Ангел смерти

*** Профессия врача считается одной из самых гуманных. Но только не в лагере. Да, я могу оказать медицинскую помощь, но задачи у меня были другие. Осматривая узников во время построений, я вершил их судьбы. Не способных работать - уничтожали. Сначала это были расстрелы. Они производились по несколько раз в неделю, это не считая тех заключенных, которых каждый день убивали надзиратели во время работ. Иногда из злости, а иногда и просто ради пустой забавы. За убийство пленных солдатам выдавался дополнительный паек. И все же, скоро мы столкнулись с проблемой. Солдаты, ежедневно видевшие смерть, убивающие сотни людей, или спивались через некоторое время, или зарабатывали психическое расстройство. Нам нужен лучший был способ уничтожения пленных. Лучший для нас. И он был найден. В 1941-1942 годах на советских и польских военнопленных было проведено первое испытание ядовитого газа Циклона Б в подвале 11 блока. О, это был особенный блок, «блок обреченных». Среди узников ходили разные слухи, но из этого блока и, правда, редко кто выходил живым. Итак, 3 сентября около 700 человек вошли туда. Предварительно им приказали раздеться, мы сочинили легенду, что так нужно якобы для дезинфекции. Сразу после того, как они зашли, двери за ними захлопнулись, а через отверстие в потолке запустили газ. Умерли не все. Поэтому через некоторое время газ пришлось пустить снова. В тот день я впервые увидел столько трупов, отравленных газом людей. Меня охватил ужас. Но приказ есть приказ. И мы обязаны были его выполнять. Следующей проблемой было уничтожение огромного количества трупов. И с ней мы справились. Уже в 1943 году крематории в Биркенау работали круглосуточно с трехчасовым перерывом на уборку человеческого праха. Черная гарь и ужасный запах распространялись из их труб по всему лагерю. Прах вывозили в ближайшие поля и сваливали в ямы. Впрочем, всему этому я был уже лишь свидетель. Большую часть своего времени я любил проводить в медицинском блоке, где выполнял вторую свою задачу - исследования. И я, как генетик, обязан был помочь создать идеальную арийскую расу. Я проводил эксперименты по снижению рождаемости низших рас, таких как евреи, цыгане, славяне и увеличению рождаемости среди арийцев. Сама медицина была не так мне интересна, как евгеника – наука о создании чистой расы. Именно поэтому меня интересовали люди, с различными генетическими нарушениями. Их я сразу забирал к себе. Ведь чтобы создать идеальную расу, я должен был понять, почему случаются те или иные нарушения, сбои в генетическом коде. Луиза не представляла для меня особой ценности, в плане моих исследований. Но как я сказал, что-то в ней меня привлекло. Я не смог бы убить ее сам, и поклялся, что не дам этого сделать другим. Часто офицеры, жившие в отдельных домах, брали себе девушек среди заключенных в качестве прислуги. Я так и решил поступить. У меня она могла жить, почти ничего не опасаясь. *** «Пойдем со мной» - сказал подошедший ко мне офицер и, взяв за руку, повел куда-то. Спрашивать что-либо особого желания не было. Уже за один день я поняла, как правдивы были шутки немцев о том, что выход из этого страшного места только один: через трубу крематория. А при таком раскладе, не все ли равно, куда тебя ведут и когда именно убьют. Но все оказалось немного иначе. Он привел меня в небольшой двухэтажный дом. На первом этаже находились гостиная, санузел и кухня, а на втором несколько спален. После плохо отапливаемых бараков, в которых ютилось иногда по 3-4 человека на одной полке, этот дом показался мне дворцом. Офицер повернулся ко мне, и, глядя в глаза, произнес: - Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. Как тебя зовут? - Луиза – ответила я в растерянности. - Послушай, Луиза. В бараке тебе нельзя оставаться. Там тебя скоро убьют или сама умрешь от болезней. Спорить со справедливостью этих слов было нелепо. - Поэтому тебе безопасней остаться здесь. Позже я узнала, что человека, спасшего мне жизнь, звали Йозеф. Был он гауптштурмфюрером и по совместительству врачом. Врачом же и работал в лагере.