Appetite

- То есть ее по правде уволили? Гордон кивнул в ответ шеф-повару. - Честное слово, приятель. - Ха-ха! – Кристофер протяжно и громко рассмеялся. – Мне кажется, это стоит отпраздновать, не так ли? - Может, спросим героя нашего вечера? – предложил Гордон, поворачиваясь лицом к светловолосому официанту, который с робкой улыбкой на лице шагал в направлении кухни. – Эй, Дом! Улыбка вмиг исчезла с его лица, и Доминик вскинул голову в сторону услышанного оклика, пытаясь понять, где же он накосячил на этот раз. - Да? - Как ты смотришь на то, чтобы пойти и пропустить по стаканчику после смены? Доминик изо всех сил пытался не краснеть от мысли о том, что его новоиспеченные коллеги и в самом деле приглашали его в бар. Честно говоря, он мог им нравиться лишь из-за случившегося инцидента, но, тем не менее, официанты приняли его в свою компанию. Доминик прочистил горло: - Эм, да, конечно. Если Мэттью- - он осекся, кашляя, чтобы скрыть оговорку. Ему не нужно было, чтобы Мэттью одобрял каждый его шаг, а если он будет так себя вести, то это привлечет не нужные на данный момент подозрения. – Да, я всеми руками за. Смена довольно быстро подошла к концу, и вскоре Доминик начал волочиться следом за Мэттью – наставник обходил ресторан в последний раз перед закрытием, проверяя, все ли было на своих местах, в чистом виде и было ли выключено то, что нужно было выключить. Голос Александрии, стоящей у входной двери, достиг кухни: - Эй, ребят, вы идете? Когда Мэттью не ответил, Доминик так же продолжил молчать. Тогда любопытное лицо Александрии появилось в проеме кухни. - Мэттью, я понимаю, что ты у нас должен быть крутым и все такое, но, может, отпустишь Доминика с поводка, м? Голубые глаза моментально метнулись на лицо девушки, переставая сосредотачивать свое внимание на термометре, которым Мэттью проверял температуру одного из холодильников. - Что такое? А, Доминик может идти. Я и не просил его оставаться. Щеки официанта вспыхнули, когда Александрия одарила его понимающей ухмылкой: - Отличненько. Поехали, щеночек. Она взяла Доминика под руку и вышла вместе с ним на улицу, после чего они пешком прогулялись до бара Кирка, где уже собрались остальные. На входе они были встречены аплодисментами и поднятыми бокалами. Очевидно, Тому уже поведали о последних событиях, потому как он поприветствовал Доминика широкой улыбкой и воскликнул: - Слава герою-победителю! Стыдливо отводя взгляд, Доминик потер затылок и скромно улыбнулся. - Спасибо, - с благодарностью ответил он, когда Том поставил перед ним бокал мохито. Спустя еще несколько бокалов мохито в бар, наконец-то, пришел Мэттью. Доминик уселся поудобнее и принялся болтать с Томом и Александрией о живописи. Его губы украшала легкая улыбка, когда Доминик начинал говорить о какой-то наиболее интересующей его теме. Одного взгляда влево хватило, чтобы эта улыбка стала не в меру широкой и слегка глупой. Мэттью был здесь, и весь выпитый Домиником алкоголь делал его восхищение этим человеком чуть более, чем очевидным. - Привет, Мэттью. Ты уже закончил? – спросил он чересчур громким голосом, наклонившись слишком близко. Его наставник кивнул, ухмыляясь. Затем Мэттью взял бокал, который дал ему Том, и сделал небольшой глоток вина перед тем, как сесть напротив Александрии. Улыбка стерлась с лица Доминика, пока парень наблюдал за тем, как Мэттью о чем-то болтает с Кристофером, быстро втягивая в разговор и Александрию. Он сделал большой глоток из своего бокала, затем крутанулся на стуле и повернулся лицом к диванчикам, на которых сидели Гордон, еще пара официантов, и повар Алехандро. Они о чем-то оживленно говорили, и Доминик улавливал некоторые повторяющиеся слова в их речи. Он понаблюдал за ними еще пару минут, после чего обернулся к своей компании. - Александрия? Девушка на миг прервала свое внимание, сосредоточенное на рассказываемой Мэттью историей: - Ммм? - Я бы… Я хочу пойти к ним. Улыбаясь ему одними глазами из-под опущенных темных ресниц, Александрия легко рассмеялась. - Ну так возьми и пойди к ним, - ответила девушка. - Но… - Доминик уставился в стакан, не зная, как объяснить, что ему было неловко идти к ребятам в одиночку. - Оу, - Александрия же поняла его поведение безо всяких объяснений. – Значит, мы пойдем к ним. Он радостно улыбнулся, допивая остатки мохито и беря новый бокал, который приготовил ему Том, после чего проследовал за Александрией к уютным диванчикам и поставленным вокруг стола стульям. Доминик не мог удержаться от того, чтобы не оглянуться через плечо, чтобы посмотреть, заметил ли Мэттью, что он ушел из-за барной стойки. Как и предполагал официант, его наставник даже не прервался в своем повествовании. Доминик вздохнул, тряхнул головой, дабы избавить себя от назойливых надежд, и шлепнулся на стул рядом со Стивеном. - Что я люблю больше всего, так это когда люди говорят тебе, что делать, когда ты уже это делаешь, - Гордон громко усмехнулся в конце своего заявления, опрокидывая в себя пиво, и окинул народ вопрошающим взглядом, ожидая, когда же его коллеги вклинятся в разговор. Стивен немного подвинулся вперед, вскинув руку в воздух и, притворяясь требовательным клиентом, прогнусавил ворчливым тоном: - Я бы хотел стакан воды - в то время, как ты держишь этот гребаный кувшин над его головой. - Надеюсь, вы не забыли вино? - когда они, блять, своими глазами видят этот чертов штопор! – продолжил Гордон, согласно кивая маленькой импровизации Стивена. Александрия улыбнулась, присоединяясь к хору соглашающихся голосов: - Что я люблю больше всего, так это когда тебе приходится обслуживать какого-нибудь проныру, который тоже приносил еду в свое время, и ему крайне необходимо сообщить тебе, что он прекрасно понимает, какие хреновые условия на нашей кухне, исходя из его личного опыта. - Вот мудак, - усмехнулся Алехандро. – Во-первых, если бы он раньше работал в ресторане, то знал бы все признаки чистой и хорошей кухни, когда попал бы на нее. Кивая, Гордон продолжил: - И тогда бы он понял, каким раздражающим придурком он был, и заткнулся бы нахрен. Официанты разразились приступом смеха, но немного успокоились, когда к их столику подошел Крис, усаживаясь на диванчик с пивом в руке. - Что я пропустил? - Да мы просто тут решили вспомнить, что мы любим больше всего, - ответила ему Александрия, поймав на себе непонимающий взгляд Доминика. Она наклонилась и прошептала ему на ухо: - Мы болтаем о том, что мы «любим» больше всего, - она показала кавычки в воздухе, выделяя нужное слово интонацией, - работая в ресторане. Доминик понимающе склонил голову, допивая свой мохито и, причмокивая губами, громко объявил: - Что я люблю больше всего, так это хороших и милых людей, которые улыбаются тебе, и ты думаешь, что, наконец-то, ты ни в чем не напортачил. На мгновение среди собравшихся за столиком повисла абсолютная тишина, прежде чем официанты и повара взорвались от смеха, хватаясь за животы и прикрывая рот ладонями, при этом смотря на пьяное и наивное недоразумение в лице молодого блондина. Доминик качнул головой в сторону Александрии – на его лице красовалась лучезарная улыбка, но в глазах промелькнула неуверенность. Девушка лишь смахнула слезы с глаз и вздохнула: - О, Доминик. Никогда не меняйся, дорогуша. Кристофер хлопнул парня по спине и, казалось, все пришло в норму. Доминик с гордостью улыбнулся остальным официантам, вызывая очередной приступ смеха. *** Часом позже Доминик вернулся к бару, не делая никакой тайны из своего интереса в разговоре, который происходил между Томом и Мэттью. Его губы скользили по краешку стакана, но не пили его содержимое, в то время как сам Доминик неотрывно следил за оживленной беседой двух молодых людей. Он понимал, что выпил уже достаточно, потому что уже начинал подумывать над тем, чтобы накинуться на этого глупого Тома и врезать ему по его глупому рту за то, что он рассказывает Мэттью шутки, которые тот, по всей видимости, находит очень даже увлекательными. Вместо этого, Доминик склонился над своей порцией мохито и попытался сосредоточиться на чем-то другом. Александрия подошла к нему из-за спины. - Доминик, ты в порядке? – он невольно вздрогнул от неожиданного вопроса, переводя свой рассеянный взгляд на девушку, чьи карие глаза с беспокойством следили за его движениями. - Да в порядке я. - Просто ты за последний час не сказал ни слова, вот и все. - Просто… думаю… - ответил Доминик, сглатывая, когда его взгляд вновь упал на губы Мэттью. Александрия игриво ухмыльнулась: - И о чем же, мне интересно. Доминик нахмурился, махнув рукой в универсальном жесте обозначающем «отстань». - Эй, я же шучу. Я думаю это и в самом деле мило. Но это слишком… очевидно. Доминик потянул себя за волосы, дергая светлые пряди вверх с, как казалось, болезненными усилиями. - Иногда я просто… Такое ощущение, что я не могу не думать о нем. Убирайся из моей головы, убирайся… - он закрыл глаза, шипя последние слова сквозь зубы. - Да уж, щеночек, по-полной тебя накрыло, - девушка нахмурилась, осторожно поглаживая парня по спине. Доминик развернулся к ней лицом. - Ты продолжаешь называть меня так. - Как? Щеночек? Он кивнул, надув губы. - Ты говоришь так, потому что у меня большие уши и большой, - Доминик сделал большой глоток своего напитка, утыкаясь в жидкость лицом, - нос. Александрия добродушно хихикнула, взяв его за подбородок и поднимая его лицо из бокала, а затем провела ладонью по кончику его носа, вытирая капли мохито. - Скорее, мокрый нос. Доминик не обрадовался шутке. Девушка покачала головой, все еще нежно улыбаясь. - Я называю тебе так, потому что ты похож на щенка – ты словно состоишь из широких и радостных улыбок и надеющихся взглядов. И ты всегда стараешься сделать окружающих счастливыми. Всегда стремишься угодить, - она сделала глоток своего напитка. – К тому же, ты и за Мэттью таскаешься, словно щеночек. Доминик простонал, закрывая лицо ладонями: - Это ужасно. - Да что тут такого ужасного? – спросила Александрия. Чувствуя себя жалким, парень ответил, не убирая рук с лица и не поднимая головы: - Мэттью не любит щенков. *** Следующим утром Доминик проснулся с пульсирующей головной болью – он понимал, что ее стоило ожидать, но, все же, ее появления он не оценил. Дав глазам привыкнуть к солнечному свету, он заставил себя подняться с кровати, в которую, внезапно осознал Доминик, он не имел ни малейшего понятия как попал. Рассмотрев свое угрюмое отражение в зеркале по пути из комнаты, он поправил волосы, после чего вышел в гостиную. - Доброе утро, - ровным голосом поприветствовал его Мэттью, не отрывая взгляда от рабочих бумаг, разложенных перед ним на журнальном столике. – Чайник уже вскипел, если хочешь. Доминик распахнул глаза. - Черт, я проспал? Через сколько нам выходить? Мэттью покачал головой, что-то черкая на листке бумаги, перед тем как наконец поднял взгляд на Доминика: - Ни через сколько. У меня сегодня выходной, что означает, что и у тебя сегодня тоже выходной. - Значит… мы вообще сегодня не работаем? Его наставник ухмыльнулся, поднимая чашку чая со столика и поднося ее к губам. - Ну, вообще, именно так и проходят выходные. Покраснев, Доминик провел рукой по волосам и переступил через Тайгера, спящего в ногах хозяина. - Эм, насчет вчерашней ночи… Мэттью удивленно вскинул брови, но не торопился продолжать разговор, поэтому Доминик задал вопрос сам: - Как… то есть, что произошло? Я вроде как не особо помню, что вчера было. Мэттью слегка рассмеялся: - Не удивительно. Ты порядочно напился. Доминик налил себе чай, следя взглядом за кипящей жидкостью, а не за Мэттью. - Да, обычно я не пью так много. Наверное вчера я просто… принял это как данность, когда все начали покупать мне выпивку. - Да уж, - заметил Мэттью, возвращаясь к бумагам. – Во всяком случае, ты уже дошел до нужной кондиции, когда все начали расходиться, поэтому я отвез нас домой. Ты не против, я надеюсь? Быстро кивнув, Доминик поставил чашку на стол. - Нет, конечно нет. Спасибо. После нескольких секунд тишины, Мэттью положил ручку на стол и сложил бумаги в аккуратную стопку, после засовывая их в папку и кидая на пол у дивана. - Так, я в магазин. Тебе нужно чего? Доминик попытался проигнорировать ту часть себя, которая буквально металась из сторону в сторону, спрашивая его, когда же они успели стать соседями, и вместо этого ответил «нет, спасибо». Мэттью надел куртку, шагая к двери, но не решаясь выйти. Он обернулся. - Доминик? Слушай, не грызи себя. Кто из нас не несет чушь, когда напивается. У Доминика хватило времени лишь на то, чтобы подавиться чаем и обрызгать себя слюной, прежде чем Мэттью выскользнул наружу, запирая за собой дверь. Когда к нему вернулась способность нормально дышать, Доминик продолжил так же стоять на кухне и ошарашенно глядеть в пространство коридора, где только что был Мэттью. И какую же неведомую хуйню он ему наплел? Сказал, как великолепно он выглядел вчера вечером? Или что все, чего он хотел, это вытащить его из-за барной стойки и страстно целовать, пока голова не пойдет кругом? Что он не мог выкинуть его из головы, даже когда он не был рядом? Что он почти каждую ночь фантазировал о том, как бы они с Мэттью могли проводить нерабочее время в его офисе? Он себе всю голову сломал, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из прошлой ночи, но его мозг оказался разочаровывающе пустым. В конце концов он решил принять душ, решая, что горячая вода поможет его страдающему похмельем организму. Как только Доминик зашел в ванную комнату, приготовив все необходимые банные принадлежности, он услышал звонок домашнего телефона Мэттью. Он проигнорировал его, позволяя сделать всю работу автоответчику, и продолжил доставать всевозможные гели и скрабы, удивляясь тому факту, что кто-то еще пользуется автоответчиком в двадцать первом веке. Наконец телефон издал пикающий сигнал, и по комнате разлился голос Александрии: - Привет, Мэттью. Слушай, я сейчас еду на работу, но я хотела попросить тебя об услуге. Точнее, не совсем об услуге, а… Эм, просто… можешь перезвонить, когда получишь сообщение? Спа— Доминик поднял трубку: - Привет, Алекс! На другом конце провода повисла нерешительная тишина. - Доминик? - Да, это я. Привет. Эм, я хотел у тебя кое-что спросить. Прости, что прервал. - Не парься, - он мог слышать улыбку в ее голосе, - что такое? - Окей, значит… - Доминик прочистил горло, - вчера ночью… - он пытался игнорировать ее смех, - вчера ночью я, вроде как, что-то сказал Мэттью… Девушка разразилась приступом хохота: - Да ладно? Доминик провел рукой по волосам: - Я… точно не помню, что, но по какой-то причине сегодня утром он сказал мне, чтобы я не беспокоился о всяких глупостях, которые люди говорят, когда напиваются. Итак… ты случайно не в курсе, что я сказал Мэттью? Он закусил губу, ожидая своей участи. Александрия утихомирила свой смех. - Ты попросил его отвезти вас домой в твоей машине, но не заглядывать на заднее сиденье, потому что там лежат твои «картинки для дрочки». - Какого гребаного хера?! – воскликнул Доминик. – Ты абсолютно уверена в том, что я сказал именно это? - Почти перед всем персоналом, ага. - Блять, какого хера, - повторил Доминик. - Да все нормально, правда… - Нет, нет, - незамедлительно прервал он девушку, - я не понимаю, зачем я это сказал. То есть, ради всего святого, я не храню порнушку на заднем сиденье своей тачки! Кто так вообще делает? - Доминик, - тихо произнесла Александрия, - правда, все в порядке. Ты был пьян. К тому же, ты мог сказать ему кое-чего похуже. Он выдохнул и потер лицо рукой. - Да, думаю, ты права. - Все хорошо, - повторила она, заверив парня. - Ага, - он кивнул. – Да, спасибо, что сказала мне. Я могу тебе как-нибудь помочь с той услугой, о которой ты говорила? - Что? О, нет, нет. Нет, нет, - запинаясь, скороговоркой выпалила Александрия. – Мне пора. Поговорим позже! И она повесила трубку. Доминик с любопытством смотрел на телефон в своей ладони, думая, чем же было вызвано изменение тона Алекс, но, в конце концов, он лишь пожал плечами и вернулся к своей прерванной процедуре. Доминик неспешно зашагал обратно в ванную, на пути избавляясь от одежды – он кинул футболку в направлении гостевой комнаты и скинул пижамные штаны, когда коснулся ногами холодного кафеля ванной комнаты. Он оставил фланелевые брюки на полу, оставшись в одних лишь темно-синего цвета боксерах. Вспомнив про все, Доминик внезапно осознал, что у него не было шампуня. У него были гели, кондиционеры, различное мыло и скрабы, но шампуня нигде не было видно. Сжав губы от досады, он распахнул ящичек Мэттью, чтобы использовать его шампунь – на его полочке у душа такового не оказалось. Доминик просмотрел все содержимое ящика, но и там тоже ничего не нашел. Он вышел из ванной, решая проверить комнату Мэттью на наличие банных принадлежностей – думая об этом, Доминик прикусил губу. Он нерешительно открыл дверь, сначала просовывая голову в дверной проем, а позже ставя ногу на ковер за дверью. Доминику казалось неправильным вот так вторгаться в личное пространство Мэттью, и он уже собирался развернуться и немедленно выйти из комнаты, как взглядом зацепился за один из предметов, стоящих на прикроватном столике Мэттью. Вот оно. Универсальный знак для всех особей мужского пола, что в этом месте проворачивались грязные делишки: упаковка бумажных салфеток и маленькая черная бутылочка, которую точно ни с чем не спутаешь. У Доминика буквально до пола отвисла челюсть. Он подошел ближе, почти не веря собственным глазам. Крышка бутылочки лежала рядом – а сама она, наполовину заполненная смазкой, лежала на маленьком столике, прямо под лампой. Салфетки были скомканы, и коробка была так же наполовину пустой. Мэттью… Здесь, в соседней с его комнате, Мэттью мастурбировал. Наконец с губ Доминика сорвался стон, а в плавках в одну секунду стало тесно. Прежде, чем он осознал, что вообще делает, Доминик схватил лубрикант с тумбочки и рванул в гостевую комнату, с громким хлопком закрывая за собой дверь. Голову Доминика наводнили изображения стройного тела Мэттью, извивающегося на постели и ласкающего себя. Он рухнул на собственную кровать, трогая себя через ткань боксеров и доводя до полностью возбужденного состояния. В дикой спешке стягивая с себя последний предмет одежды, Доминик выдавил немного смазки на пальцы, шипя, когда эти самые пальцы коснулись его обнаженного члена. Обхватив длину липкой и чуть влажной от пота ладонью, он вжал голову в подушки и закрыл глаза, представляя, как Мэттью делает то же самое по ту сторону стены. Доминик прикусил нижнюю губу, быстрыми и резкими движениями лаская себя и чувствуя, как из горла готово вырваться граничащее с бредовым бормотание от сжигающего удовольствия. - Блять, - прошептал он, произнося массу других ругательств каждый раз, как его бедра толкались в собственный кулак, представляя на месте своей руки мозолистые и длинные пальцы. Грудь Доминика хаотично вздымалась и опускалась, в то время как в его воображении звучал строгий голос Мэттью, который стонал и хныкал от наслаждения. Доминик невольно открыл рот, все чаще выдыхая горячий воздух и представляя, какой же будет на вкус кожа Мэттью, как в его глазах будет полыхать похоть, как будут напрягаться его мышцы, как на его лбу выступят бисеринки пота, а ноги будут дрожать от напряжения, пока он наконец не — - Доминик? Глаза молодого человека широко распахнулись, а рука прекратила все свои движения. Его бедра же судорожно толкались вперед, действуя по собственному желанию, пока он пытался не шевелиться. Доминик прочистил горло: - Секунду! Я-я не одет! Голос Мэттью затих по ту сторону двери, и Доминик надеялся, что он не заметил его хриплого тона. - О, конечно. Я просто хотел тебя спросить кое о чем. Не торопись. Доминик едва сдержал стон, пискнув «Хорошо!» и зависнув в подвешенном состоянии, не зная, прекращать ему все действия или провести рукой еще раз, и еще, и еще… Он кончил почти безо всяких усилий, продолжая толкаться в кулак, и закатил глаза; с его губ слетел шепот, который, Доминик даже и не понял, что произнес. - Да? Доминик широко раскрыл глаза от такой близости этого голоса. - Эм, что? - О, прости, - ответил Мэттью из-за двери. – Просто подумал, что ты меня звал. Могу поклясться, что только что слышал свое имя.