Дрянь

А путь-то к засранцу не из легких. Люди так и мешаются под моими все-таки испачканными сапогами. Пока шла, пощупала парочку из них на предмет пульса, но, да, все они мертвы. Прохожу в центр теперь медленно, постоянно оглядываясь по сторонам, хотя тут-то ничего особо и не разглядишь. Чертова дымка, у меня уже глаза от нее слезятся. Окидываю взглядом очередной домик, достаточно высокий. Что примечательно, его окна кажутся напрочь темными, все, кроме одного, которое стало таким в этот самый миг. Могу поклясться, что видела, как кто-то пробежал к окну, быстро его заслонил и сбежал. Это, должно быть, кто-то из граждан, не вышедших вместе с остальными на улицы. Можно было пойти и проверить, но мне кажется, что в этом нет ни зерна смысла, я и так потеряла тонну времени. Пробираюсь вперед. Иногда все же пытаюсь рассмотреть людей, которых перешагиваю, иногда даже замечаю знакомые черты, но не останавливаюсь ни на миг. Всегда будет время закопать трупы, с ними уже ничего интересного не произойдет, если они, конечно же, не Юкино, а вот живых нужно спасать, как можно скорее спасать. Центр, конечно же, находится в нашей гильдии. Захожу со стороны обвалившейся стены в пыточную. На улице полно машин и материалов. Их успели навезти, а кое-что даже поставить. Ремонт у нас — дело плевое, оно никогда не занимало много времени. Каждый из нашей гильдии в той или иной мере владеет искусством строительства. Некоторые — уже «владели». Странное дело: в помещении туман тоже присутствует, дымка никуда не девается. Получается, что дело и вправду в свете, а не в самой черноте, а в ее невидимой части. Юкино стоит на том же месте. Рядом — Леви. Ничего не изменилось. Кроме того, что… Я была права. Черная дымка чуть поменьше мозолит глаза в пространстве между стен, так что я могу разглядеть два трупа, которых в буквальном смысле придавило вызванным из воздуха булыжником. Одним на двоих. С какой-то стороны даже печально то, что все мысли, которые снуют в моей головушке в такой-то миг: о, да, Грей, тут ты встречался с мужиками, а по ту сторону отправишься со статной женщиной. Хотя, нет, нет-нет, это не моя мысль. Назвать Ёлу статной — слишком чревато убийством всей логики. Хватит! — Привет, Люси, — я не узнаю эту Леви, да я даже не могу переключиться на нее пока смотрю на две расплывшиеся жижи из крови и мяса. Они так напоминают мне о той блондиночке, изрезанной моим соседом сверху. Хотелось бы… — Люси, — обеспокоенный голос МакГарден все же выводит меня из плавно перешедших от чисто деловых в некрофильские размышлений. — С тобой все хорошо? Я вижу ее, я даже слышу все то же, что она сказала бы мне в реальной ситуации, но проблема только в том, что… это больше не Леви. Не моя подруга. — Где Нацу? Пораженные глаза. МакГарден вновь морщит носик. Я замечу это действие при любых условиях видимости. — О чем ты? — она подходит ко мне, вздергивает руку вверх, а я уже отхожу как можно скорее назад, опасаюсь. — Я всего лишь хотела проверить, нет ли у тебя жара. Почему ты такая обеспокоенная? И о чем ты? Нацу мертв, ты сама его убила. Здесь только я. — Нет-нет. Он жив, а… ты сама-то не видишь, что не в порядке? Ты ведь убила Грея и Эвергрин. Могу поспорить, по телу МакГарден прошел холодок, она с достаточно близкого расстояния смотрит на меня такими глазищами. — Да вот же они, позади тебя, под булыжником, который ты вызвала своим «Веским словом», своим волшебством! Оглянись! Щелкаю пару раз пальцами у нее перед глазами. Леви оглядывается, но взгляд ее не меняется. — Да, здесь этот камень, но о чем ты, Люси? Тут нет никаких трупов. Похоже, Нирвана таким образом компенсирует все поступки людей, которым овладевает — не дает им видеть правду, не дает видеть то, что они сами же натворили. Вот поэтому их практически невозможно было вскрыть. Вот поэтому я так и не поняла, что с Леви или Каной что-то не так. Они оставались собой, они были собой, они и сейчас такие же, какими были раньше, просто слепы. Или так только с Леви, как вариант. Или это Нацу сейчас еще что-то с ней учудил, чтобы она вела себя так. Ладно, во всяком случае, пока что Леви трогать нет смысла. — Так, я пошла отсюда, — в остатке озвучиваю свою мысль, но предо мной возникает преграда. — Нет, ты никуда не пойдешь, — теперь крошка говорит, словно робот. Что же, Нацу, похоже, тебе мало было всего того, что устроил для меня до этого, да? Решил позабавиться еще немного и устроить битву с лучшей подругой, с той, которую так и не смогла возненавидеть за все эти годы, которой продолжала доверять? Даже с Каной не было бы так сложно, по правде говоря. С ней я готова была в неком роде смириться. И, кажется, это служит основным доводом в пользу того, что я просто любила спать с Альбероной, но не любила ее в четком понятии любви как таковой. Мне всего-то было сложно принять ее неосознанное предательство. Сложно и больно. С Леви же все иначе. Ладно, соберись. Столько людей умерло, столько… да что я пытаюсь только себе втюхать?! Все они — никто для меня. А вот Леви… — Хорошо, твоя взяла. Я пойду обратно. — Ты никуда не пойдешь. Никуда, — повторяет она. Угу, значит этого не избежать. — И что ты сделаешь, чтобы не дать мне пройти? — Я позабочусь о тебе, Люси, я позабочусь о твоей безопасности. А там опасно, очень опасно, тебе туда нельзя. Веское слово: Вода. Она взмахивает рукой, в воздухе появляется слово, которое летит в меня огроменным потоком воды. Я оправляюсь от удара уже лежа на полу где-то в паре метров от нее. Леви научилась не писать слово, которым собирается воспользоваться, а делать один и тот же жест в сторону. Но, так как МакГарден недостаточно много внимания уделяла именно атакам, так и не приобрела умение не делать вообще ничего для их вызова. Если бы Леви решила вызвать Огонь или тот же Камень, я бы дала себе защиту, но Воды не боюсь. Она не обладает особой мощностью, если только не прибавить ей остроты, жара или холода. Мне стоило убедиться, что Леви действительно собирается меня убить. — Ты готова прикончить свою подругу? — отплевываясь и отряхиваясь от воды, поднимаюсь на ноги и спрашиваю ее. Затем скидываю с себя жутко мешающую сумку. Здесь она мне не понадобится. — Я защищаю тебя, — понятно, четкая установка, ничего больше не скажешь. — Вызов: Агония. — Веское слово… — не успела. Леви — слишком слабый противник. Нацу должен был это знать. За эти годы я приобрела такую силу, что посредственная в драках волшебница ничего со мной поделать не может. Вдруг я ложусь на пол, помимо воды тут еще и… масло? Бросаю взгляд в сторону заметно помрачневшей, но пока не дохлой МакГарден. Шепчет про себя заклинания. Похоже, сила Нирваны заставляет ее выплеснуть последние жизненные силы на то, чтобы задержать меня. Бесполезно. Это так бесполезно. Возможно, сейчас во мне нет и капли сочувствия или сожаления, возможно, потом я буду горевать, быть может, на мне все еще эффект какого-нибудь зелья безумия, но мне нужно идти вперед. Я ведь уже знаю, что Нирвана необратима. Можно лишь снизойти к изменившимся и убить их, чтобы не мучились потом в магических тюрьмах. Столик с приборами на месте. Что-то внутри меня говорит, что убить ее одним махом, без боли, будет куда милосердней, чем дождаться, когда ее возьмет агония, и особенно чем добить еще одним Вызовом. Подползаю к ножке стола, хватаюсь за стол руками и подтягиваю все тело вверх, чтобы схватить… топор. Откуда?.. Чистенький, все так же хорошо подточен. Собираюсь с духом и вновь падаю на пол. На масле МакГарден невозможно стоять. Скатываюсь к ней. Во время этого скатывания накладываю на себя усиление. Слышу, как она, пуская пену изо рта, говорит что-то еще. Вижу поток огня, направляющийся в мою сторону. Слабый, такой же слабый, как и сама Леви в этот миг. Но к одному я не подстраховалась: масло подо мной взрывоопасно. Вспышка поджигает масло. Оно разгорается. Я захожу со стороны к Леви и четким ударом отрубаю ей голову, а потом хватаюсь рукой за твердую поверхность и делаю опасный прыжок через булыжник. Огнище валит, словно из пасти Игнила, оно огибает булыжник с обеих сторон и полностью истребляет по две стороны от камня, стену, что впереди. Рушится нерушимое стекло, все разбивается. Юкино все еще стоит, она бессмертна и поглощена распространением тумана, поэтому, видимо, и не понимает, что вообще происходит снаружи. Мельком глаза, еще до всего этого, я успела подметить, что содрать с ее тела часть надписей ребятам все же удалось, но далеко не все. Все же я была не совсем четка в определении могущества Леви: ее магия не из сильных, но вот знания — великие. Это похоже на нерушимую веру в то, что какой-то там камешек спасет от огнища и даже не раскалит его, но так оно и есть: магия Леви может работать только на усиление воздействия ее способностей, но не на разрушение. Странные законы, по которым масло не считается разрушенным, спасают мне жизнь. Но я их знала, на каком-то внутреннем уровне. Я знала. Знаю. Все заканчивается. Туман застилает теперь все. Вообще все. Я перестаю видеть. Чувствую лишь падения уровня жара. Вслепую добираюсь до двери в гильдейский зал. Если бы я видела хоть что-то, можно бы взять парочку опасных предметов из пыточной, но, ориентируясь лишь на ощущения, я могла поранить себя или даже убить. Лучше дойти до ублюдка живой, но невооруженной, чем не дойти вовсе. Начинаю задумываться о том, а столь ли велика моя сила, не превышаю ли я собственные возможности. Да, в этот момент совсем не об этом стоит думать. Кашляю, словно наглоталась самого обычного дыма, но, вероятно, и он там был. Да нет, точно был… хотя гари я не чувствую. Трясу головой, желая таким образом избавиться от лишнего. Раз. Два. Открываю глаза. Все еще слепа. — Ты одолела последнюю преграду. Здравствуй, Люси. В прошлый раз ты не слишком приветливо меня встретила. Хочу ответить, но вновь захожусь кашлем. Неужели этот ублюдок снял с меня защиту? Я теперь умираю от тумана? — Я знал, что ты дойдешь. Где-то на интуитивном уровне. Очень часто я даже устраивал все так, чтобы ты смогла пройти, чтобы не умерла раньше времени. Хотелось позабавиться подольше. Как тебе, Люська? Как? Хорош спектаклец, ага? — это все звучит так неестественно, будто Нацу одновременно пытается быть собой из прошлого и тем, кем в итоге стал. — Но, знаешь, я бы не огорчился, умри ты по пути сюда или еще раньше.