Мятежное сердце

Оборотень, стоило ему оказаться на улице, тут же скрылся из виду, только пятки его и сверкали, а нефилимы проторчали вблизи клуба до самого рассвета, ожидая возвращения Алека, который так резво бросился отвлекать от них внимание. Ребята до последнего верили, что друг и брат вернется, улыбнется, скажет что-нибудь едкое, и все будет хорошо. Но время шло, а он так и не появлялся. Тихую истерику его сестры, грозившую перерасти в настоящий кошмар для парней, удалось предотвратить заверениями, что, возможно, охотник просто вернулся домой, не подозревая, что друзья ждут за углом в темном переулке. Вот только чем ближе было здание Института, тем сильнее становилось беспокойство. Привычной тишины, которая окружала здание Института, не было. По территории шныряли взволнованные Сумеречные охотники, во всех окнах горел свет, а на крыльце, заламывая руки, стояла взъерошенная Мариза, глаза которой были красными от слез. — Попали, — тихо прошептал Саймон, опуская голову, словно ее должны были отрубить. Дозорные без вопросов пропустили нефилимов на территорию, одаривая тех только суровыми взглядами. — Где вас черти носили?! — Стоило ребятам появиться в поле зрения, как женщина кинулась к ним наперевес с полотенцем, грозившим намылить шеи каждому провинившемуся. — Комнаты пусты, ни записки, ни следов, куда вы могли деться?! И ладно бы вы вернулись вовремя, так вы еще и опоздали! Мы с Джослин места себе не находили, всех на уши подняли! — Мама, послушай, — пискнула Изабель, сдерживая подкатывающие рыдания. — Не перебивай меня! — оборвала ее мать, упирая руки в бока. — Мне ваши оправдания не нужны. Какими бы они ни были, все равно наказание отбывать будете! Месяц, месяц у Доротеи проторчите! И никаких поблажек, прогулок, даже носа за ворота больше не высунете, по веской причине или без! Я уже не девочка, хватит с меня переживаний! — Мариза, послушайте, — предпринял попытку поговорить с Маризой Саймон. Плевать на наказание, главным было узнать об Алеке, но его действия тоже не увенчались успехом. — Молчать! — рявкнула охотница, указывая рукой на дверь. — Живо в Институт, и чтобы я вас больше не слышала. И Алека зовите, ему не отсидеться в кустах. Изабель тихо завыла, понимая, что брат не пришел домой, и повисла на руках Джонатана, начиная сглатывать соленые слезы. Она всегда была сильной, но потеря самого близкого человека, с которым девушка выросла, могла из кого угодно сделать плаксу. Джейс сжал руки в кулаки, не произнося ни звука, хотя Саймону показалось, что он слышал, как скрипнули его зубы, с такой силой парень сжимал челюсти. — Изабель, что это значит? — нахмурившись, спросила женщина, не узнавая свою дочь. — Дело в том, — начал Джонатан, единственный, кто еще сохранял здравый смысл и пытался держаться, несмотря на все удручающие события. Но договорить ему не дали возможности. На крыльцо, бледная, подобно приведению, выскочила Джослин, а следом за ней появился невозмутимый Безмолвный брат. Он окинул взглядом детей, качнул головой, словно отмечая какую-то для себя информацию, а потом обратил свой взор на ближайшую стену, превращаясь в статую. — Джослин, не переживай, я уже наказала ребят по самое не хочу, — гордо заявила Мариза, помахав полотенцем перед лицом подруги. — Будем считать, что начало положено! — Женщина гордилась своим поступком, ведь теперь она сможет иногда заменять ее и самостоятельно подрабатывать палачом. — Не в этом дело, Мариза, — пролепетала Джослин, отыскивая взглядом сына и посылая ему мысленно все возможные кары на голову. Облегчение при виде живого и здорового Джонатана было почти незаметно под толстым слоем беспокойства на лице. — А в чем? — спросила охотница, не понимая, что могло так шокировать ее собеседницу, что та прилетела встретить детей вместе с Безмолвным братом, который никогда не принимал участия в жизни Института. — Алек попал к Темным, — выдохнула женщина, хватая подругу за плечи, понимая, что она сейчас просто упадет в обморок. — Что? — не веря своим ушам, переспросила Мариза, выпуская из рук кухонное полотенце. Джейс и Саймон моментально оказались рядом, подхватывая ее под руки, потому что Джослин бы просто не смогла удержать. — Вчера в клуб «Адское логово» ворвались двое Темных, — подал голос Безмолвный брат, изображавший до этого деталь уличного интерьера. — Предположительно, это были Эмиль Пангборн и Сэмуэль Блэквелл. Количество убитых насчитывается около десяти, если мы правильно смогли сосчитать окровавленные куски мяса, и всего один пленный Алек Лайтвуд. Пока никаких предложений со стороны Валентина не поступало, вполне возможно, что он нужен ради развлечений, после чего его просто…. — Заткнись, Санвиус! — рявкнула Джослин, не давай возможности мужчине закончить свои мысли. — Найди мне Люка и Магнуса, введи в курс дела и скажи, что я жду их в столовой через десять минут! Тот молча пожал плечами, кивнул головой, не обижаясь на такое грубое обращение, и привидением просочился обратно в Институт. — Это правда? —чуть дыша, спросила Мариза, поднимая остекленевшие глаза на дочь, которая уже вовсю рыдала в руках Джонатана, наплевав на воспитание. — Он хотел отвлечь внимание Темных от нас, — заикаясь, начала говорить девушка, каждую секунду стирая бегущие по щекам слезы. — Дал нам шанс убежать, но не вернулся. Мы ждали его неподалеку от клуба до рассвета, но Алек так и не пришел. На последних словах ее голос дрогнул, а потом и вовсе вместо внятных слов стал слышен лишь тихий скулеж. Джейс кинул виноватый взгляд на нее, продолжая сжимать челюсть, причиняя этим уже осознанную боль, которой хотел заглушить душевную. Связь парабатай не давала точного ответа о состоянии Алека. — Джейс? — словно прочитав его мысли по выражению лица, Джослин тронула парня за плечо, отвлекая от внутренней грызни. — Он жив, — сухо ответил охотник, подхватывая на руки обмякшую от недолгого облегчения Маризу. — Вопрос только в одном — надолго ли. — Последних слов та уже не слышала, провалившись в спасительную темноту. — Отнеси ее в спальню, — попросила женщина, соглашаясь с его словами. — Джонатан, помоги Изабель добраться до ванной и проследи, чтобы она там не наломала дров, а потом жду вас всех в столовой. Все, даже те, к кому она не обращалась, дружно кивнули головами и поспешили удалиться с крыльца, которое уже не внушало теплых чувств, как родной дом, а скорее было оплотом неприятных ощущений. Глубоко вздохнув, охотница поспешила следом за детьми, но прежде, чем дойти до места назначения, она свернула в не самое приятное помещение, которое все старались обходить стороной. Ей пришлось даже нарушить собственное правило — не появляться в библиотеке чаще одного раза в месяц. — Ты пришла ко мне добровольно? — удивленно пропела Доротея, стоило женщине появиться на пороге помещения. — Что привело тебя в мою скромную обитель? — Доротея, давай без спектаклей, — фыркнула Джослин, заправляя раздражающую прядь волос за ухо, — у меня нет настроения слушать твой бред. Я пришла по делу. — Я вся внимание, — усмехнулась ведьма, складывая руки перед собой в молитвенной позе. Затянутая в шали, с кучей украшений на шее и странными пристрастиями она напоминала простую сошедшую с ума тетку, только кошек не хватало, но никак не мудрую волшебницу, которая могла дать совет в трудную минуту. Вот только Джослин знала, что под маской полнейшей дуры ее подруга скрывала невероятные мозги, которые могли бы обскакать по изворотливости самого Валентина. Только причина скрытности ей не была известна. Даже спустя такое долгое время тесной дружбы. — Алек Лайтвуд попал к Темным, — с трудом проговорила охотница, чувствуя, как начинают трястись руки. Хоть это был и не ее сын, она переживала не меньше. В такие мрачные времена любой чужой ребенок становился родным. — Ты можешь погадать на картах? — Неужели ты поверила в способности старой сумасшедшей дамы? — захохотала Доротея, хлопая в ладоши. Женщина поморщилась от резкого звука, но возмущаться не стала. Она и сама порой не прочь была подшутить над ведьмой, так что оскорбления были вполне заслуженными. — Считай, что я прошу от лица Маризы, она сама никогда не придет к тебе. — Знаю, — отмахнулась та, доставая колоду карт Таро из верхнего ящика стола. Джослин мысленно усмехнулась, моментально узнавая творение рук своих. Однако заветной карты, ради которой она взялась за эту работу, не наблюдалось. — Не ищи, я держу ее в другой колоде, — тут же ответила женщина, тасуя карты. — Не буду же я держать на виду такую драгоценность. — Гадай уже, — буркнула собеседница, наблюдая за четкими и отлаженными действиями. Доротея кинула быстрый взгляд на подругу, а потом полностью погрузилась в гадание, начиная шептать под нос одной ей понятные слова. Карты в руках превращались в легкие клочки картона, которыми она вертела, как хотела. Пару мгновений, и вот на столе лежит всего три карты, выпавшие из общей кучи по велению ведьмы. Она незамедлительно отложила стопку на край стола, а выбранные три перевернула картинками вверх и как-то судорожно выдохнула. — Что ты видишь? — мгновенно оживилась Джослин, наклоняясь вперед. — Грядет война, — замогильным голосом произнесла женщина, проводя пальцами по картам. — Война за любовь и справедливость. — Ведьма отложила в сторону первую карту, на которой была изображена дама в красивых нарядах, но в окружении скелетов, и взяла в руки вторую. — Как бы банально это ни звучало, но справедливость восторжествует, хоть и ценой многих жизней. — А что означает третья карта? — тут же спросила охотница, стоило ей заметить удивление на лице подруги. — Войну развяжет ребенок, — произнесла Доротея, поднимая серьезные глаза на собеседницу. — Твой ребенок, Джослин. И, судя по карте, это не Джонатан. Она пододвинула карту ближе к охотнице. Там была изображена рыжеволосая девушка, затянутая в черные одежды с мечом в руках. Она была бы нимфой, не будь звериного оскала на пухлых розовых губах. — Как Милена может развязать войну? — Тихо переспросила Джослин, хмуря брови. — Ей всего четыре года! — Я сейчас говорила не про Милену, ее волосы не рыжие, — отрезала ведьма, собирая карты в стопку и пряча их в стол. Звук захлопывания ящика получился у нее немного резче, чем планировалось, но больше пояснять что-либо она была не намерена. Указав пальцем на дверь, женщина склонилась над картами звездного неба, говоря тем самым, что разговор окончен. Джослин, пребывая где-то далеко от реального мира, молча поплелась прочь из комнаты, пытаясь осмыслить сказанные только что ее подругой слова. Образ рыжеволосой девушки не выходил у нее из головы, заставляя вернуться на двадцать лет назад, когда она не знала ни горя, ни потерь. — Джослин, что с тобой? Громкий окрик заставил ее вскинуть голову и прикусить язык, чтобы самой не вскрикнуть от созерцания довольной клыкастой физиономии, измазанной в крови. Рафаэль, обнимаясь с бутылкой свежей крови, стоял всего в метре от нее и скалился во все тридцать два зуба. — Со мной-то как раз все в порядке, — сипло выдавила охотница, пытаясь унять сердце, пустившееся в бешеный галоп. — А вот что с тобой произошло? Ты в курсе, что твой внешний вид может напугать даже потрепанного жизнью охотника? — Знаю, — отмахнулся вампир, жадно присасываясь к бутылке, совершенно не стесняясь отвратительных хлюпающих и сосущих звуков, издаваемых при этом. — К этому и велось все. Профилактика для нервов, так сказать. — Шел бы ты отсюда, — скривилась женщина, сдерживая рвотные позывы, — пока кто-то очень недовольный тебе морду не начистил, например, я. — Понял, удаляюсь! — Рафаэль довольно заржал, продолжая прихлебывать красную жидкость из бутылки, и скрылся за соседним поворотом. Джослин от чистого сердца мысленно пожелала ему споткнуться и сломать что-нибудь жизненно важное, например, клыки, и быстро направилась в столовую, где ее уже поджидали все, начиная с мужа и заканчивая провинившимися детьми, которые сидели так тихо, словно надеялись слиться с предметами мебели воедино. Изабель перестала плакать, только распухший нос и красные глаза выдавали минувшую истерику. Парни продолжали опускать глаза и сжимать кулаки до белых костяшек. — Где ты так задержалась? — тут же спросил Люк, хмуря брови. — Заглядывала к старой знакомой за советом. — Неужто Доротея тебе погадала? — гаденько высказался Магнус, сверкая кошачьими глазами. — Не обращай внимания, — тут же встрял в разговор оборотень, пнув при этом мага под столом. Тихое шипение вперемешку с ругательствами было ему ответом. — Просто пропажа Алека и временное отсутствие безумного секса неблагоприятно сказывается на Бейне уже сейчас. — Заткнись, — огрызнулся Бейн, потирая ушибленное место. — Давайте не при детях, — устало вздохнула Джослин, опускаясь на стул. Из нее словно разом выкачали все силы, оставляя смятение и страх. — Сейчас наша главная задача — раздобыть информацию. Алек — ребенок, Темные не будут его убивать, по крайней мере, сразу. Им нужны союзники. Это даст нам пару дней до того, как его начнут допрашивать. — Я могу наведаться в Аликанте и разузнать, что к чему, — вызвался Магнус, забывая о болячках. — Нет, — тут же оборвала его женщина, — в Аликанте отправится Имоджен, а ты, — она указала пальцем на мага, что надулся, словно индюк, — будешь продолжать работу по поиску крысы, что пытается своровать Чашу. Понятно? — Да, — сквозь зубы прорычал тот, скрещивая руки на груди. На его физиономии так и были написаны все кары небесные, что он посылал на голову Джослин, но та просто игнорировала это, так как привыкла к таким проявлениям психов. Бейн полезнее был в стенах Института, нежели в Аликанте, где его поймают из-за любовных глупостей. — Люк, проследишь, чтобы никто не наломал дров, — продолжала раздавать указания охотница. — Пока не будет точно известно, что происходит у Темных, никто даже пальцем не пошевелит. Я не хочу, чтобы еще кто-то нарвался на неприятности. Мужчина кивнул и, подхватив негодующего друга под руки, покинул кухню, оставляя молчавших, словно рыбы, детей на мать. — А теперь ваша очередь, — вздохнула она, окидывая взглядом ребят, что уже и сами давно придумали себе множество наказаний, но даже это не могло искупить их вину. — Мариза уже заслала вас на месяц к Доротее, и она совершенно права, — на это заявление не последовало ни звука протеста, что было впервые со времен начала укрывания в стенах Института. — Только и от моего наказания вам не отвертеться. Санвиусу необходима помощь в городе Костей, поэтому две недели вы будете делиться на две команды: одна будет ковыряться с книгами, другая отправится в обитель Безмолвных братьев. Можете чередоваться по дням, но отлынивать не смейте. Узнаю — получите еще больше. Нефилимы молча кивнули и, так же не произнося ни слова, удалились по своим комнатам, чтобы переварить все события ночи и утра. Джослин проводила их печальным взглядом, прекрасно понимая, что чувствовал каждый, потеряв одного из самых близких людей. Мысленно помолившись за то, чтобы с Алеком не случилось ничего плохого, она с трудом поднялась на ноги. Ей предстояло еще одно важное дело — обдумать слова Доротеи, вот только вспоминать прошлое, когда у нее была другая семья, женщине не хотелось совершенно. Особенно тяжелыми были воспоминания об отнятой дочери, попавшей в руки Валентина.