Разбей окно

Митч проснулся опустошенным. Будто бы всю ночь он не сомкнул глаз и на полчаса. Возможно, так и было. Митчелл не помнил, сколько длилась его истерика. Не помнил, как к двери подходила мама и, тихонько всхлипывая, просила открыть ей. Не помнил разозленные крики отца на весь дом. Не помнил рыдания близнецов. Митч не хотел ни о чем думать. Он не хотел ничего. Хотелось закрыть глаза и больше не открывать их. Никогда. Он же ненужный этому миру человек. Митчелл ненавидел свою жизнь, весь мир... Митч ненавидел себя за то, что, поддавшись своим чувствам, открыл душу блондину. Нельзя было этого делать. Сейчас сам Митчелл был виноват. Он знал, что это повернется ударом ниже пояса. Митч тихонько заплакал. Это не было похоже на вчерашнюю истерику. Из глаз текли слезы, но он не издавал ни единого звука. Даже дыхание почти не сбилось. - Ненавижу тебя... Ненавижу... - вдруг Митчелл подскочил к своему блокноту и стал один за другим выдирать из него листы, сминая их и раскидывая по всей комнате. Не оставив ни одного листа, он отшвырнул корку блокнота в угол. И вновь началась истерика. Митчелл бил стены руками и ногами, кричал что-то нечленораздельное, скидывал с полок книги и тетради. Вдруг взгляд парня остановился на картине, нарисованной Скоттом. Парень застыл и стал ее разглядывать. Подошел ближе, осторожно провел указательным пальцем по размашистому шершавому мазку. На душе заскребли кошки. Стало нечем дышать. В горле образовался ком. Голова закружилась. Парень больно ущипнул себя. Стало получше, тут Митч вспомнил, что он не ел ничего уже несколько дней. Выходить из комнаты было по-настоящему страшно, но усилием воли он все же открыл дверь и тихо вышел в коридор. Он попытался сфокусировать взгляд картине на стене, но не мог. Перед глазами все поплыло. Митч лишился сознания. Очнулся он на кровати в своей комнате. Митчелл сел и, зевнув, пожал плечами. Слева от кровати сидела Милена, бессмысленно глядя в стену. Он хотел парой слов спросить ее о том, что с ней, но не смог. Что-то мешало. Словно он съел большой кусок хлеба всухомятку и тот теперь встал у него поперек горла. Митчу стало не по себе. Испуганными глазами он посмотрел на сестру и потряс ее за руку. - Митчи! - Милена будто вышла из транса и крепко обняла его. - Мы справимся. Главное, что ты жив. Тебе надо поесть. Так сказал врач. - Митчелл заметил, что слова давались девушке тяжело. Она старалась скрыть настроение и волнение за фальшивой улыбкой, но у нее плохо получалось. Ну, или же Митч просто хорошо ее знал. - Сейчас я принесу тебе то, что ты обязан съесть. Милена хотела встать, но Митч схватил ее за рукав кофты. Сердце парня забилось в два раза быстрее. Он с широко открытыми глазами смотрел на Милену. - Ты ничего не понимаешь, верно? - Митч кивнул. - Я тоже плохо это понимаю. - Сев на краешек кровати брата, она посмотрела на него. Парень нахмурился. - Тебе интересно, что с тобой? - и, не дожидаясь кивка, продолжила. - Врач предупреждал, что ты лишишься голоса... Начну сначала. Тебя нашел Арвин. На полу в коридоре. Ты лежал на голом полу и почти не дышал. Арвин испугался и позвал маму, у которой случился нервный приступ при виде тебя. Отец на кухне пьет бутылку за бутылкой. Он переживает за маму. А тебе врач вколол несколько лекарствочек. Назвал твое состояние тяжелым стрессом и предупредил, что ты можешь лишиться голоса или слуха. Маму забрали в больницу. Я сейчас боюсь выходить из комнаты. Но еще больше боюсь выпускать вас. Так что из комнаты выхожу только я. И только в случае крайней необходимости. - Милена глубоко вздохнула. - Пойду, принесу тебе что-нибудь поесть. Митчелл помотал головой. Он все же отчетливо помнил вчерашний день. А вчера отец был трезвым... Наверно... - Митчи, это не обсуждается. Тебе необходимо поесть. - Милена быстро вышла из комнаты. На кухне невыносимо воняло спиртом и сигаретами, было дымно и душно. - Ужас какой. - Милена подошла к окну и открыла его. Дым тут же начал тоненькими струйками вылетать наружу. На кухне стало лучше пахнуть и глаза щипало уже меньше. Милена подошла к холодильнику и выудила из него салат из капусты и моркови. Выглядело не очень привлекательно, но доктор сказал, что это оптимальный вариант. - Кормишь этого ублюдка? - раздался хриплый голос Майка. - Кормлю твоего сына и моего брата. - Спокойно ответила Милена, перекладывая салат в тарелку. - Надо его навестить. - Навести свою спальню. И душ. И завязывай с этим. - Милена махнула рукой в сторону пустых бутылок из-под алкоголя, которых накопилось уже не мало. В ответ Майк только хмыкнул. Милена направилась обратно в комнату. - Поцелуй его от меня, - пробормотал отец. Милена, не повернувшись, улыбнулась уголком рта. - Обязательно. Прошло две недели. Питание привело Митча в относительную норму. Он больше не падал в обмороки, синяки под глазами почти пропали и ребра стали не так выпирать. Да и весь он хоть немножко поправился. Он общался с сестрой и братьями жестами и мимикой. Все уже как-то привыкли. С отцом он не виделся. Да и не хотел видеться. Иногда было желание подойти и обнять папу, но какой-то подсознательный страх мешал ему. Митч почти все время сидел в своей комнате и читал книги. Иногда играл с Арвином и Теем. Митчелл не мог говорить - он вкладывал все свои эмоции в действия. Мальчики понимали, что испытывали игрушки, которыми управлял старший брат. Иногда, конечно, было сложно догадаться. И тогда Арвин и Тей перебирали возможные варианты реплик и ждали, когда же уже, наконец, Митч положительно кивнет. Иногда это затягивалось на несколько часов. И варианты были полностью безумными, что заставляло братьев смеяться. Иногда к ним присоединялась Милена. Почти каждый вечер Майк всячески подслушивал и подглядывал за ними. Он все больше и больше выпивал, так как никаких известий из больницы не было, а Майк любил свою жену больше жизни. Он понимал, что пить, особенно в таких количествах, совсем не выход, но он не знал, что ему делать. Его угнетало бессилие. Если бы он только мог хоть как-то помочь... Милене Майк врал, что звонили врачи, мама идет на поправку, с фальшивой улыбочкой. Не смотря на то, что Милена была старше Митча, она была намного доверчивее его и слепо верила словам отца. Из-за пьянок отца семья жила в напряжении. Очень сложно было объяснить близнецам, почему они не могут пообедать на кухне. Почему их не водят в садик. Почему Митч не ходит в школу. Милена понимала, что продолжаться так не может, и вечером, когда братцы уже сладко посапывали на диванчике, она подняла эту тему. - Митчелл, завтра понедельник. Мы все идем в социум. Тот устало взглянул на нее. - Ты не можешь остаться без обучения. Митчи, это не обсуждается! Парень грустно вздохнул. - У тебя что-то случилось? Только не пытайся мне врать, что все отлично. Митч пожал плечами. - Митч, помнишь, когда мы были совсем детьми, мы выучили язык глухонемых? Вот и расскажи мне все. Не переживай, я никому не скажу, если ты захочешь. Митчелл размял руки и начал быстро выворачивать по-разному пальцы, разговаривая этаким способом. Милена внимательно следила за его жестами. "Я не уверен, что ты сможешь меня понять". Милена нахмурилась. - Почему это? "Потому, что эта история очень странная". - У нас есть время. И, мне кажется, тебе, надо кому-то поведать об этом. - Милена подбирала слова, стараясь реже употреблять слова типа "расскажи", "говори", "я тебя слушаю". "Наверное, я влюбился. Возможно. Я точно не уверен... Но..." - Кто она? Митч быстро показал имя. Сейчас его пальцы двигались быстрее и ловчее, и разобрать хоть что-то Милена не могла. - Я тебя не понимаю! "Тебе и не надо". - Почему? "Я не готов это рассказать. Спасибо, что помогла мне понять это". - Не за что, - хмыкнула Милена. - Давай ложиться спать? Нам завтра рано вставать. Митч сморщился и смахнул невидимую слезу. - Даже не надейся! Завтра ты идешь в школу. - Митчелл изобразил кота и стал головой тереться о плечо сестры. - Все, уйди кривляка. Идешь. Как миленький. Да уйди ты уже! - шипела Милена, весело хихикая. - Мы сейчас мальчиков разбудим! Митч улыбнулся и ушел на диван к мальчикам. Там, укутавшись в одеяло, парень быстро заснул, обняв Арвина.