию. Меня приняли в их домах. Взрослые заботились обо мне, приглашали на обеды, завтраки и ужины. На завтраки я почти никогда не соглашался. Мы часто играли до темноты. Дома я ещё раз переживал события прошедшего дня и засыпал поздно, а утром не мог проснуться. Воспоминания из детства с детскими переживаниями. Итачи снова отметил полное погружение. Наруто возвращался в тот момент не только мысленно: он вспоминал восприятие. - От кого вы получали средства на существование? – задал прямой вопрос Итачи, внезапно запутавший собеседника. - Средства? - Вы же не могли бесплатно пользоваться жильём, если за вас его кто-нибудь не оплачивал. Вам не могли давать бесплатно продукты в магазине. Вы должны были где-то брать одежду. Неужели вы не помните, кто заботился о вас до того, как вы познакомились с семьями ваших друзей? - Но обо мне никто не заботился, - с растущим сомнением выдал Наруто, потерял уверенность. - В нашей стране предусмотрена опека несовершеннолетних детей. Вас должны были сразу же поместить в приют, - добавил порцию к размышлению Итачи. Наблюдал за реакцией Наруто и сам чувствовал несогласие вплоть до изумления. Как малыш, в принципе, мог жить один, без присмотра, без денег? Если только государство каким-нибудь чудовищным образом выпустило из внимания смерть его родителей и потеряло документацию об оставшемся ребёнке. И если у родителей были серьёзные накопления, которые они держали в доме. Просто нереальная ситуация. И неужели никто не удосужился поинтересоваться бесхозным ребёнком, который всегда гуляет один? Наруто пережил глубокую травму в детстве – это позволило ему забыть о нормальной жизни. Или, как он сам утверждает, раньше просто ничего не было. Кома? Но при выходе из комы его должен был кто-нибудь забрать. Откуда бы мальчику узнать то, чего не понимал сам Итачи? - Наруто, - продолжил Итачи, - до того, как вы познакомились с друзьями, вы помните больницу? - Нет, - опять в недоумении. - А скопление людей в чёрных одеждах? - Ничего не было, - Наруто наконец сориентировался. – Я знаю, о чём вы спрашиваете, но поверьте мне: я всегда был один. Вы мне не верите? То есть, вы не верите, что это было именно так? - Я верю вам, Наруто. Но разве вы сами, если признаёте себя взрослым, не задавались вопросом, почему так получилось? - Не задавался, - опроверг все домыслы Итачи Наруто, - потому что это всегда было так. То есть, он просто появился в пустой меблированной квартире, которой абсолютно никто не интересовался, со спрятанными в ней накоплениями? Крайне сомнительно. - Вы говорили о надёжном коконе, - вернулся назад Итачи. – И вдруг вы в квартире. Что происходило между этими отрезками вашей жизни? - Я вырвался из снов… уже таким… Понятнее не стало. Зато Итачи убедился, что этот период наглухо запечатан в подсознании Наруто. Захотелось посочувствовать маленькому мальчику, взять над ним шефство, приютить у себя в доме, катать на спине, как Итачи поступал с младшим братом. Но при всём желании тогда Итачи не смог бы этого сделать, даже если бы знал Наруто. Он сам был ребёнком и не обладал правами. Мог только просить родителей. А это не гарантировало стопроцентного успеха. - А вы хотели бы вспомнить? - Вы не поняли. Я никогда не забывал прошлого. - Но вы не рассказываете о нём. - Рассказал всё, что знаю. - И не можете объяснить очевидного. - Я объяснил, - Наруто опять волновался, вспомнил о ниточке на подлокотнике и не обнаружил её на месте. – Я объяснил, - повторил он, ничем не подкрепив своих доводов, даже цитатами из только что произошедшего разговора. - Не нужно так волноваться, - вмешался Итачи. – Я вам верю. Но вы должны согласиться, что в нашем мире ребёнок не может взяться ниоткуда и жить сам по себе. Я хочу поддержать вас, Наруто, помочь разобраться. - Но вы думаете, что я забыл. - Совершенно неважно, что я думаю. Нам с вами надо… - Это важно! – выпалил Наруто. – Мне важно! Знать, что вы думаете. Ведь только рядом с вами я чувствую что-то особенное. Вы как моя родственная душа… Неудачный пример, чересчур литературный. Итачи хотел вмешаться в его тираду, как тот продолжил: - Не уходите в отпуск. Сейчас вы мне нужнее, чем в первый раз. Я чувствую… - Наруто, подождите, - остановил его нескончаемый поток Итачи. – Кто говорил об отпуске? - Вы сами. - Я не говорил, - окончательное «стоп» для них обоих. Наруто задумался, пытаясь вспомнить тот момент. Только Итачи отлично помнил, что не произносил этого вслух, а лишь подумал. Жутко стало до дрожи. Если бы Наруто просто предположил, он бы не бросил прямого «не уходите в отпуск». Словно это было объявлено и уже заверено у старшего начальства. Обычные догадки. В тот момент Итачи думал, как поступить разумнее всего, на благо и его, и Наруто. - Простите, - Наруто наконец нашёл конец верёвочки, - это нечестно, да? Подглядывать за чужими мыслями. У меня не получается вас не слушать, потому что я этого хочу. - Вы считаете меня другом? – наводящий вопрос. - Разве вы мне не друг? - Проведите сравнение со своими давними друзьями, - предложил Итачи, – и скажите мне, что вы думаете. - Я отношусь к ним по-другому, - без раздумий. – Они близкие мне люди. У нас с ними с детства формировались отношения, разорвать которые будет очень… - пытливый взгляд на собеседника, - больно. - Зачем их разрывать? – смягчил Итачи, - можно сохранить эти отношения на всю жизнь. Даже обзаведясь семьями, вы можете выкраивать время на совместные мероприятия. - Я не отрицаю. Я провожу параллель, как вы и просили. Параллель, которой Итачи внезапно устрашился. - Если из моей жизни исчезнете вы, я потеряю часть себя. Мне необходимо ощущать близость с вами, рассказывать то, что не посмел бы и под присягой. Только вам, как бы вы ни настаивали на встрече с другим психологом. Я не смогу довериться и ему тоже, потому что буду мучиться от мысли, что вас предаю. - Наруто, то, о чём вы говорите, называется не дружбой. Не нужно приписывать другим дополнительных достоинств. Я понимаю, как трудно бывает потерять опору, границ возможностей которой вы просто пока не видите. Прежде всего, поверьте: вас никто не отвергает. Я выслушаю вас, когда вы будете в этом нуждаться. - Я вижу ваши границы, - не согласился Наруто. – Вы – безграничны. Для меня. Снова близко. Он сидел на самом краешке кресла, наклонившись вперёд. Лишний сантиметр мог послужить причиной падения на пол. Любое падение, помимо того, что это неприятно, сопровождается… или не сопровождается?... болью. Физиологические отклонения, которыми Итачи тоже предстояло поинтересоваться. - Наруто, давайте сегодня остановимся на этом, - дружелюбно. Продолжать дискуссию в том же духе – не выход. Наруто принялся спорить, что означало восстановление его уверенности. Возможно, он, в какой-то мере, прав и получил подпитку. Итачи осознавал, что Наруто начал приспосабливаться к нему. Это надо остановить немедленно. Дать ему возможность избежать зависимости. Он проводил посетителя до двери и вернулся к столу. Постоянно убеждал себя, что это просто реакция Наруто на незнакомый фактор. Независимый и сильный фактор, не похожий на его детские и юношеские фантазии. Итачи-фактор, глубоко в душе, понимал, насколько он просчитался сразу в двух направлениях. Он повлиял не только на Наруто. Он позволил Наруто повлиять на себя.