Калейдоскоп

Вона носила квіти в волоссі І ними грався він і ще вітер Здавалося давно вже дорослі Але кохали щиро мов діти*

Обычное утро, что начинается с чашки крепкого чёрного кофе с двумя ложечками сахара. Ему до тошноты скучно. Уже давно он не использовал запасы нервных клеток. А всё из-за того, что в его фракции больше нет неофитов. Теперь выжившие – истинные Бесстрашные. Лидер сплёвывает на пол. Бесстрашные – даже с уст маленького ребёнка это звучит смешно. У них нет ни капли храбрости, ни ноты бесстрашности. Они слабы. Рясной урожай неофитов, который порадовал глаз сначала – закончился сплошной гнилью в конце. Эрик ненавидит их. Ненавидит переходников и всячески угнетает им жизнь. Чего лишь стоит одна блондиночка, что теперь стала главбухом. Он бы ей ботинки свои даже не доверил, не то, что счета его фракции. Она бесила его только одним своим видом. Всегда с широкой улыбкой на лице, с белоснежными до тошноты зубами, немного курносым носом и идеальными светлыми волосами. Эрику нравятся блондинки. Но не такие блестящие. От них исходит только глупая аура о розовых мишках и парнях. Такие ему не интересны. — Ещё долго будешь пялиться на неё? — Эрика бесит Макс. Только ему можно задавать вопросы, которые больше никто не посмеет. — Ты о чём? – отпивая с кружки горячего кофе, спрашивает лидер, будто он не понимает вопроса, хотя блондинка его отчаянно бесила. — О Глории, конечно, — Макс пожимает плечами, складывается ощущение, что ещё немного, и он зарядит Эрику хороший подзатыльник, как глупому ребёнку. — Цветок наш, неправда ли? — проглатывая пищу, обзывается какой-то бесстрашный, что смотрит в сторону девушки. — Какого чёрта она только в Бесстрашии делает, вот в чём вопрос? — он запивает тёплым чаем свой завтрак и, подмигнув лидеру, поднимается со своего места. Эрик кипит. В его крови бурлит смесь с разгорячённой плоти и ядовитых мыслей. Это его блондинка. Которая бесит его всем нутром. И зарождает ненависть в каждой клеточке его мускулистого тела. Но никто не смеет говорить о ней в таком тоне, иначе получит вывих рёбер и три сломанных пальца. Лидер опять должен идти к бухгалтерам, чтобы заверить какие-то бумаги, что дал ему Макс. Эрик хочет спать и ни одна чашка с кофе ему в этом не поможет. Последние ночи он слишком редко закрывает глаза и погружается в мир спокойствия, чтобы быть бодрым на утро. — Я ещё долго буду ждать, пока ты долбаную печать поставишь? — рычит он, когда подкрадется со спины к девушке, что слишком занята своими бумагами. Она была в числе переходников, что не заслуживают быть в его фракции. — Извини, я не заметила тебя, — она опять улыбается своей глупой улыбкой, берёт бумаги и ставит аккуратную печать. —Хорошего дня, Эрик, — говорит она, отдавая документ лидеру. Глория касается его руки и Эрик только сильнее сжимает зубы и отдёргивает бумаги у неё из рук. — Хорошего дня, Эрик, — перекривляет он её, когда оказывается около двери, но она всё равно слышит его и заливается лёгким смехом. Лидер и не замечает, как уголки его рта ползут вверх, а он сам едва сдерживает улыбку. Он не видит её уже несколько дней. Никто не упоминает её в разговоре. Даже Макс не проявляет своей язвительности по поводу неё. Лидер чувствует, что что-то не так. Его инстинкт хищника просто кричит о том, что жертва попала не в те руки. Эрик не видит её за обедом, не замечает девушку в обычное время для тренировок. Лидер нервничает. Она его бесит. А однажды, она просто появляется на пороге его комнаты. Эрик азартно улыбается, ему нравится такое расположение духа. Но он не может выкинуть назойливой мысли о том, где же она пропадала все эти дни. Она отбрасывает светлые волосы, что достают ей до ключиц, за плечи, облизывает губы и садится на кровать лидера. Эрик бросает на её вопросительный взгляд и опирается на стену. Ему самому интересно, что же она забыла у него. — Можешь сделать для мня одну услугу? — её голос приторно-сладкий, что аж блевать хочется. И кажется, у Эрика уже выработался на него рвотный рефлекс. — За услуги надо платить, милая. — Лидер приближается к Глории, зажимая руками её подкачанное тело с двух сторон, не давая возможности выбраться. Он думает, что заманил бесстрашную в свою ловушку, что она запуталась в паутине его пошлых мыслей, но Глория лишь легонько толкает его в грудь и заливается смехом. Таким заразительным и искренним, что Эрику становится не по себе. Наверное, лидер смущается впервые в жизни. — Ты такой смешной, Эрик, — она прикрывает рок тыльной стороной ладони, на её щеках появляются аккуратные ямочки, как нежный поцелуй ангела. — Чего ты хотела? — Взгляд лидера больше не хищный, теперь он наполнен холодной сталью. У Эрика пропало желание играть. Блондинка слишком наивна, чтобы пользоваться этим желанием. Его такие не интересуют. — Можешь привезти мне книгу? — она пожимает плечами, будто сама не знает ответ на этот вопрос. Сутулится под недовольным взглядом лидера и заправляет непослушную светлую прядь обратно за ухо. Эрик ухмыляется. Его смешит эта ситуация. Бухгалтерша пришла к лидеру, чтобы попросить о книге. Наверное, ещё более глупого предложения за всю свою жизнь он не слышал. Это же надо такое придумать... Лидер мотает головой и комната заливается его смехом. Даже его можно развеселить, если найти что-то достаточно нелепое. — Может тебе ещё и тампонов привезти? — Эрик морщится. Неужели она не нашла никого другого для своих закорочек? Например парня, что неделей раньше держал свою руку у неё на талии. — Ясно, — она кивает и впервые лидер не замечает улыбки на её лице. Неужели её задело то, что он не привезёт ей какой-то дурацкой книжки? Глория встаёт с кровати и быстрым шагом исчезает за пределами его комнаты. Она корит себя за содеянное, только идиотка могла сделать такое. Глупая, влюблённая идиотка! Как и большинство, она повелась на его лицо, с большим количеством пирсинга, прямым носом с горбинкой, что уже не раз был сломан, на его пухлые губы, что так манили к себе почти каждую неофитку. А глаза... О них девушки могли говорить почти целую ночь, обсуждая, какие они неприступны... Какие серые и холодные, но в тоже время насмешливые и ничего не излучающие. Повелась на его мускулатуру, когда видела, как напрягаются мышцы у него на руках. А когда кто-то говорил, что Лидер затащил неофитку в постель — жутко завидовала. На неё он никогда не обращал внимания. Всё время грубил, дёргал за светлую косу, чтобы показать, какая она слабая. Девушка отрезала волосы, что почти прикрывали её пятую точку, ещё на первом этапе инициации. А когда лидер увидел её в новом имидже, то лишь усмехнулся. Слишком блестящая. В худшем смысле этого слова. Он терпеть её не мог всем сердцем. На протяжении недели она редко выходила из своего закоулка, в котором Глорию могли найти только несколько человек. Она так отчаянно хотела быть кому-то нужной, что пыталась быть милой даже к тем людям, которых ненавидела всем сердцем и даже к тем, кто ненавидел её. Таких почти не было. Но в это незначительно чисто входит тот, в чьей постели она окажется только по причине: «переспать; одна ночь ничего не значит». — Держи свою дурацкую книгу, — говорит кто-то и вдруг на её стол падает что-то тяжёлое. Глория не сразу понимает, что происходит, она не спала почти два дня, а робота за бумагами и недоедание её слишком изморили. Девушка поднимает голову и видит перед собой лидера. Эрик стоит, облокотившись на стол с другой стороны, а перед ним лежит не слишком толстая, как для любительницы почитать, книга. — Джен Эйр? Боже мой, Эрик, спасибо тебе, — девушка восхищённо лепечет и на её лице появляется такая несносная ему улыбка. Хотя, в душе, он бы отдал многое, чтобы увидеть её ещё раз. Глория не сдерживается и в порыве великой радости перегибается через стол, обнимая лидера за шею. Эрик чувствует себя непривычно. И где-то глубоко внутри ему даже нравится это чувство. Нравится, как её крепкие ручки обхватывает его шею, как она прижимается к нему и, даже не понимая, что он делает, Эрик обнимает девушку в ответ. Вдыхает запах её блестящих волос, чувствует аромат только напечатанной бумаги и лёгкую нотку ромашек. Он знает точно, что любит ромашки. — Извини, — она отпускает его от себя, убирая руки, но лидер не спешит повторять её действие. Мужчина смотрит на её губы, притворно манящие, и переводит взгляд своих серо-голубых глаз на её голубые радужки. Повторяет процедуру, а затем проводит рукой по её щеке. Такая мягкая на ощупь, что складывается такое чувство, будто ещё чуть-чуть и она растопится под теплом его пальцев. Эрик впивается в её губы. Жадно, властно, так, как хочет только он. Ловко орудует языком, исследую каждую часть её рта, ощущает лёгкий привкус кофе. Он знает, что Глория всегда пьёт кофе и уголки его рта ползут верх. Теперь лидер знает, какая она на привкус. Знает он, а не выскочка из шестого отряда. Отрывается от её губ, оставляя легкий поцелуй напоследок и направляется к выходу. Сейчас он не хочет слышать и слова из её уст, лидер получил то, чего в тайне желал так давно, и теперь упивается этим изнутри. — Хорошего дня, Глория, — только бросает на выходе он и скрывается в тёмных корридах их фракции. — Слишком часто ты стал мне книги привозить, — она улыбается краешком рта, ведь ему известно, что девушке приятно внимание лидера. Глория кладёт худые руки на его плечи и обхватывает ногами мощный корпус лидера. Ей нравиться чувствовать, когда его тело напрягается, нравится, когда Эрик проводит языком по её шее, нежно покусывая кожу. — Ну, если хочешь, я перестану, — Эрик впивается в её губы жадным поцелуем, пытаясь напиться, как после долгой и изнурительной пробежки. Лидер не видел её только два дня, пропадая на вылазке в городе, а неизвестное ему до сих пор чувство всё время хотело прикоснуться к её малиновым губам. — Но тогда ты меня не увидишь, — он насмешливо усмехается, когда видит на её лице негодование. Раньше Эрик и не замечал, какая она милая, когда морщит свой небольшой носик. — Тогда и ты не увидишь меня. Всё по-честному, лидер, — она опять улыбается и, приникнув к его губам, обхватывает ногами его бедра. Это стало их обыденным ритуалом. Эрик привозил из города книгу, выбирая это как повод, чтобы встретиться с Глорией, а она была рада всякому поводу увидеть лидера. Сначала они обменивались только несколькими поцелуями и, пожелав друг другу хорошего дня, далее занимались своими делами, но чуть позже простой визит перерос в нечто большее. — Лори, эй, Лори. — Он почти раздел её, когда услышал звук, что доносился из тёмного коридора и сейчас появится на свет. Ему не нравится, что этот голос принадлежит мужчине, лидеру вообще не нравится, что сюда пришёл кто-то мужского пола. — Блин, — она быстро натягивает узкие чёрные брюки и пытается наспех застегнуть блузку, когда Эрик совсем не понимает её спешки, всё ещё оставаясь только в одних брюках. — Оденься, придурок, — Глория бросает ему футболку, но не успевает Эрик смять её в руках, как в комнате появляется парень лет двадцати. Рукопашный из шестого. — О-па, что здесь происходит? — Он, сузив глаза, смотрит на девушку. Его девушку. Эрику не нравится, когда заявляют свои права на то, что принадлежит ему. Эрика бесит этот из шестого. — Ничего, Лукас, мы просто болтали, — Глория наиграно улыбается, её светлые глаза больше не горят, а улыбка едва живая. Лидеру не нравится то, что сейчас происходит. — Нет, мы не болтали, Лукас, — выделяет его имя лидер. — Мы занимались более полезными делами, и если бы ты не пришёл, то мы бы продолжили ими заниматься, — Эрик прячет раздражительную блондинку за своей спиной и стаёт перед парнем. Тот на полголовы ниже, чем лидер, и с противными карими глазами, что не излучают ничего. Он терпеть не может таких людей. — Ну, хорошо, — вмиг искусно ухмыляется тот и, развернувшись, уходит. — Ты чего натворил, — шипит Глория, оборачивая лидера к себе лицом. Сейчас в её глазах только страх, что лидеру совсем не нравилось. — Может объяснишь? Я жду, — он садится на краешек стола и выжидающе смотрит на Глорию. Она его бесит. Как никогда раньше не бесила. — Это мой сталлкер, если можно так сказать, — Глория качает головой и потирает виски, она видит, как губы Эрика сжимаются в тонкую полоску. — Он ухаживает за мной и считает своей вещью, пусть так и остаётся, не делай ничего, Эрик, — она берёт руку лидера в свою. Её пальцы слишком холодные, она явно боится. — Он тебе уже что-то сделал? — Лидер зол. Она столько времени молчала о своём тайном преследователе, что теперь даже пытается отговорить его избавиться от шестого. — Нет, нет, ты что, — Глория опять улыбается, ему нравится, когда она улыбается, только не этой улыбкой, такой искажённой и напуганной. — Он не прикасался ко мне ни разу. Я не за себя боюсь, Эрик, — она врёт о первом пункте, нагло врёт ему в глаза, ведь была уже не раз изнасилована им, да и не совсем правду говорит о втором. Эрик уже не мальчик, он постоит за себя, да ещё и травмы обидчику оставит. — Хочешь сказать, за меня? — Эрик хмыкает. Его забавляет это, было бы смешно, если бы не было столь плачевно. — Ему может что угодно в голову взбрести, не давай ему больше поводов, пожалуйста, — она касается его лба своим и оставляет легки поцелуй на губах. Лидер соглашается, но он должен знать, что с ней ничего не случится. Она дрожит в его руках и ему так хочется укрыть её от этого паршивого мира. Он целую неделю бдительно следит за Лукасом, не выпуская его из виду, замечает косые взгляды парня на себе, но не придаёт этому значения. Лидер каждый день приходил к Глории, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке, а она опять целовала его в губы и дрожала, как осиновый лист, хотя сама бы не признала своей слабости никогда. И однажды, Эрика вызвали в Эрудицию, а когда он приехал — не нашёл ни Лукаса, ни Глории в её комнате. Что-то предательски кольнуло где-то глубоко внутри него, раздирая сердце на маленькие кусочки. Лидер направился в рабочую яму, где обычно находилась Глория. Он бы и не заметил её, если бы не услышал всхлипы, такие тихие и ненавистные. И нашел её под столом; она обнимала себя за колени, одежда Глории была порвана, а на лице виднелась свежая гематома в придаток с разбитой губой. — Девочка моя, — он достаёт её из-под стола, берёт на руки и прижимает к себе. Эрик накажет его. Накажет выскочку из шестого. Глория опять дрожит, по её губе скатывается ещё свежая струя крови, она выжата, как апельсин к фрешу. Он относит её к себе в комнату, бережно переодевает в свою футболку, укладывает в кровать, целует в макушку и накрывает одеялом сверху, — её руки опять холодные. — Ты тут, ты со мной, — шёпотом повторяет она, зарываясь в его объятия. Она так сильно ищет защиты, но может найти её только в объятиях лидера. — Я здесь, девочка, здесь, — он прижимает её к себе. Его трясёт от ярости, он не должен был покидать её. Не должен был уезжать, ведь знал, что мерзавец найдёт подходящее время для этого. Эрик остаётся с девушкой, пока та не засыпает. Её тело расслабилось и она больше не дрожит. Он выбирается из её объятий и направляется в комнату шестого, открывает тихо дверь, заходит внутрь. Комната не обхожена, грязная, а на земле валяются банки с под пива и использованные презервативы. Эрику мерзко. Он застает его в кровати. Сбрасывает с постели и прижимает ногой к полу; Лукас выглядит жалко, как муха, что попалась в паутину. Он пытается скинуть ногу лидера, но ничего не удаётся. Эрик замечает царапины у парня на щеке, это точно была не кошка. — Пусти, Эрик. Ты чего? Отпусти меня, — Лукас смеётся, он думает, что лидер настолько глуп? — Я думаю, что она так же просила. Но разве ты не сделал то, чего хотел? — Эрик ухмыляется. В нём зажёгся былой азарт. Как же давно он не чувствовал, как кровь бурлит в висках, а на руках тлеют ещё свежие шрамы от битвы. Он давно не занимался физическим насилием. — Эрик, я не понимаю о чём ты... — В глазах шестого горит ужас, а на лице остаётся всё та же наивная улыбка. Он плохой актер, слишком плохой. — Ну, раз не понимаешь, так и быть, — Эрик наклоняется и оставляет глубокий порез на его шее от острого лезвия ножа. Шестой хватается за горло, из которой быстрым потоком хлынула кровь. — Ты должен был страдать, это ещё легкая смерть, — шепчет на прощание он и вытирает нож о футболку Лукаса. Труп не находили долгое время, а когда всё-таки он всплыл, Эрик, как лидер, замял это дело. Хотя, Макс прекрасно знал, кто стоит за этим убийством, как и Глория, которой не сложно было догадаться. Она выглядела как прежде — весёлая, азартная, с такой же тягой к чтению. Эрик привёз ей новую книгу, а она вытащила его на природу, в фракцию Дружелюбия. Они никогда никуда не ходили вместе, но он не мог упускать возможности побыть с ней вдвоём. Они лежали на траве, она читала, он обнимал её. Эрику нравилось слышать, как девушка читает в слух. Будто она читает только для него. В его глазах горели огоньки, что зажигались только рядом с ней, а на её лице было такое спокойствие, что он не мог не наслаждаться им. — Может, перестанешь пялиться на меня? — она поворачивает к нему голову и целует в нос. — Это когда я пялился? — Эрик поднимает брови в вопросе, хотя знает, что всегда так делал. — Сегодня, вчера, два месяца назад, — она смеётся. Ему нравится звук её голоса, и её улыбка, и цветы, что она вплела в свои волосы. — Хочешь, чтобы я перестал? — он вопросительно смотрит на неё. — Никогда, — шепчет Глория ему в губы. Эрик и не собирается её отпускать. Она лежит на нём, он целует её, а в её волосах блестят лучи солнца. Слишком блестящая, как для него.

Вона носила квіти в волоссі І ними грався він і ще вітер Здавалося давно вже дорослі Але кохали щиро мов діти