Случайность

— Доброй ночи, Нина.       Ария так мило улыбается мне, что я не могу смотреть на нее. Нет, конечно у нее очень красивая улыбка, но мне так больно, что я не могу даже видеть счастливых людей. А ей еще и жаль меня. Это хуже вдвойне. Уже на протяжении двух недель я не могу смотреть ей в глаза, не могу радоваться вместе с ней, не могу даже рядом находиться! У них с Дэном все настолько хорошо, что она светится, а я... просто не могу. Эта боль царапается внутри, разрывает душу на кусочки и не дает вздохнуть. Она пробуждается во снах, показывая мне образы Кристофера и не давая нормально спать.       Сон. Сейчас он лишь чудится мне. Я полноценно спала так давно, что круги под глазами уже не получается скрыть. Хотя, если бы у меня и вышло скрыть их, ничего бы не изменилось. За это время я скинула пару килограмм, а кожа приобрела неестественный оттенок. Ария кормила меня фруктами и овощами, но все было бесполезно. Внутренняя тоска съедала меня, сжимала легкие и забирала все силы.       Я опять лежу в постели безо сна. Это самое ужасное чувство. Именно в эти моменты мне хуже всего. Изумрудные глаза каждый раз заставляют меня открыть свои. Ощущение от прикосновения к легкой щетине не дает расслабиться. И это ноющее чувство в груди. Я попала в роман, не иначе. Лишь через несколько часов сон все-таки поглощает меня. — Ты любишь меня, Николина?       Я опять стою перед Крисом. Он крепко держит меня за руки и не отрывает взгляд. Я пытаюсь ответить, но не могу. Мне не хватает воздуха, у меня нет голоса - все вместе! — Николина! Нико...       Изумрудные глаза растворяются, остается лишь очертание, я пытаюсь схватить его, но безуспешно. Тогда я кричу, но вновь не слышу собственного голоса. Это продолжается целую вечность, пока я не открываю глаза. — Нина, мы проспали.       На моей кровати сидит Ария. В пижаме, без яркого макияжа и с растрепанными волосами она выглядит такой молодой. Эта девушка всегда со мной. Как я могу не радоваться за нее? Слезы вновь рвутся наружу... — Который час? — спрашиваю я севшим голосом. — Половина двенадцатого, — практически шепотом произносит Роуз. — Что? — я резко вскакиваю на кровати. — Нет, не может быть. — Беги в душ. Ничего не случится, если я пропущу французский.       Спустя час я уже вхожу в здание "Сомерхолдер Энтерпрайзес", расписываюсь у Ханны и решаю пойти по лестнице. Когда я понимаю, что переть придется на шестнадцатый этаж, снимаю каблуки и продолжаю свой путь пешком. Мое нежелание работать в первую очередь объясняется тем, что сегодня прилетает Крис. Не хочу опять натолкнуться на него у Йена в кабинете. Но так хочется увидеть его, поэтому я решаю задержаться на десятом этаже, когда добираюсь до него. — Анна, — я подхожу к крайнему столу, — сделай вид, что мы что-то обсуждаем. — Хорошо. ты пропустила собрание. — О чем вы говорили?       Анна начинает рассказывать о теме собрания, а я беру бумажку и быстро начинаю строчить. Вдох, "я умоляю, Крис", выдох. Вдох, "ты причиняешь мне столько боли, выдох. Я бросаю ручку Анне на стол и благодарю ее. — Нина, — она хватает меня за руку. — Что? — Будь сильной.       Я ухожу, ничего не отвечая. А по мне не видно, что я сильная? Если бы я была слабой, то уже вышла бы через окно. Эта боль. Не хочу даже думать о ней. Прохожу мимо стола Криса, за которым тот усердно что-то пишет, и оставляю записку. Даже не взглянув на Вуда, возвращаюсь на лестницу. Мраморный пол морозит ступни, коллеги странно на меня смотрели, но мне плевать. Так я чувствую себя свободней. Так я понимаю свою исключительность.       Дойдя до второго этажа, я надеваю туфли и сажусь за стол. Одно новое сообщение на почте:

Зайди ко мне, когда явишься.

      Да уж, оно было отправлено час назад. Видимо меня ждет выговор. Хоть бы не выгнал. Еще этого мне сейчас не хватало. Встаю и иду к его кабинету. Тихо стучу и медленно открываю дверь. — Проходи, Николина.       Йен сидит за абсолютно чистым столом. Синий костюм, который подчеркивает голубизну его глаз, сидит так замечательно. Но я этого не замечаю. После того инцидента я с ним только в деловых отношениях. Будто бы кто-то выключил в моей голове "Красивый Сомер". — Присаживайся, — он указывает мне на стул напротив. Я медленно опускаюсь на него. — У тебя есть уважительная причина для опоздания? — Нет. — Ты проспала? — Да. — Отработаешь после работы или два дня пропустишь обед? — Пропущу обед. — Николина, поговори со мной. — Мне нужно работать, мистер Сомерхолдер. — Нина, поговори с Йеном, а не с мистером Сомерхолдером. — Ты знал, что он придет? — Да. — Почему ты не сказал? — мой взгляд помутнел от наступающих слез. — Потому что это был сюрприз. Нина, ты сделала все сама. Ты сама определилась. — Это был алкоголь, — я отвожу свой взгляд. — Нина, наори на меня, но перестань себя так вести. — Я не могу. Эта ненависть не пройдет.       Встаю, поправляю платье и ухожу. Йен даже не пытается остановить меня. Я переступила черту дозволенного. Ему это явно не понравилось. Плевать. Возвращаюсь за свой стол и углубляюсь в работу.       Ровно в семь вечера я выключаю компьютер, накидываю куртку и вхожу в лифт. Очередной день движется к завершению. Проверяю телефон: пусто. Убираю ег в сумку и выхожу в холл, в котором царит полумрак. Ханны уже нет, офис не принимает посетителей после шести, а ребята, видимо, ушли раньше. Выхожу на улицу и вижу знакомую фигуру. — Крис? — еле слышно спрашиваю я. Он поворачивается и приближается ко мне. — Привет, Нико, — он улыбается. — Что? — я не верю собственным глазам. — Нина, я должен рассказать тебе кое-что, — его улыбка меркнет. — Я слушаю, — заикаясь произношу я. — Когда я увидел тебя рядом с Йеном, я дико вспылил. Теперь я понимаю, что был неправ, — он делает паузу. — Нина, я переспал с Кэндис. — Что?       Я чувствую, как в животе все сжимается. Вся боль вновь выплескивается наружу. Она перекрывает дыхание, мешает мыслить, мешает понимать. — После нашего разговора я тут же полетел обратно в Вашингтон. Там много выпил и вернулся в отель. знаешь, смешивать напитки - не самая лучшая идея. Потом мне попалась Дис. Мне хотелось отомстить, я был пьян... — Стоп, — я прерываю его. — Молчи. Уходи, — только сейчас я почувствовала слезы на щеках. — Просто уйди. — Нина... — Кристофер, уходи.       Некоторое время он стоял, беспомощно смотря на меня, но потом развернулся и ушел. Молча, не пытаясь извиняться или обвинять меня. он просто ушел. Я скатилась по стенке и спрятала лицо в коленях. Вся эта боль нахлынула на меня, не давая взглянуть на солнце. Она топила меня, пыталась превратить меня в ничто. И у нее получилось. Я так и сидела калачиком, желая исчезнуть навсегда.