Дрянь

— Но в чем сомневалась Венди? Какие она проступки делала? Это же еще ребенок. Эвклиф переводит дух, а затем отвечает: — Этот ребенок во многом виновен. Я тоже задал этот вопрос. И Нацу мне все рассказал… Венди — патологическая врунья. И та еще извращенная натура. Знаешь, я вот гляжу на все обстоятельства и понимаю, что чистых людей вообще мало осталось. Все стали пошлыми, глупыми, — и ты в их числе, молчун, — грязными, мстительными, завистливыми. — У меня было на мысли развратить вместе с Каной Венди. — Поверь, эта малышка и вас могла бы многому научить. — И это тебе тоже Нацу рассказал? Откуда ему вообще такие детали знать? — О нет, он не рассказывал. Он показал, пока я сидел, прикованный, смотрел и слушал. Казалось, их это развлекало, — сглатывает слюну и посматривает на часы у стены. — Времени все меньше. Хорошо. Следующее имя — Леви. У меня открываются глаза от изумления. — Нет. Тут-то ты ошибаешься! — возражаю я, но затем вижу, как его всего перекашивает, как он судорожно сжимает кулаки и стискивает зубы. Несколько секунд спустя Стинг более-менее спокойно откидывается на спинку кресла, боль отступает, будто бы убийца сам желает, чтобы его подручный рассказал мне полную историю. — Она ведь делала все для блага. Она перевела надписи, нашла всю информацию о ритуале, помогла мне разобраться в убийствах и, в конце концов, выйти на тебя. Мужчина сидит, не рыпается. И я начинаю понимать. — Леви и должна была быть такой. Она помогала мне, вела меня дальше, чтобы потом… провести ритуал и дать Нирване опасное для всего мира оружие. Это она убедила Лексуса провести ритуал, а не он ее. А Лексус уже уговорил остальных. Стоп, но разве Нирвана не могла попросту взять под контроль пару нужных ей человек и провести сама этот ритуал, без наводящих на это действий? — Нет. В этом и состоит дело, что по правилам этого ритуала его должны провести знающие ее люди, но при этом по собственной воле и в чистом разуме. И все дело толкалось вперед именно ради воскрешения. Всего-то. Леви очень многое отыграла. Если бы она чуть раньше заикнулась хоть о воскрешении кого-то из жертв, чуть раньше, чем пропала бы вся надежда на открытие тайны без этого, никто бы ничего и слушать не стал, но потом… убийство Нацу, три убийства, повсеместное горе «русалок». Это все так играло ей на руку. И она наконец-то этим воспользовалась. Твоя компетентность в деле была слишком низкой для остальных, а эти самые остальные больше ничего и не могли умного сделать, кроме худшей из глупостей. — Сколько еще имен? — время не резиновое, плевать уже, что с людьми там на улице, но туман может доползти и до нас. — Немного, но их порядком, если увидеть картину в целом. Следующую немаловажную роль… сыграл… Руфус. Стинг не перестает меня удивлять. Я присаживаюсь на краешек стола. Ноги уже и меня не держат. За окнами не стихает шум. — А он тут каким боком? Я вообще не помню, чтобы он вмешивался. — Конечно же не помнишь. Конечно… — голос мужчины дивно ломается. Он будто вот-вот начнет биться в истерике. Казалось, тот еле себя сдерживает, чтобы не зарыдать, одновременно хохоча, словно последний в мире психопат. — А кто по-твоему играл роль клона, которого ты пришибла? Сердце колотится неимоверно. Я никакой не детектив, а просто недоразумение. Я ничего не видела у себя под носом: пила ту гадость, что мне подсовывали, убивала под воздействием безумия клона, слепленного с не такого уж и плохого человека, если убрать в сторону мысли о его снобизме, я не раскрыла ни одну важную деталь этой гребаной истории. Теперь же, аки в тупых фильмах о злодеях, слушаю всю историю из уст полужертвы-полувиновника «торжества». Как противно быть пешкой. Как противно вообще быть любой из фигур шахмат, ведь… какая разница, кто ты? Есть ли великое отличие в том, чтобы быть пешкой или королевой, если все равно твоя судьба зависит от руки судьбы, от того, на какую клетку та поставит тебя в следующую минуту и кому, быть может, отдаст на съедение..? — Сущность Руфуса была затерта полностью. Нельзя создать что-то из ничего. Для создания практически абсолютного клона необходимо было тело. Помнишь своих духов, Близнецов? — да, и я их припоминала, когда пыталась сама это дело распутать. — Они точно так же трансформировали свое тело в чье-то другое. Но они не были полной личностью, они не были тем, в кого превращались. Тут же, с Руфусом, пришлось заплатить за перевоплощение полную цену. Сама знаешь, в магии всегда за все нужно платить. Прекрасно, я теперь, оказывается, поизмывалась над Руфусом и с ним… неважно. — Получается, это он убил Миру? — Нет. С Мирой дело обстояло немного иначе, чем с Юкино. Думаю, ты уже догадалась, что Юкино Руфус не убивал. — Я его видела в гильдии в тот день, когда шла проверять место подкидывания головы. — Верно. У Руфуса была одна цель — быть пойманным Нацу. Миру убили тихо и мирно. Сперва ее отравили, лишили возможности использовать силы, а потом отрубили ей голову. — Если бы воскресили Миру, могла бы всплыть правда об убийцах, могли бы всплыть все имена, да? Кивает. — Эльфман не был околдован Нирваной, он один из немногих, кто до сих пор чист и верен тому же, во что верил и лет двадцать тому. Мужик снаружи и мужик в душе. Но именно он настоял на том, чтобы Миру не стали воскрешать первой. Он итак сильно побивался по поводу того, что потерял ее. Когда узнал, что есть возможность воскресить сестру, обрадовался, но решил проверить, что все будет как надо на ком-то другом. Тут все было четче некуда. — А Юкино тогда убил клон, сделанный из… — жду, когда он продолжит мое предложение. — …Джинны. В расход почему-то шли именно ребята из нашей гильдии. Впрочем, за нами и меньше всего следили в это время. Их сделали клонами из-за того, что… Руфус был чист и не поддавался ничему, да и Джинна… они сопротивлялись больше остальных. Никогда бы не подумала, что Стинг и, вместе с ним же, вся гильдия падут ниц перед зараженными проклятием Нирваны, а такие, как Руфус и Джинна, будут самими стойкими. Джинна появилась не так давно в гильдии саблезубых и успела очень быстро стать одной из сильнейших. Вот только сильно напоминала Минерву. Во всем. Как по мне, гадкая личность, но сейчас я чувствую к ней куда больше тепла, чем к тому же Стингу, умирающему передо мной на стуле. — Кто еще? — Чико. И она сейчас в вашей гильдии. — Не понимаю. Стинг замолкает. Ему совсем хреново. Видать, он почти все имена успел уже выдать. Ну же, дорогой мой, сделай последнее усилие. Я знаю, ты можешь рассказать все и не подохнуть раньше времени. Ты сильный. Да и кто говорил, что убийца приготовит тебе страшную смерть? Или это я уже что-то путаю? Да, остальные тоже сдохнут, но сделай так, чтобы не совсем напрасно. А я все исправлю. Я постараюсь. Клянусь. — Она сама по себе была очень восприимчивой. Нирвана из волшебников одной из первых ее взяла под контроль. Тело так и не пришлось подкинуть. Нужна была лишь видимость, что убийца не Нацу, что ты на самом деле убила не того. И чтобы люди совсем отчаялись и пошли воскрешать мертвых. Там, в их гильдии, валяется голова… — Стинг задыхается. — Живи. Давай. Хочу подойти поближе, помочь уроду, чтобы он рассказал все, но Эвклиф поднимает руку вверх, веля мне вернуться на место. — Там голова Полюшки. Сама же Чико заняла ее место. Ее несомненно уведут вместе с остальными, а потом… — он держится уже практически из последних сил. — Потом ее целью будет быть с остатками выживших и постепенно, незаметно их добивать. Указывать туману путь, вести за собой саму смерть. Блять… — мужчина хватается за голову руками, но продолжает говорить. — Последнее имя. Это… это… Кана Альберона, — выдавливает он из себя. И тут я не сдерживаюсь. Я не верю, совсем уже не верю в то, что он говорит. Слезы на глазах, в руках куколка, я вся дрожу. — Врешь! — почти что ору. Не. Хочу. Верить. Нет. Не она. Нет. — Цель у Каны была самой простой: ей всего-то нужно было всячески тебе потакать, в любой момент, когда это необходимо, развлекать, а когда нет — отвлекать других и оставлять тебя одну. Настоящая не допустила бы ритуала, она знала бы о нем, она бы все разрулила, настоящая не стала бы стоять на месте, смотря, как ты убиваешь Нацу, настоящая не стала бы давать тебе так измываться над трупом, разрушать этим себя… Но Нирвана так легко ее подкорректировала, что ты ничего и не могла заметить, ты видела ту же женщину, которая… к-ко… с которой могла извращаться, как душе будет угодно, с которой могла обсудить, что угодно, которую могла попросить о любой мелочи. И она это делала. Но настоящая была бы норовистей и могла бы быстро поставить не только тебя, но и всех остальных на место. Как жаль, что извне она не прогнила настолько сильно, как ты. Из-за этого Нирвана смогла ее задеть. П-п… про… прости. Заливаюсь слезами, смотрю на куклу и не совсем понимаю, плачет ли она тоже или так только кажется. — …кх… М… х-х… Н… Но ведь это не все имена? А что с… что с Нацу? — мне стоит огромных усилий заставить себя сказать это. — Не знаю. О себе он мало что рассказал. А… к… х… — вдыхает побольше воздуха. — Хеппи был подвержен кратковременному гипнозу, он пятиминутный и воссоздать его сложно, даже очень сложно, для этого нужны немалые средства. Видать, Нирване было впадлу заморачиваться с еще одним клоном, тем более кота. Потом его… Нацу приказал убить его у меня на глазах. Арана с таким упоением это делала, но это не были ее настоящие эмоции. А Нацу… Он… по-моему, он не мог быть подвержен Нирване. Что-то с ним было не так, не так, как с другими. Я только… сейчас об этом подумал, но… он… что, если все же он виноват во всем?