Калейдоскоп

У него разошлись швы. Он почувствовал, как тёплая кровь, что прорвалась сквозь тонкую щель между кожей, потекла по его телу, образуя бордовое пятно на белой футболке. Первая в жизни футболка светлого цвета, если не считать его жизнь в Эрудиции. Эрик шипит, ударяя со всей силы грушу, и хватается за бок, на котором швы разошлись уже в третий раз. Врач этого явно не одобрит, но лидеру плевать, впрочем, было бы плевать, если бы боль была не так сильна. Доктор не даёт ему указаний, и так знает, что Эрику плевать на них, и ни одного лидер не выполнит. Поэтому, Макс принуждает его записаться на приём к психологу. Насквозь белое помещение пропитано чёрными пятнами вещей. Панорамное окно, сквозь которое льётся свет на тёмные безделушки, деревянный белый стол, что въедается своим цветом в глаза, и такая же молодая, бледная девушка. Только он один здесь полностью тёмный на вид, впрочем, как и в душе. Она измеряет его строгим взглядом и кивком указывает на диван, всё ещё что-то записывая в своей аккуратной, белой тетрадке. Провожает его взглядом и, сощурив глаза, смотрит на мужчину. За последнее время он давно не был в Искренности, что встречала его чёрно-белыми тонами. Возможно, из всех фракций эта была второй, после Отречения, которую Эрик не мог терпеть на вид. Ложь и притворство была одной большой ключевой его жизни. — Здравствуй, Эрик, — спокойным голосом произносит девушка, и Эрик впервые может полностью разглядеть её. Белые, ровные волосы, бледная кожа и чёрное платье, почти до щиколоток. Слишком неприметная, как для него. — Меня зовут Мария Ховард. С сегодняшнего дня я буду заниматься твоим психическим здоровьем. — Ну, привет, — так же отвечает он, смотря ей прямо в глаза. Уже не одного он сломал лишь своим взглядом, не говоря о девочках, которые ведутся на этот дешёвый трюк. Очень глупых девочках. — И что же привело тебя ко мне? — как ни в чём не бывало, спрашивает девушка и, сощурив глаза, переводит взгляд на его руки, что дотрагиваются до лица. — Ничего такого, просто решил заглянуть, — лидер почёсывает нос и Мария облегчённо улыбается, удобно усаживаясь в кресле. Она думала, что лидер Бесстрашия, тем более бывший эрудит, будет намного умнее. — Что тебя так насмешило? — серьёзно спрашивает Эрик и смотрит ей прямо в глаза. — Ты так легко врёшь всё время. Окружающие ведь не замечают, на сколько ты фальшивый? — на минуту она наклоняет голову набок и прицельно смотрит на пациента, а затем опять улыбается. — Слушай сюда, — вспылил лидер. — Я пришёл сюда не для того, чтобы ты промывала мне мозги, а для того, чтобы Макс наконец-то от меня отстал. Тебе всё понятно? — в его глазах виднелась ярость, ещё немного, и он врежет этой искренней, не посмотрев на то, что она — девушка. — Знаешь, Эрик, я ведь перешла из Бесстрашия, — спокойно говорит Мария и смотрит на удивлённое лицо Эрика. Её учили, что единственным способом вызвать доверие у человека — рассказать правду о себе. — Я проходила инициацию на год позже тебя и видела, каким ты был неофитом. Эрик удивленно изгибает бровь, смотря на своего психолога. Совсем не похожа на бывшую бесстрашную. Типичный представитель искренности. Но ведь она не может врать? Не так ли? — И зачем же ты ушла? — серьёзно спрашивает Эрик. Теперь его забавляет этот разговор и лидеру становится до тошноты интересно, как человек, родившийся в Бесстрашии, может променять эту фракцию на Искренность. — Потому, что я увидела её систему. Какие бесстрашные на самом деле, — Мария опустила глаза, и на минуту отдалась старым воспоминаниям. Ей уже двадцать три, уже семь лет, как она сделала свой выбор и до сих пор ни разу не пожалела, что ушла. Враньё Бесстрашия застряло ей в горле толстым комом кошачьей шерсти и ушло только тогда, когда она навсегда отреклась ото лжи. — Я видела, каким ты был, и вижу, каким стал теперь. Бесстрашие ломает тебя, как сломило когда-то и меня, — спокойно ответила Мария, легко улыбнувшись уголками рта. Искрение не такие, как она. Они почти никогда не улыбаются, для них правда — это что-то обыденное. Не зря же тест показал на Отречение. — Хочешь, я скажу тебе, что по-настоящему ломает меня? — Эрик сжал руки в замок и наклонился ближе, будто в угрожающем жесте. Он не позволит, чтобы кто-то разговаривал с ним в таком тоне. — Это твой милый, душевный рассказ. — Они сделали и тебя роботом, — она мягко улыбается, потому, что так и не включила диктофон. Сейчас ей нужно промыть ему мозги от той жёлчи, которым наполнило его Бесстрашие. — Ты ведь знаешь, что я права, но я вижу, как твой разум не хочет соглашаться с этим. Вижу твои жесты и твою ухмылку, за которой скрывается совсем иное. Пойми, что я заинтересована в том, чтобы помочь тебе. Лидер тяжело вздохнул. Впервые у него не осталось больше сил на спор. Он громко выдохнул воздух через нос и, закрыв глаза, упал на спинку дивана. Он не хотел даже обдумывать и слова из всего того, что услышал несколько минут назад, но где-то глубоко в душе знал, что она не соврёт. Не зря же он в Искренности. — Если я спрошу тебя, ты ответишь мне правду? — тихо спросил он. — Конечно, Эрик, мы ведь в Искренности, — она вновь улыбается. Видимо, работа у неё такая. — Это ничего мне не даёт. Я видел, как вы прекрасно лжёте. Видел переходников, которые только были полноправными членами Искренности, а уже за минуту забывали о своей бывшей фракции, нагло предавая себя лжи. Я не верю, что люди не лгут. Все мы актёры в большом театре марионеток, — на минуту Мария удивляется и понимает, что в бесстрашном проснулся бывший эрудит. Девушка больше, чем уверена, что он не раз вспоминал свою бывшую фракцию, но ещё больше уверена, что он не был кем-то одним. Мыслил Эрик явно, как дивергент. — Тебе ведь тоже надоело врать, не так ли? — она делает паузу и замечает лёгкий кивок, хотя это совсем не Эрик. Жесты тела выдают его с потрохами. — Я уже не знаю, когда вру, а когда говорю правду. Это стало обыденностью, — он чувствует боль в боку и понимает, что ещё раз такое не вытерпит. Он измотан физически и побит морально. Возможно, только сейчас он признался себе в этом. Фракции, где всем руководит правда. Впервые, Эрик понял, насколько погряз в глине вранья, крови и слёз. Сколько же его молили о пощаде, а он наслаждался тем, что выжимает из жертв последние капли крови. — Эрик? — вырывает его из мыслей Мария. Он понимает, что девушка уже долгое время о чем-то расспрашивает его, но вспомнить вопроса никак не может. Стена, что запирала его воспоминания, была разрушена заинтересованной девочкой из Искренности. — Чего? — безразлично спрашивает мужчина и переносит взгляд на часы. Осталось только двадцать минут. — Расскажи мне, почему ты ушел из Эрудиции? — она что-то записывает в своей белой, аккуратной тетрадке и переводит взгляд на бесстрашного, что теперь полностью лёг на диван, уставившись в потолок. Эрик вспомнил те времена, когда ещё был ребёнком, и уголки его губ поползли вверх. Он припомнил, как любил читать книги, и как всегда восхищался бесстрашными. Он был довольно плотным парнишкой, и уже к четырнадцати решил для себя, что перейдёт из фракции умников во фракцию отважных. Он всё так же продолжал познавать мир, но вместе с тем — избавляться от лишнего веса. И, в конце концов, на Церемонии Выбора он был довольно в неплохой форме, как для переходника из Эрудиции. — Потому, что не видел себя ни в какой фракции, кроме этой, — спокойно ответил мужчина, не пересказывая всей истории. Эрик поднялся с места, поправил куртку и пошёл к выходу. Мужчина не хотел больше продолжать этот бессмысленный диалог, поскольку знал, что всё, что он скажет здесь — узнают все лидеры. — И куда же ты? — спросила Мария и с удивлением посмотрела на бесстрашного. — Домой, — выдохнул он и обернулся к ней лицом, сощурив глаза. — Ты ведь расскажешь весь наш разговор Максу? — Почему же? — она удивлённо поднимает брови вверх и встаёт с белого, кожаного кресла. Эрик осматривает её фигуру, которую плотно обегает чёрное платье с небольшим вырезом. Он сжимает губы в тонкую полосу и переводит взгляд на её лицо. Теперь он будет смотреть, солжёт ли она. — Всё, о чем мы говорим, останется только между нами. Это врачебная тайна, — она мило улыбается и немного склоняет голову на бок, ожидая его ответа. — Но если тебя спросят, ты же должна рассказать правду, — он подходит немного ближе и смотрит ей в глаза. Они фиолетового оттенка и Эрик понимает, что девушка носит линзы. — Не так ли, Мария? — выделяет её имя он. — Я не буду лгать. Просто ничего не буду говорить, ведь если я расскажу то, о чём мы говорим, это будет предательством, что равняется лжи. Я не вру, а просто не говорю твоей правды, — спокойно говорит Мария и всё ещё смотрит на Эрика. Мужчина сжимает зубы, отчего скулы выступают из-под кожи. Мария отмечает про себя, что бесстрашный довольно-таки привлекателен, но совсем не в её вкусе. Девушка предпочитает менее красивых, накаченных, язвительных. — До встречи, Мария, — ехидно говорит Эрик и, наигранно улыбнувшись, выходит из её кабинета, быстро проскакивает этажи Искренности и пешком добирается до станции поездов. Бок нещадно болит и Эрик опять сжимает зубы от боли. От душевной боли. Говорят, что фракция важнее крови. Лидер, как никто другой знает об этом правиле. Он пытался, он честно пытался жить по законам, которые создал творец фракций. Отец Эрика уже давно предал Эрудицию и стал изгоем. Поддался искушению в виде высокоградусной отравы. Стал изгоем, что их всю жизни он же и презирал. Эрик считал, что отец предал не только фракцию, но и его самого. Но никак не мог оставить его на верную гибель. И теперь распутывает всё то дерьмо, что за свою никчёмную жизнь нагадил его папаша. Дерьмо, что вытекает ему боком. В прямом смысле этого предложения. Сон даётся ему слишком тяжело. Наутро должны придти лидеры всех фракций, чтобы обсудить планы на ближайшие полгода. Да и праздник основания Бесстрашия совсем скоро. Все опять по напиваются, некоторые решат наделать глупостей, кто-то наберётся смелости высказать своё мнение лидеру. Эрик ненавидит праздники, они напоминают ему о семье. А семью он ненавидит ещё больше. Синие мешки под глазами. Уставший вид, кучка новых неофитов, тренировка, бои, существование — набор слов. Характеристика обычного дня лидера, что терзает себя, словно он совсем не бесстрашный. Хотя не только он. — Здравствуй, Эрик, — слышит он за своей спиной высокий голос лидера Эрудиции. Она помнит его ещё как члена своей фракции, да и он считает её почти родной. — Познакомься с Марией, она будет заменять лидера Искренности на сегодняшнем собрании. Бесстрашный медленно оборачивается назад и наигранно улыбается девушке, будто видит её впервые. Судьба же не может с ним менее подло, она должна подсунуть грёбаного психолога, что роется в его душе, как в женской сумочке. — Здравствуйте, Мария, — изящно говорит он и целует её довольно крепкую руку. Эрик впервые замечает, что она и вправду была бесстрашной. На ней тёмные штаны и белая футболка с чёрно-белым рисунком жирафы. Вместо линз девушка одела очки, из-за чего Эрику она показалась намного младше, чем была вчера. От Марии не улизнуло то, как выглядел Лидер. Он ещё более помрачнел, его белки залились красными венами, а вокруг глаз образовались бордовые мешки. Мария была заинтересована в том, чтобы помочь ему. Иначе, девушка не сможет выкинуть из своей памяти этот образ до конца своих дней. А их не так уж и много. — Что с тобой случилось? — спросила она, когда они остались наедине. Мария дотронулась до его скул, и Эрик одёрнул её руку, будто она обожгла его своими пальцами. — Извините, мы знакомы? — язвительно прошипел он. Эрик не терпел, когда женщины лезут до его лица. Мария опять дотронулась до его скул, специально нажав пальцами на кожу. Она знала, что это вызовет ответную реакцию и она не заставила себя ждать. Лидер прижал её к холодной стене, больно сжав руку над её головой. — Тебя били по лицу, да? — шепчет она. — Отец? — Эрик сжимает зубы и на его шее отчётливо виднеется пульсирующая венка, он ещё больнее сдавливает её руку. — Мать не защищала тебя. Поэтому ты такой противник женщин, не терпишь от них ласки и нежности. Она смотрит в его глаза через стеклянные очки и он не сдерживается, срывая их с её лица. Ненавистная вещь гардероба. У неё очень плохое зрение и она размыто видит черты его лица, хотя чернота так и не ушла. — Ты навешала мне лапшу о Бесстрашии, а ведь ушла только потому, что видишь плохо, да? — он смеётся и вертит очками перед её глазами, а она видит лишь мелькающее пятно. — Нет. Я могла носить линзы, — искренне говорит Мария и сглатывает. Как же она ненавидит не ощущать, что контроль у неё в руках. Ненавидит быть беспомощной. — Я не соврала тебе ни о чём. Возможно, с моей стороны было не профессионально задавать такой вопрос, но ты больше не можешь так жить, Эрик. Тебе нужна опора, — шепчет она и упирается второй рукой ему в грудь, чтобы ощущать, что он не оставил её одну в тёмном коридоре, где она не может различить ни одного предмета. Лидер тяжело дышит, всё ещё сжимая руку психиатра. Он чувствует, как она схватилась за его жилет и видит её глаза, что смотрят на одну точку, не двигаясь. Черт, до чего же он докатился. Она выглядит беспомощной, но совсем не напуганной. Она умеет противостоять беде, но только хватаясь за того, кто может помочь ей. — Почему у тебя такое плохое зрение? — на выдохе говорит Эрик и отдаёт ей очки, но всё ещё держит её руку в своей. Лидер чувствует, как она облегченно вздыхает и ему становится по-настоящему стыдно. — Неудачный бой, — мягко улыбается она. Теперь он понял, как бесстрашие её сломило. В прямом смысле этого слова. Оставило без самого важного, сделало беспомощной. — Три девочки решили пошутить надо мной, и одна, не рассчитав силы, нанесла удар по глазу. После того случая я долго пробыла в Эрудиции, чтобы хоть как-то восстановить зрение. Но вынуждена лишь пользоваться линзами или очками. — Ты была права. Отец избивал меня, — решил открыться он. Ведь только что она не соврала о том, что над ней издевались. Не была жалкой, когда он отобрал у неё единственное средство, чтобы увидеть этот мир. Она была отважной, но слишком слабой для бесстрашия. — Я знаю, — она лишь искренне улыбается и ему начинает нравиться эта улыбка. Но затем Эрик упрекает себя в этом и они направляются к остальным. Они идут через Яму, где тренируются неофиты. Довольно не справные. Мария отмечает про себя, что Эрик лишь хочет казаться злым и жестоким. Это его барьер. Ему пришлось не мало разгребать в своей жизни и теперь он не хочет этого. Они проходят мимо тренеров, Эрик останавливается около черноволосой девушки лет двадцати пяти. Спрашивает о тренировке, а затем девушка стройного телосложения оборачивается к ним лицом и встречается взглядом с Марией. Затем переводит взгляд на Эрика и облизывает пересохшие губы. — Всё хорошо, Эрик, — лишь отвечает девушка и, сглотнув, бдительно смотрит на Марию. Та с минуту меряет её взглядом. А затем подходит ближе. Снимает очки и отдаёт их Эрику. Лидер не совсем понимает, что происходит, а затем Мария сжимает пальцы в кулак и со всей силы ударяет им по лицу юного тренера. — Это сдача, сучка, — шепчет она, когда ловит на себе взгляды неофитов. Более честного ответа и слушать не стоило. Сейчас ей абсолютно плевать. Она находит размытую фигуру Эрика и чувствует его сильную руку на своем плече. Забирает очки и замечает, что разбила давней знакомой нос. Рука жутко болит, ведь уже давно она не занималась боями. Соперница хочет ответить, но Эрик лишь рукой останавливает юного тренера за шаг до Марии. С того дня лидер часто бывал в Искренности. Девушка помогала ему преодолеть то, что годами мучило его. Он больше не срывался на груше. Рана на боку наконец-то начала заживать и Эрик был готов начать новую страницу в своей жизни. Макс был рад, что поступил правильно. Он знал, что Мария — человек, который сумеет справиться с таким сложным человеком, как Эрик. — Я думаю, это наш последний сеанс, — под конец говорит девушка и видит, как Эрик сжал зубы. Она сидится около него на диван и сжимает его руку в своей. — Ты готов к тому, чтобы отпустить прошлое. И я тебе больше не нужна, — шепчет она и целует его в щеку, прощаясь с бесстрашным. Мария хочет встать с дивана, когда Эрик крепко сжимает её руку в своей и притягивает ближе. Настойчиво целует в губы, заметив, что она взяла линзы цвета его глаз. Сжимает в объятиях, когда чувствует, как она отталкивает его от себя. — Не со мной, — шепчет девушка. — Тебе нужна такая же бесстрашная, как и ты. Фракция важнее крови, Эрик. — Я плевал на это. Мне нужна ты. Слышишь? — он лишь сильнее сжимает её в объятиях и видит, как на глазах у неё стоят слёзы. — Не со мной, Эрик, — она плачет, и он утирает её солёные слезы. — Я больна. Мне осталось пару недель и я не хочу, чтобы ты опять замкнулся после того, как я умру, — она прижимается своим лбом к его и в последний раз целует его в губы. Он остается сидеть на диване, не зная, что сказать, она собирает свои вещи и садится за стол. Вытирая тушь под глазами. — И как я теперь должен жить? — говорит он, всё ещё находясь далеко от сюда. — С новой страницы, — тихим голосом говорит она. — Почему ты тогда пришла вместо лидера Искренности? — так же тихо спрашивает он. — Я его правая рука. Он никогда не ходит на такие собрания, — отвечает Мария и облизывает губы, чтобы опять не заплакать. — Я люблю тебя, — говорит он к ней спиной и она чувствует, как её сердцебиение участилось. — Я умру, Эрик. Лучше тебе уйти, — говорит она и открывает дверь. Лидер измеряет её уничтожающим взглядом и уходит из её кабинета, после чего Мария захлопывает дверь. С того дня он больше не ходил в Искренность. Его не интересовало, что происходило в окружающем мире, и Эрик опять начал пить и встревать в мелкие драки. Будучи живой, она не позволила ему испытать счастья. Хотя не хотела, чтобы он превратился в животное после её смерти. Эрик сделал всё с точностью до наоборот. И через две недели его пригласили на похороны помощника лидера Искренности. Он хотел в последний раз посмотреть на её легкую улыбку и закрыть эту книгу навсегда. Они с Максом стояли в первых рядах. Эрик плотно сжал губы, и на его шее опять выступила венка. Он не хотел смотреть, как её закапывают в землю. — Ты зависим от этой девочки, а это не правильно, Эрик. Она бы хотела, чтобы ты умел жить без её помощи, — он слышит знакомый голос у себя над ухом и, обернувшись, смотрит на девушку в чёрном платье до щиколоток и с фиолетовыми линзами на глазах. — Я слишком плохой психолог, — разочаровано шепчет она и в тот же миг чувствует тёплые губы Эрика на своих. — Я ведь действительно больна. И мне осталось не больше месяца, — шепчет в ответ она. Ему плевать, что сейчас идут похороны и плевать, что фракция важнее крови. Плевать, что рядом Макс. Ему плевать, что рядом она будет ограниченное количество времени, но больше без неё он не вытерпит. На всё плевать, кроме одного. — Ненавижу, когда ты врёшь, — шепчет он и укутывает в свои объятия. — Больше в услугах психолога я не нуждаюсь, Мария, — улыбается Эрик и целует её в уголок рта.