Мятежное сердце

Голова раскалывалась так, словно по ней как следует прошлись чугунной сковородкой, а не всего лишь один раз ударили клинком серафима. Стоило Алеку вспомнить, кто и при каких обстоятельствах нанес ему травму, как причина адской мигрени перестала занимать первое место в списке неизвестных, уступая пьедестал более важным размышлениям. Пытаясь как можно лучше оценить состояние тела, парень, начиная с самого простого, осторожно пошевелил руками и сразу же прикусил язык, чтобы не взвыть от дикой боли в затекших запястьях, связанных сильными рунами. Темные постарались на славу, лишив его способности пошевелить даже пальцем, благо возможность осмотреться вокруг не отняли. Глаза привыкали к темноте пару минут, но потом стало прекрасно видно, что держали охотника в темном земляном помещении квадратной формы без окон и с одной единственной дверью напротив, закрытой с обратной стороны. Ни замочной скважины, ни ручки на ней не наблюдалось. Запаха плесени или сырости не было, что не могло не радовать, потому что торчать связанным по рукам и ногам в сыром подвале ему не хотелось. Успокаивала мысль, что с остальными все в порядке и они в безопасности в Институте. Он не знал, конечно, наверняка, но верил, да и связь парабатай подтверждала догадки. Глубоко вздохнув, нефилим снова прикрыл глаза, пытаясь хоть немного унять тупую боль, разрывающую голову изнутри. Если бы пять минут назад кто-то сказал, что его ждет после пробуждения, то он ни за что не покинул бы царство морфея. Левое плечо, на котором лежал Алек, начало затекать, что явно не улучшало положения. Любое даже малейшее движение причиняло нестерпимую боль, которую испытывать вовсе не хотелось, но и поменять положение тела в пространстве было жизненно необходимо. Прикусив язык чуть ли не до крови, парень резко откинулся на спину, чувствуя одновременно облегчение в предплечье и адскую боль, что резанула по телу, начиная от запястий и заканчивая пальцами на ногах. Даже волосы на голове, кажется, испытали дискомфорт. Еле слышный стон сорвался с плотно сжатых губ охотника, а перед глазами заплясали яркие звездочки, постепенно исчезающие в темноте. Восстановив дыхание и ровное сердцебиение, охотник позволил себе расслабиться и на пару минут прикрыть глаза. Только недолго ему удалось наслаждаться спокойствием. Дверь с противным скрипом распахнулась, на пленника пролился яркий свет, который через секунду загородила широкоплечая фигура одного из нападавших. Алек даже не дернулся, лишь скривился от противного звука, отозвавшегося мурашками по всему позвоночнику. — Ты глянь-ка, а охотник-то крепкий! — захохотал Сэмуэль, присаживаясь на корточки возле парня. — Даже рискнул принять более удобное положение и не пискнул! Видать, хорошо его там Джослин надрессировала. — Хватит болтать, тащи его сюда, — раздался недовольный голос из коридора. — Валентин не любит ждать! Алек мысленно напрягся, понимая, куда его сейчас понесут, и, как только почувствовал чужие руки на своих плечах, попытался предпринять попытку к бегству, но руна тут же скрутила все его мышцы, вызывая очередной тихий стон. — Не рыпайся, парниша, если не хочешь потом пару суток инвалидом пролежать, — с диким оскалом посоветовал мужчина и, словно мешок картошки, закинул нефилима на плечо. Тот охнул от неприятного контакта с плечом, но быстро взял себя в руки. — Поменьше советов давай, — буркнул его напарник, ожидавший возле камеры, и захлопнул за ним дверь. — Он хоть и ребенок, но сюсюкаться с ним не положено. Не произнося больше ни слова, Сумеречные охотники двинулись в сторону лестницы, которая вела прочь из подвала. Стараясь как можно правдоподобно изображать труп, парень осматривал все вокруг, запоминая каждую мелочь, которая могла помочь при побеге. Замок на двери был рунный, как в камере, где его держали, и, как охотник успел заметить, состоял из нескольких отпирающих ступеней. Рассмотреть, из каких именно, не удалось, но отсутствие сигнализации вполне способствовало нескольким попыткам, а благодаря Магнусу Алек худо-бедно умел взламывать замки. Мысленно усмехнувшись одной положительной новости, он окинул взглядом открывшуюся прихожую, если можно было так назвать помещение, заваленное кучами сложенной одежды и коробками, в которых хранилось оружие. Вот только столкновение с косяком не позволило как следует насладиться видом. Дернув головой в сторону, нефилим взвыл от боли во всем теле и зажмурился, чтобы удержать навязчивые звезды от руны и от шишки, мгновенно выскочившей на виске, и только потом, сообразив, что позволил себе дать слабину, закусил губу до крови, предотвращая дальнейший скулеж. — Молодец, охотник, — удовлетворенно зарычал мужчина, что держал его на плече. — Всегда старайся казаться сильным, от этого может зависеть твоя жизнь. — Это твоя жизнь зависит от жизни этого паренька! — рявкнул Эмиль, отвешивая напарнику внушительный подзатыльник. — Угробишь мальчишку, я лично тебе кишки выпущу! — Ну, подумаешь, разок не вписался в поворот! — В следующий раз, мой клинок не впишется в поворот, — с намеком проговорил коротко стриженый и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился на второй этаж к приоткрытой двери. Выругавшись сквозь зубы, получивший выговор охотник поспешил следом, теперь уже более внимательно следя за положением конечностей парня. — Валентин, мы привели его, — доложил глава дуэта, когда ему разрешили войти после короткого стука. — Скорее, донесли, — тихо буркнул второй, не церемонясь и скидывая ношу на пол. Алек в который раз за последние минуты закусил губу, ощущая металлический привкус на языке, и прикрыл глаза, ожидая, когда адская боль отступит и позволит его мышцам расслабиться. — Эмиль, ну разве мы так обращаемся с пленниками? — Высокий темноволосый мужчина, до этого сидевший за столом и разбиравший стопку документов, легко поднялся на ноги и подошел к пленнику. Один едва заметный росчерк стило, и тот смог свободно вздохнуть полной грудью и пошевелить затекшими руками. — Ладно, Сэмуэль, его вечно заносит в область эволюции гориллы, но ты-то с мозгами! — Это кто тут горилла? — тут же заголосил темноволосый, но мгновенно заткнулся, стоило прилететь увесистому подзатыльнику от коллеги. — Просто молчи, — посоветовал Эмиль, возвращая внимание на своего начальника. — Что будем делать с мальчишкой? — Пока просто поговорим, — добродушно улыбнулся Валентин, но Алек прекрасно видел, что скрывалось за этим радушием. Темные, почти черные глаза были лишены всякой жизни, в них словно образовалась глыба льда, которую ничем невозможно было растопить. Да и улыбка была неестественная, как у манекена, нежели приветливого человека. — Как тебя зовут, нефилим? — Это сынишка Лайтвуда, — выплюнул Сэмуэль, даже не пытаясь скрыть свое презрение в голосе. Только было не понятно, к кому именно, к Алеку или его отцу. — Внешние данные так и кричат об этом. — Блэквелл, закрой рот! — рявкнул предводитель Темных, чем заставил вздрогнуть всех троих. — Я не с тобой сейчас говорю! И без того безэмоциональные глаза покрылись толстой коркой льда, от которой веяло мертвым холодом и опасностью. Светловолосый охотник схватил друга за руку и, не церемонясь, вытолкал за дверь, боясь, что своим неумением помалкивать тот доведет их обоих до беды. — Итак, я повторяю свой вопрос, — уже спокойнее, но от этого не менее требовательно спросил мужчина. — Как тебя зовут? — Александр Лайтвуд, — прошипел Алек, принимая правила игры. С одной стороны, ему хотелось дать по роже ублюдку, из-за которого сейчас все Сумеречные охотники жили в страхе и отчаянии. Но с другой стороны весов находилась его жизнь и жизнь близких, из-за чего, скрепя сердце, приходилось отвечать. — Роберт должен гордиться сыном, — слащаво протянул Валентин, продолжая гипнотизировать парня взглядом. — Даже находясь в самом центре вражеского объединения, ты не трясешься от страха и не зовешь мамочку на помощь. — Мой отец может засунуть эту гордость себе куда подальше, — зарычал нефилим, пытаясь подняться на ноги, но руки Эмиля, тут же оказавшиеся на его плечах, заставили вернуться обратно в почти горизонтальное положение. — Презираешь отца, ненавидишь? — удовлетворенно проговорил охотник, теряя интерес к созерцанию лица парня и возвращаясь обратно к столу. — Можешь не отвечать, я все вижу в твоих глазах. — Он сел в широкое кресло, которое именовал царским, и откинулся на спинку. — А скажи-ка мне, Алек, на что ты пойдешь ради своей матери и сестры? Алек сглотнул, чувствуя, как начинает холодеть кровь в венах. Он предполагал, что его будут допрашивать, избивать и всячески пытать, но к такому повороту он не был готов. Это звучало как предложение о выборе, который уже давно сделали за него. — Вижу, что заинтересовал тебя, — губы Валентина растянулись в подобии улыбки, от чего лицо превратилось в жестокую маску. — Расскажи мне все о Мятежниках, стань одним из нас, как и твой отец, и я пощажу твоих близких. Обещаю. Нефилим уже открыл было рот, чтобы согласиться, но вовремя захлопнул его. По голове словно ударили чем-то внушительным, и явно потяжелее сковородки, вправляя мозги на место. Всего на мгновение Алек поверил этим словам, всего на одну секунду смог представить, что убережет маму и сестру от опасности, а потом кто-то очень вежливый вернул его шестеренки на места. Каким бы ни был его ответ, пострадает Институт со всеми жителями. — Да пошел ты! — с ядом в голосе выплюнул парень, пытаясь одним взглядом прожечь в собеседнике дыру. — И отца можешь прихватить туда же! Я никогда не предам своих друзей! Можешь на куски меня резать, я не опущусь так низко, как мой предок, я не буду сбегать, как крыса с корабля, почуявшая первую угрозу! Я никогда не поверю твоим обещаниям, потому что они ни черта не стоят! Одинокие аплодисменты со стороны мужчины были единственным, что прозвучало в комнате после такой гневной тирады. Эмиль сделал шаг назад от греха подальше, потому что прекрасно знал, что последует после этого поощрения со стороны предводителя Темных. Валентин внимательно всмотрелся в глаза охотника, обнаруживая в них легкое удивление. Конечно, после таких выступлений оратор обычно получает по голове, и не один раз, а тут его даже похвалили. Не вязалась ситуация с человеком, и все тут. — Я обязательно передам твои слова Роберту, — ласково, словно змея, прошипел он, вертя в пальцах стило. — Но после того, как услышу твой скулеж, щенок. Алек успел заметить только красную вспышку, резанувшую по глазам, а потом все тело скрутило от боли и вывернуло наизнанку. Кости протяжно захрустели, ломаясь на мелкие кусочки, разрывая барабанные перепонки этим мерзким звуком. Горячая, словно кипяток, кровь растекалась по венам, заставляя схаркивать темно-красные сгустки, закупоривавшие дыхательные пути. В мозг впивались раскаленные иглы, а сердце словно сдавливал тугой обруч, заставляющий его остановиться. Сколько продолжался этот кошмар, нефилим не знал, только чувствовал, как медленно сознание затягивает плотным туманом, а силы утекают из тела, словно вода сквозь пальцы. В какой-то момент перед взором пронеслись яркие картинки самых близких и дорогих ему людей. Мама, сестра, лучшие друзья Джонатан и Саймон и его парабатай Джейс. Все самые светлые события, что пережили они вместе. Правду говорили люди: с последним вздохом перед глазами проносится вся жизнь. Дальше только смерть. — Убери все, и быстро! — скомандовал Валентин, утыкаясь взглядом в бумаги, что аккуратными стопками были разложены на столе. Холодная маска снова красовалась на его лице. — Не хочу, чтобы заляпался ковер. Эмиль брезгливо посмотрел на искалеченное тело, что лежало в луже крови у его ног, и, тяжело вздохнув, все же поднял парня на руки, а потом взвалил на плечо, содрогаясь от ощущения липкой крови, стекающей за шиворот. — Отнеси его к Дознавателю. Пусть она сделает все возможное, но достанет мне информацию из этого сопляка. Мужчина молча кивнул начальнику, который даже не поднял головы на подчиненного, и, черкнув стило для удаления крови с пола, вышел из комнаты.