Мятежное сердце

      Институт напоминал собой потревоженный муравейник.       Сумеречные охотники метались из комнаты в комнату, выбегали на улицу, каждые пять минут оглядывали защитные барьеры, словно от этого они становились прочнее, кто-то слонялся без дела, но не было, ни одного нефилима, что просто сидел бы потихонечку в углу и старался не привлекать внимание. Новость о пленении Алека разлетелась с такой скоростью, что можно было только пожимать плечами и гадать, откуда у взрослых людей способности заядлых сплетниц или старых бабулек, что сидят на лавочках перед подъездами и перемывают кости всем, кто оказался в поле их зрения.       Джослин старалась сохранять спокойствие, но это давалось ей с каждой минутой все труднее. Дерганья по пустякам, одинаковые вопросы, повторяющиеся с периодичностью в несколько секунд, истерики женщин, исчерпали запас ее терпения меньше чем за два часа, после чего начались неприкрытые скандалы. Сначала незначительные, но и до серьезных было не далеко.       — Может, присядешь? — Осторожно спросила Мариза, накручивая на палец кухонное полотенце. Она была единственной, кто сохранял безразличный вид, хотя должно было быть с точностью да наоборот.       — Не могу, — буркнула охотница, продолжая нарезать круги по кухне. Еще кругов пятьдесят, и на полу образуется вытоптанная дорожка. — Мне надо выпустить пар, иначе я сорвусь на тебя.       — Можешь высказаться, — вяло отозвалась ее подруга, продолжая свое занятие. — Я даже в половину из сказанного не буду вникать.       — Мариза, с Алеком все будет хорошо! — Твердо сказала Джослин, но было не понятно, кого именно этими словами она хочет убедить — женщину или себя.       — Джослин, — тихо начала Мариза, поднимая пустые глаза на собеседницу. — Никто не возвращался от Темных. Даже взрослые и опытные охотники, а Алек еще ребенок!       — Может именно это и сыграет главную роль, — буркнула та, все-таки присаживаясь за стол. — И прекрати издеваться над полотенцем, оно скоро как сопля вытянется.       Охотница слабо улыбнулась, но полотенце в сторону не отложила. В повисшей тишине каждая женщина думала о своих мелочах. Джослин предстояло провести собрание и обсудить дальнейшие действия с охотниками и Безмолвными братьями, Мариза подумывала о том, чтобы на пару дней затесаться на кухню и погрузиться с головой в готовку, только бы не думать о плохом. Конечно, после таких действий никто вообще ни о чем кроме туалета думать не будет, но это были уже второстепенные проблемы, и явно не касающиеся ее.       — Имоджен явилась! — Чуть ли не проорал Рафаэль, влетая в кухню и опрокидывая стул. Созданный грохот его нисколько не смутил, как и дикое выражение лица одной очень недовольной Джослин. — Срочный сбор в оружейной!       — Рафаэль, я тебя когда-нибудь убью, — прошипела женщина, морщась от жуткого звона в ушах. — Нет бы, по-человечески объяснить все, а не поднимать шум.       — Так я и не человек, я нечисть, так что терпи, — пожал плечами вампир, довольно растягивая губы в звериной улыбке, но тут же подобрал ноги в руки и быстренько убежал прочь, опасаясь за свою драгоценную жизнь.       Лидер Мятежников глубоко вздохнула, сдерживая рвущиеся на волю ругательства, подняла на ноги не сопротивляющуюся подругу и решительными шагами направилась по коридору, игнорируя попадающихся на пути жителей Института. Имоджен отправилась на разведку сразу, как только стало известно о поимке Алека. В течение суток от нее не было вестей, поэтому новость, что она лично зовет всех на совет, пусть и в малой степени, но дарила надежду на спасение нефилима.       — Мы тут! — Проговорила Джослин, входя в мрачное помещение, где уже находились Люк, Магнус и Санвиус, а Инквизитор расхаживала по небольшому свободному пространству и что-то бормотала себе под нос. Если бы не неприятные события минувшего дня, то женщина бы посмеялась над схожестью поведения. — Какие новости? — Спросила она, силком усаживая Маризу на ближайший стул. Та больше напоминала овощ или безвольную куклу, что уже заставляло беспокоиться из-за отсутствия хоть каких-то эмоций.       Не радостные, — протянул Безмолвный брат, кидая печальный взгляд на охотницу. От одного этого жеста сердце ее рухнуло в пятки.       — Случилось именно то, чего мы все боялись, — проговорила Имоджен, продолжая ходить с места на место. Ее глаза были холодными и решительными, и только легкая дрожь в руках выдавала волнение. — Алека вчера доставили к Дознавателю.       — Проклятье, — в один голос шепнули Люк и Магнус. Бейн присел на корточки, опираясь спиной о стену, и спрятал лицо в ладонях. Оборотню показалось, что маг за секунды состарился на пару сотен лет. Джослин сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней, но уже через мгновение она удерживала Маризу за плечи, потому что та норовила съехать со стула на пол и начать биться в истерике.       — Он живой? — Слабо спросила женщина, стойко выдерживая удары кулаками от подруги. Синяки были малой платой за то, что она недоглядела за молодежью.       — Живой, правда поговаривают, что прихвостни Валентина хорошо его избили, — Инквизитор сцепила руки в замок перед собой и вздохнула. — Вчера вечером было собрание, на нем присутствовали все разведчики, в том числе и сам Дознаватель. Подробности, к сожалению, я не смогла узнать, потому что мой информатор не входит в круг избранных, но достоверно известно, что допрашивать Алека начнут только через пару дней. Сейчас он набирается сил и восстанавливает здоровье.       Надо срочно решать, что мы будем делать, спокойно произнес Санвиус, даже не меняя своего положения. Мужчина стоял почти в самом дальнем углу, сгорбив плечи, и отчаянно желал слиться со стеной. Общество охотников его не тяготило, но территория Института давила на плечи огромным количеством защитных барьеров. Если они узнают про тайный лаз, которым постоянно пользуются нефилимы, все пропало. Даже его сокрытие не спасет Институт, он будет по-прежнему уязвим.       — Он и так уязвимое место, — огрызнулась Джослин, прекрасно понимая, в какую сторону ведет Безмолвный брат, — мы не покинем стены этого здания, Санвиус. Нам некуда больше идти.       Город Костей мог бы приютить нас, попытался привести аргументы тот.       — Город Костей обитель Безмолвных братьев, — отрезала охотница, сжимая плечи подруги и причиняя той боль, но Мариза даже этого не замечала, продолжая плакать. — Если ты не забыл, то большинство твоих братьев примкнуло к Валентину, и если мы поселимся в этих катакомбах, то будем просто мишенью. Братья сильнее охотников, а я не буду рисковать жизнями пары сотен нефилимов, чтобы еще больше удостовериться в этом. Мы останемся в Институте, и точка!       Безмолвный брат пожал плечами, словно его этот спор совершенно не трогает и не он его начал, и снова превратился в каменное изваяние, предоставляя возможность вести беседу Инквизитору.       — Я согласна с тобой Джослин, мы не можем рисковать всеми, но и сидеть, сложа руки, тоже нельзя. Темные нападут, как только получат нужную информацию, — проговорила Имоджен, — а это не займет много времени.       — И что ты предлагаешь? — Спросила Джослин, переводя взгляд с одного присутствующего на другого.       — Есть один маленький нюанс, который мы можем попытаться использовать, — осторожно начала женщина, подбирая слова. — Я не могу пойти к Дознавателю и попросить отпустить Алека, но есть тот, кто не вызовет подозрений, даже у самого Валентина.       — О ком ты сейчас ведешь речь? — Поинтересовался Магнус, отрывая лицо от ладоней. По взгляду было видно, насколько тяжело ему дается принятие информации о единственном любимом человеке.       — О мужчине, что играет не последнюю роль в жизни нефилима, — проговорила Инквизитор, а потом повернулась и в упор посмотрела на Маризу. Та от удивления перестала даже плакать, переваривая услышанное, а когда смысл фразы дошел до ее сознания, побледнела еще больше и замотала головой.       — Нет! — Крикнула она, вскакивая на ноги. — Я не пойду к Роберту, и не буду умолять его!       — Мариза, это наш единственный шанс! — Резко оборвала ее Имоджен, теряя терпение. — Если Дознаватель проведет допрос, то все, что знает Алек, будет известно и Темным! Я очень надеюсь, что Роберт сможет подговорить своего сына стать последователем Валентина, тот самостоятельно выдаст какие-нибудь фальшивые данные и тем самым убережет нас от открытого нападения! Подумай сама, попросить отца позаботиться о сыне, или пожертвовать сотнями жизней охотников, женщин и детей, что для тебя сложнее?       Охотница всхлипнула и прикусила губу, сдерживая очередной поток слез. В словах Инквизитора был смысл, но переступить через боль, причиненную мужем, и забыть унижения со стороны Сумеречных охотников было намного сложнее. Мариза до сих пор любила мужа, но предательство простить не так-то легко.       — Если хочешь, об этом могу попросить я, — предложила Джослин, сжимая плечо подруги в знак поддержки. Она, конечно, была плохим помощником, потому что больше бесила Роберта, и даже с натяжкой их отношения дружескими не назовешь.       — Нет, — мотнула головой женщина, глубоко вдыхая и успокаиваясь. — Я сама попрошу, но ты пойдешь в качестве наблюдателя, чтобы я случайно так не убила Роберта, или просто в качестве катализатора вспыльчивости, потому, что холод с его стороны я не переживу.       — Ты не сможешь даже руку на него поднять, а от меня он сдержит все упреки, чтобы не упасть в грязь лицом, — улыбнулась ее подруга, а потом посмотрела на Имоджен, что довольно прищурилась. — Мы отправим Роберту послание о встрече и будем ждать одобрения. Надеюсь, он даст его быстро, а ты пока продолжай держать нас в курсе событий. При малейшей опасности мы собираем манатки и покидаем Институт.       Инквизитор кивнула, соглашаясь с мнением Джослин. Люк тут же отошел к Безмолвному брату, расспрашивая о Городе Костей, чтобы составить приблизительный план действий на случай нападения. Магнус остался сидеть в той же сгорбленной позе. Маг не произнес больше ни слова, только смотрел перед собой. Можно было смело сказать, что из всего разговора он осмыслил лишь одну десятую часть, ту, в которой непосредственно звучало имя любимого нефилима.       За переживаниями и собственными мыслями почти никто из присутствующих не заметил, как дверь в оружейную тихонечко прикрылась. Санвиус благоразумно промолчал, что один из молодых охотников подслушивал, используя маскировочные руны. Он считал, что друзья имеют право знать, в какие неприятности втянули Алека своим буйным нравом и желанием хоть ненадолго обрести свободу. Муки совести на данный момент были самым лучшим для них учителем, нежели тяжелая работа, на которую их обрекли женщины.