Разбей окно

- Митчи! Вставай! Просыпайся! – одновременно одевая близнецов, собирая им завтрак и одеваясь, Милена будила Митчелла. Парень лишь помахал рукой в воздухе и сильнее зарылся в мягкое пуховое одеяло. Он не хотел идти туда. И причиной были ни скучные уроки, ни грубияны одноклассники, не пропускающие ни одного случая, чтобы пнуть всех более слабых, в число которых входил Митч, ни разукрашенные под кукол одноклассницы, которые шлепка по заднице от задиры жаждут больше чем пятерки. Причиной был лишь светловолосый парень, который так резко изменил всю жизнь Митча. - Ты мне обещал вчера. – Милена села на край кровати, тихо вздохнув. – Что бы там не случилось у тебя с твоей девушкой, знай, ты должен продолжать жить. Продолжать учиться. И не избегай ее; посмейся ей в глаза. Покажи как тебе хорошо без нее. Митчелл резко вскочил с кровати и убежал в ванную. Уже одетые к тому времени близнецы недовольно замычали. – Ну, ребятки, он уже скоро. По крайней мере, я на это надеюсь. Всю дорогу до школы Митч пытался успокоиться, что только сильнее нервировало его. Сердце билось как сумасшедшее, в горле застрял ком, дыхание участилось, ладони вспотели. Он специально отстал от Милены и братьев, чтобы не было больше ее советов. Сейчас они не нужны. Митч понимал, что сестра очень любит его и старается помочь, но также она ничего не знает и дает бесполезные советы. Улыбнуться этому мерзкому блондину? Ни за что на свете. Даже думать о его существовании было противно. Ненависть к блондинчику кипела в каждой клетке Митча. Парень мысленно перекрестился и зашел за огромные металлические ворота – на территорию школы. В основном все было как всегда. Его пребывание так никто и не замечал, девчонки заигрывали с парнями, сильные избивали слабых. С наступлением весны ученики начали выползать на улицу, где проводили все перемены и гуляли после уроков. Кто-то бродил вдоль аллеи с книгой в руках, кто-то, расстелив принесенное из дома покрывало и созвав небольшую компанию близких друзей, устраивал пикники, угощая всех бутербродами и чаем из термоса, некоторые «влюбленные парочки» прогуливались по парку. Митч не считал любовью этот обман, то, что это был лишь выпендреж доказывала «прелюдия» этой парочки, ведь если любишь человека всем сердцем, по-настоящему, то не станешь целоваться прилюдно и рассказывать о своих постельных приключениях всем друзьям и даже просто знакомым; ты будешь наслаждаться этим человеком, говорить с ним обо всем на свете, доверять ему как не доверяешь ни кому, уединяться, чтобы рассказать друг другу какие-нибудь тайны, придумывать свои маленькие секретики, скреплять с человеком свою жизнь, дорожить друг другом. А целоваться в засос в школьном коридоре.…Это действительно чувства? Пока Митч поднимался по ступеням к главному входу, до него долетела часть разговора двух главных задир класса. - Что с тобой Джек? Травы перекурил? – с усмешкой осведомился один. - Причем здесь трава, Трев! Отец готов меня убить. Он отобрал байк и все бабки. «Пока ты не начнешь нормально учиться, все так и будет», – передразнил голос отца парень. - Хуево. Чо ты теперь зубрила? – мерзко прогоготал Тревис. - Блядь! Я вообще не готовился. Я не смогу ответить ни на один ебаный вопрос исторички. А она обещала, что спросит меня. - Ну, тогда сиди ниже воды тише травы. Или ниже травы, тише воды. Хуй его знает. – Оба загоготали. – Зырь! Даун идет. – Джек указал пальцем на Митча. – Его давно не было. Его спросят! Главное – не ори. Один сраный урок не ори. Наверно в мире нет ничего более мерзкого, чем смех этих двух идиотов. Митч печально вздохнул и, не обращая внимания на Джека и Тревиса, вошел в школу. Зайдя в класс, парень достал книгу и углубился в чтение. Тут же выпав из реальности, Митч с жадностью листал страницы любимого произведения. Он обожал читать. Ведь чтение как-то отвлекало от настоящей жизни и проблем. Первые два урока прошли тихо. На уроках Грасси погружался в задание, а на переменах в книгу, лишь бы не видеть блондина. Его наглую рожу. На очереди был третий урок – история. После него должна быть большая перемена и обед. Митч зачитался и не услышал звонок, не услышал, как зашла учительница. - Митчелл! Митчелл Коби Грасси! – парень, наконец, оторвался от книги и устремил взгляд на преподавателя. – Может, ты все же расскажешь нам о реформах? Выходи, отвечай! Читатель. – Хмыкнула Оливия Сваровски. Митч с невозмутимым видом вынул из дневника несколько сложенных пополам листов формата А4. Он не спеша поднялся с места и подошел к учительнице. - Я тебя слушаю, Митчелл, - Оливия заинтересованно смотрела на своего ученика. Тот, молча, протянул ей эти листы. Сваровски развернула их и охнула. Улыбка тут же скрылась с ее лица. Она побледнела, и, поправив трясущимися руками очки, произнесла. - Садись, Митч, принеси мне на следующем уроке конспект, хорошо? - парень кивнул. Пока он шел к своему месту, по классу гуляли взволнованные шепотки. Оливия прокашлялась и уже спокойнее продолжила. – Итак, мне тут вспомнилось, что у Джейкоба с прошлого урока несколько точек в журнале. Несколько пока не поставленных двоек. Ну как, Джек, ты пойдешь отвечать? Джейкоб нахохлился и, мысленно проклиная тихоню, начал медленно подходить к доске. Конечно же, он ничего не сдал. Он стоял и мямлил у доски нечто совсем не относящееся к уроку, изредка теряя смысловую цепочку. Больше двойки за подобный ответ ожидать невозможно. Урок окончился. Ученики быстро убрали принадлежности в портфели и поспешили в столовую. Митчелл завозился с учебником по физике, который настойчиво не вмещался в сумку. Спустя несколько минут мучений и «перестановки» учебников, физика все же соизволила влезть. Облегченно вздохнув. Митч вышел из класса. - Пидор, поговорить надо, - кто-то буркнул над ухом. Удар, пинок, толчок – видимо какой-то задира опять хотел выпустить пар. Парень, привыкший к подобному обращению, просто свернулся в комочек, закрывая от ударов лицо. - Встань. – Приказал грубый голос прямо над ухом. Грасси был готов заплакать. Ну, за что? За что именно он? Он не кадрил девочек из класса, не хамил громилам. У Митча и карманных денег-то никогда не было. А избиения ему доставались регулярно. - Вставай! – Митч распознал голос Тревиса. Покачиваясь, еле сдерживая слезы, Грасси встал. По дыму от сигарет и исписанным стенам парень распознал туалет для мальчиков старших классов. Компания из десяти озлобленных драчунов начали нервно перешептываться. - Ну и какого… - начал было Тревис. - Подожди, Трев, я сам. В первую очередь это моя проблема. – Тихо проговорил Джек. Глухой стук приближающихся шагов эхом отдавался у Митча в ушах. – Давай, оправдывайся. Какого хуя неут стоит у меня, а не у тебя?! Почему ты блядь не мог ответить?! Почему ты такой еблан?! – с размаху Джек ударил Митчелла под дых. Тот упал, схватившись за живот, на холодный кафельный пол, нервно глотая воздух ртом. Парень не мог восстановить дыхание, а в глазах начало темнеть. - Вставай блядь! – прикрикнул Джек. Двое его приспешников обхватили Митча с двух сторон и подняли на ноги, продолжая держать. Самостоятельно он стоять был не способен. – Как же я тебя ненавижу, тупая блядь! Следующий удар пришелся немного ниже, но такой же тяжелый. Митч согнулся пополам и истошно заорал. Это даже не было похоже на человеческий крик. Это был плач души. Джек усмехнулся и, схватив Митча за волосы, ударил его об колено. А после, так и не отпуская волос, пригнулся к самому его лицу и посмотрел в глаза. - Плачешь сучка? - Что тут происходит? Джек, Трев, что блядь здесь происходит? Громилы сразу притихли. В туалете настала полная тишина. Двое отпустили Митча, и тот упал на пол, хватаясь за живот, громко всхлипывая и прерывисто дыша. - Мы просто наказывали непослушного баловника. – Улыбнулся Джек. - Проваливайте отсюда. – Приказал голос. - Но… - Съебитесь отсюда! – вскрикнул зашедший. Парни быстро выбежали, перешептываясь. Спаситель подошел к Митчу и опустился на колени возле него. - Митчи, - парень взял руку брюнета в свою. - Сейчас, надо вызвать врача. И к школьному надо. И…Боже. Почему ты не ответил на уроке? Грасси вырвал руку и резко вскочил. В глазах парня потемнело, все тело пронзило резкой острой болью, и он потерял сознание. Очнулся Митч в больнице весь перемотанный бинтами. Возле его койки сидел блондин, держась за голову. Брюнет постучал пальцем по прибору, стоящему возле его койки. Скотт, услышав звук, подскочил к брюнету. - Митчи, ну как ты? Что случилось вчера? Почему ты не ответил? Митчелл закрыл глаза, стараясь сдержать слезы. - С тобой уже все в относительном порядке. Врач сказал, что ему надо сообщить, когда ты придешь в себя и можно забирать тебя. Тебя домой везти? Митч? Почему ты молчишь? Митч? На глазах Скотта тоже стали появляться слезы. - Ты злишься на меня? Прости за все меня. За всю эту глупость с девушкой в спортзале. Я так виноват. Ты просто ничего не знаешь. Ведь если бы ты был в курсе то, возможно, понял бы меня. Понимаешь, то, что происходит с нами – это все очень неправильно. В общем, ну, мы же друзья, да? Митч? Митч кивнул. - Тебя отвезти домой? Ты сможешь поехать? Повторный кивок. - Ты в молчанку играешь?! – раздраженно буркнул Скотт, но тут же осекся. – Прости, я просто перенервничал. Хочешь – молчи. Ну, ладно, адрес на листочке напишешь, хорошо? Митчелл закрыл глаза и закрыл лицо руками. - Парень, ты меня пугаешь. Что происходит? – с минуту подождав, и осознав, что сейчас из Митча и слова не вытянуть, Скотт продолжил, - Ладно, потом обсудим. Я быстро схожу до врача и обратно. – Вставая с койки, Хоинг наклонился к самому лицу Митча и жадно взглянул на него, - Я скоро вернусь. Быть рядом с Митчеллом - настоящая пытка. Скотт ловил себя на мысли, что хотел его поцеловать каждый раз, когда видел его пухлые губы, желал обнять, когда взгляд пристально изучал плечи, спину, талию. Отгонять эти мысли и желания было невероятно сложно, но Хоинг старался изо всех сил. Влюбиться в парня – это неправильно. Это ужасно. Это позор всей семье. Влюбиться? Митча не было почти месяц. Что с ним происходило все эти дни? А вдруг у него кто-то появился? Вдруг, когда он оклемается, он просто пошлет блондина? Скотт мысленно дал себе подзатыльник. Ведь он сам подломил к себе доверие. Эта Кеби… Митч ушел из школы после физкультуры. Ушел после поцелуя. Блондин это не сразу заметил. Ну, просто он не мог иначе. Нельзя позволять этим чувствам существовать. Гомосексуализм – это самая ужасная вещь. Так всю жизнь говорил отец. Вряд ли что-то поменялось в его мнениях. Они же просто откажутся от блондина. И Скотт окажется на улице. И куда он пойдет? Он будет счастлив, но ему некуда будет деваться. Так стоп. О каких вообще отношениях, о каком счастье может идти речь? Не удивительно, если сейчас Митчелл ненавидит его каждой клеточкой своего организма. Какого черта вообще происходит? - Хоинг? – из размышлений его вывел тихий голос врача. - Митчелл пришел в себя. Давайте какие-нибудь лекарства и его отвезу. – Затараторил Скотт. - Подождите, не разгоняйтесь. А вы ему собственно кто? Подобного вопроса блондин явно не ожидал. “Я его парень! Я его люблю больше жизни!!!” - Я его друг. Лучший друг. - Вы не родственник? – доктор, прищурившись, внимательно взглянул на блондина. - Нет, но я должен его забрать. Ради бога, позвольте мне забрать его. Видимо блондин действительно выглядел очень жалостливо, потому что врач, тяжело вздохнув и покачав головой, все же разрешил забрать его, несколько раз поворчав, что это плохая идея и «коли вы не родственник – вы не можете…ни в коем случае не можете…». - Спасибо вам огромное! Спасибо! – Скотт обнял доктора и помчался в палату к Грасси. Там медсестра уже помогала парню встать. – Митчелл! – он собирался поведать брюнету о том, что остаток дня они проведут вдвоем. Хоинг уже распланировал кучу всего помимо простого «отвезу домой». Но в дверях палаты Скотт застыл как вкопанный. К Грасси подбежала девушка и обняла его. - Боже, я так испугалась! Кто такое с тобой сотворил? Что же это такое!? Сейчас мы поедем домой, - девушка и Митч двинулись в направлении двери. Взгляды девушки и блондина встретились. – Вы что-то хотели, молодой человек? – обратилась она к нему. - А нет-нет. Извините, я, кажется, палатой ошибся… - пробормотал Скотт и скрылся за поворотом. Он сел на каталку, стоящую у стены, и закрыл лицо руками. - Первое, что мы делаем – это сообщаем родственникам. Извините, я иначе не мог. – Из ниоткуда появившийся врач, так же быстро исчез. Но его фраза так и стучала барабанной дробью в голове блондина, каждый раз становясь все громче и громче.