Дрянь

Сотни клонов. Все, словно один, двигаются в одном направлении и делают те же движения. Найти бы Миру, чтобы все прекратить единым махом, но, кажется, бойни не избежать. Странное дело: туман, который невидимый, больше не действует. Он как будто бы отключился, я буквально почувствовала это еще в тот миг, когда смогла первый раз задеть Миражанну. Если бы он работал и дальше, мы все давно оказались бы трупами. Но теперь есть шанс. С одной стороны — много Нацу, с другой я вижу Юкино. Она мирно идет… нет же, парит к нам. Жаль, она говорить не может, но я тут же замечаю в ее руке лист бумаги. Смело подхожу и беру послание Юки в руку: «Я свободна». Это придает надежду, но небольшую. И, черт возьми, как нам справиться с целым полчищем Нацу, если он один-то невероятно силен? Да, это все — тупоголовые клоны, но огненная мощь в любом случае будет достаточно великой, чтобы сделать из нас сочный шашлык. — Ты поможешь нам их победить? — Юкино поднимает руку вверх. Теперь нас четверо. Разумней всего было бы послать одну Юкино бороться против толпы, а самим где-то подождать, ведь, собственно говоря, что ей-то будет? Она ведь бессмертна. Но я вижу эту кучу идентичных злобных взглядов и чую, что отсоединение от того, кто управлял до этого Юки, не прошло без последствий. — Ты смертная? — поднимает руку наполовину. Не знает. Понятно. Стоим, смотрим друг на друга, аки две толпы баранов. — Драться вообще будем?! — ору им. Да, звать противников в бой — не самое лучшее решение, но порой ярость бывает настолько великой помехой в сражении. Первый удар — не признак того, что победа за тобой. Первый удар не значит, что ты смелее. Скорее это сигнал: «Ты, дружище, слишком яростен». А в бой нужно идти с холодным, расчетливым умом. Мира не выдерживает и нападает. Каждый из Нацу, кроме настоящего, выпускает по Реву Огненного Дракона. Полчище пламени направляется в нашу сторону. Прощай, гильдия. Тебе не жить. — Вызов: Блок сознания, — успеваю произнести. Это умение можно использовать только при наличии ранее призванных призраков чувств. Призраки выстраиваются в ряд и закрывают собой хозяина и всех, кого тот желает тоже укрыть, мощным ментальным щитом, отражающим атаку противника к нему самому. Идиотизм не лечится. Мира прекрасно знает, как я дерусь и что за чем использую. Похоже, ярость действительно сполна ее поглотила. Она не замечает очевидное. В обычном своем состоянии Миражанна сообразила бы, что я дам своих призраков под удар. Сейчас я получаю первую победу: отраженное огненное пламя возвращается в обработанном призраками сером виде к выпустившим его. Это пламя не поглотить. Бесполезно разымают рты эти дураки. И в следующий миг получают тотальный урон, все, словно один, падая на землю. — Отлично сработано, Люси, — искренне радуюсь, похвала от Жерара в этот момент разливается неким особенным теплом по моему телу. Нацу не спешит в бой. Это на него не похоже, но я и до этого приметила… он изменился. И в бою-то не скажешь, что в лучшую сторону. Лучше бы ломился вперед, сносил противников и сам получал ужасные раны, но бился, бился до последнего. Кроме того, что я запомнила его подонком, помню его еще и таким: сильным, смелым, решительным, способным разрешить любую ситуацию, пускай и используя в большинстве случаев лишь физические методы для решения. Он был забавным. Тупым, но изредка выдающим умные мысли. Я… действительно любила его. Теперь же люблю Жерара. Наверное, обдумывать подобное во время боя — глупость. Но когда мои мысли были под контролем и оказывались зафиксированы исключительно на происходящем? Я такая… такая непоследовательная и частенько туплю. Я… «…Люси, хватит!» Собираю волю в кулаки. Вижу, Жерар ступает немного вперед, он подает знак рукой, чтобы мы немного отступили. Я знаю, насколько велики его способности. Он могуч, некогда стал одним из Десяти Святых Магов, а это, между прочим, была группа, состоящая из самых сильных магов в Земном Краю, а также он являлся членом Магического Совета, Руководящего органа в мире Магии. Стоит ли продолжать думать о его силе? Пожалуй, это называется восхищением. Неведомое чувство развивается внутри меня. Если все пройдет гладко, если мы выберемся живыми и здоровыми из этой стычки, чую, смогу заняться изучением нового усиливающего заклятия. Ведь восхищение вдохновляет, дает дополнительные резервы непосредственно тому, кто восхитился кем-то или чем-то. Оно удивительно. Жерар удивителен. Я так долго бегала от него. Наверное, стоило бы сказать сейчас, пока еще не поздно, Мире спасибо за то, что дала мне ощутить себя слабой. Настолько слабой, чтобы взять и полюбить. Так изменить прогнившую сущность всего за пару дней. Тут нужно иметь недурственный талант. Браво, госпожа Штраус, браво! Жерар окружает себя ореолом Небесной Магии, с помощью которого многократно усиливает скорость, силу и увеличивает рукопашные навыки. Я прекрасно знаю, что даже если умудриться просчитать его траекторию, поймать его в этом состоянии — невозможно. Даже Джет, мастер сверхскоростной магии, был некогда сильно удивлен скоростью Жерара при использовании этого заклинания. Заклинания, известного под названием Метеор. Помню, раньше для его использования Фернандес имел специальный костюм, но теперь у мужчины нет в нем необходимости. Он тоже не сидел без дела все эти годы. Разогнавшись, до невероятной скорости, Жерар пленил небо. Тут же взгляды всех Нацу, тяжело поднимающихся на ноги после моей контратаки, обратились в его сторону. А это интересно. Получается, Мира сильно, очень сильно прокололась в своем желании убить нас и одновременно постебать меня: все клоны делают одни и те же движения, а это значит, что пока Жерар атакует сверху, мы легко перекосим большинство из этих игрушек с земли. Мне было бы крайне любопытно посмотреть, что умеет Юкино, и вообще, поняла ли она, какие силы имеет. Оказавшись в новом теле, да еще и будучи до этого под постоянным контролем, обрести тут же четкие способности — то еще дело. Вот бы она все еще была бессмертной. — Нацу, — я уверена в том, что Юкино и без того все поняла, о Драгниле такого с уверенностью не могу сказать. Но стоило лишь взглянуть в его глаза, которые буквально налились кровью, как я сообразила, что с ним… эти годы не прошли впустую ни для кого из нас. Все познали трансформации. Все стали кем-то другим. Огненная сила Нацу теперь дополнилась силой крови. Это, вероятно, и привело к изменениям в характере, поведении. Он сдержанный. Он высчитывает, а не бросается слепо в бой. К такому Драгнилу я не привыкла. И не собираюсь привыкать. В это время в небе сияет Великая Колесница: сильное атакующее заклинание, при котором Жерар создаёт Семь Магических Печатей, соединяющихся в созвездие. Он не зря сказал нам отойти: магические круги стреляют дождём из уничтожающих лучей, те сваливаются на головы клонов с дальней дистанции. Нацу все это время не стояли, играя в тупняка, они стреляли огнем, пытаясь хоть как-то задеть ненавистного противника, но все даром. Сколько же магической энергии в тебе, Миражанна, сколько ярости, раз ты можешь дать силы столь огромному количеству людей. После дождя из лучей мы трое вырываемся вперед. Жерар продолжает, словно реальный метеор, носиться по округе, отвлекая большую часть внимания противника на себя. Первая пара клонов получает общий заряд Биения. Прибавляю себе физической силы, так как это заклинание успело угаснуть за прошедшее время, сжимаю руки покрепче в кулаки и попросту начинаю раздавать пиздюлей. На какой хрен нужны все эти заумные заклинания, если можно использовать одно простое усиление и вынести целый ряд клонов с одного локтя. Конечно, я сейчас не под заклинанием безумия, нет того дичайшего удовольствия, преследующего меня во время расправы над первым клоном. Но радость-то присутствует. Радость от самой драки. Мне настолько давно не доводилось давать противникам по щам своими костлявыми, тонкими ручищами, что еще неделька-вторая — и я могла бы записываться в клуб пристойных дам и начать отращивать длинные когти. Один. Второй. Десятый. Я просто кайфую. Лучше забавы не придумаешь, чем дать мне такую волю для экспериментов. Это подумать только! Мне. Мне Мира дала возможность поколотить дюжину Нацу разными способами. Вот у одного челюсть малость съехала, второй встретился головой с моей коленкой, третий получил между ног… Это можно продолжать бесконечно. Но, конечно же, все не может быть настолько радужно. Настоящий Нацу отошел немного в сторону от меня и стал косить левый фланг. Я, когда успеваю, поглядываю в его сторону. Это нечто. Безумная сила, так мастерски им сдерживаемая внутри. Если я по большей части не наношу убийственные удары, то он вырывает жизнь из каждого тела. Я заметила, как Драгнил использовал серию Железных Кулаков Огненного Дракона, когда он собирает огонь в кулаке и атакует им цель в ближнем бою. Но было резкое отличие: его огонь теперь не шибко естественно выглядящего, красного цвета. Удары не только обжигали, они еще и почему-то не впитывались клонами, а на их телах возникали диких размеров глубокие кровоточащие раны. Хотя нет, я знаю, почему все происходит так: Мира создала этих клонов на быструю руку, в них не вложено ничье сознание, кроме ее же собственного, умения она дала им те, которые помнила еще со времен старого Нацу. Поэтому новый огонь для них не пожива, а отрава. Не доросли еще, мальки, до реального Убийцы Драконов. По правую руку от меня Юкино. Лица нет, как и головы, нельзя ничего сказать о ее состоянии точно, но я чувствую, что она нервничает. Держится где-то позади. Взмахивает рукой и… Да, о да, детка, ты супер. Ей стоит лишь провести над противником кистью, как тот обмякает и падает ниц. Она может усыплять. Или разрывать связь с хозяином. В любом случае, это очень полезное умение. Поняв, что умеет, Юки продолжает использовать тот же прием. Других и не знает, оно не странно. Нацу же теперь все обращены в мою сторону. Оу, она сумела дать им всем по отдельности команду повернуться к центру, а не быть одним дружным строем, повернутым в одну и ту же сторону. Похвально. Вот только мне немного неловко. Со всех сторон открываются рты. Огонь по отдельных параболах мчится в центр, в центр, в котором стою я. — Нет! — слышу непонятно откуда мужской голос. Всего миг. Я могла бы получить полный удар, но магией превратить его в глухой, чтобы если и прочувствовать все, то потом, когда буду в безопасности, сделать себя на время бесчувственной, но это не потребуется. Личный метеор забирает меня у страшного огнива. Не замечаю ничего, кроме ярких красок пламени и синих волос. Я ощущаю его крепкие руки, обхватившие мое тело. Как крайне импульсивная женщина, готова была отдаться ему прямо на поле боя. Он… нет, нет. Тихо, идет решающая битва. Огонь теперь направлен на Нацу и Юкино, но им обоим на него как-то по боку, насколько я замечаю. Не лучше ли нам… с ним... уйти? Нет! Нет. Ты должна быть тут. Должна помогать. Это все из-за тебя. Мы висим в воздухе. Нацу бьют всей толпой Нацу, но настоящий Драгнил выдержит свое пламя в любом объеме, даже силенок от него наберется. А Юки, похоже, все же бессмертна. Но тут случается непредвиденное: Нацу переходят в ближний бой. Похоже, до Миры в таком вот раздробленном состоянии сложно было сразу сообразить, что обычная физическая сила тут будет куда уместней и могущественней магической. — Нам… — начинает Жерар. — Нет, повиси пока тут. Она в ярости. Она… настоящая Мира должна быть где-то тут, среди толпы Нацу, но, естественно, не слишком близко к своим противникам, но и не на окраине. Она… Не знаю, каким образом, но замечаю, что один из клонов двигается быстрее других. Он делает движение, а другие… за какие-то несчастные миллисекунды его повторяют. Мира, я тебе за многое благодарна, но сейчас, сойдя с дорожки здравого ума, ты меня разочаровываешь. — Вот она, — шепчу Жерару. Так необычно… висеть в воздухе… рядом с ним. Смотрим в глаза друг друга. Это похоже на дешевую сцену из боевика, когда вокруг происходит какое-то месиво, а главные герои находят время на продвижение любовной линии, но от одного осознания того, что такого момента больше не предвидится, бросает в жар. Тянусь к его губам своими. Мы смыкаемся в коротком поцелуе. И… в нас летит огниво. Люблю это его умение. Очень полезное. Метеор — просто великая штука. Кажется, это оно. Да-да, именно оно! Тво-ою же ж мать, как вовремя. Этому волшебству я обучилась не так давно. Я видела большой пробел в своих способностях. Да, у меня не было массовых заклинаний, чтобы с маху валить целую армию. Я помню, как раньше могла выдать великое Урано Метрия, но я от него отказалась, как и ото всей звездной магии. Но сейчас, находясь на пике своей энергии, будучи порядком возбужденной, произношу: — Вызов: Ведьмина чума. Одной рукой держусь за Жерара, второй взмахиваю в сторону противников. При этом стараюсь сосредоточить всю мощь удара на одном единственном человеке, на вычисленной мною Мире. Это умение бесценно. Я прекрасно знаю, как оно работает: резкое, внезапное начало с сильнейшего озноба и повышения температуры тела, потом к ним присоединяются головокружение, головная боль, слабость, мышечные боли, тошнота и рвота. Страдает нервная система, больные напуганы, беспокойны, бредят. Нарушается координация движений, походка, речь. Развивается лимфаденит. В области его появления противник испытывает сильную боль. Постепенно образуется плотная опухоль с нечеткими краями, резко болезненная при прикосновении. Кожа вначале обычного цвета, горячая на ощупь, затем становится темно-красной, с синюшным оттенком, лоснится. Происходит увеличение других групп лимфатических узлов. Это все происходит в считанные секунды. Зараза разносится по всему телу. А тогда, что характерно для ведьминой чумы, тело врага начинает гнить. И это самое приятное зрелище, которое можно себе представить, особенно, если достаточно сильно ненавидишь жертву чумы. Сперва это зрелище напоминает массовое отравление. Настоящего Нацу не задела, хорошо. А Юкино плевать. Вообще такое ощущение, что она отключилась. Противники дохнут, словно мухи в летний сезон от мухобойки. И тот Нацу, на которой припал самый жесткий удар, до сих пор на ногах. Удивительно. Только вот связь с другими клонами постепенно теряется, ведь они-то на ногах больше стоять не могут. — К нему, — тычу пальцем, направляя в нужную сторону Жерара. Мы приземляемся возле Миры. Я уже не сомневаюсь, что это она. — Прихвати-ка для меня кое-что, — с любезностью обращаюсь к Жерару. Шепчу ему на ухо, что именно. Это так сексуально. Секунду спустя тот возвращается с топором в руках. — Ты заставила меня этим убить свою лучшую подругу и одного из идеальных клонов. Пришла пора убить этим тебя. Ничего не скажешь напоследок? Но чума забрала у нее возможность нормально говорить. Без сожаления отрубаю голову от ее тела. На глазах Мира превращается в себя настоящую. Других людей с внешностью Нацу постигает та же участь. Мы… истребили столько невинных. Я вижу множество знакомых лиц, но стоит посмотреть им в глаза, на которые ведьмина чума не успела еще повлиять, как можно понять: их нельзя было спасти, они все оказались под воздействием Нирваны и отдельно под чарами Миры. Для них это уже был конец. Нацу молча стоит в сторонке. Переглядываюсь с Жераром. — Что теперь? — спрашивает у меня, будто бы я знаю ответ. Вроде бы не делала боль глухой, но чувствую лишь сейчас, что огонь меня таки задел. Ожоги, их так много. На Жераре не меньше. И часть одежды просто в хлам. — Тихо… тихо… — Фернандес подхватывает меня, спасает от падения в этот рассадник чумы. А что я? Я тихо шиплю. Еще одна глава моей дикой судьбы успешно написана. Казалось, это все. Дальше нас ждет не совсем счастливый конец, восстановление Магнолии и гильдейского порядка, но все далеко не так радужно. Подходит Нацу: — Я пойду. — Куда? — с какой-то стороны… мне плевать, куда именно. С другой — лучше буду знать, где искать этого ублюдка. И хоть он с ног до головы чистенький, хоть он с какой-то стороны показал себя слабаком, попавшись в руки Миры. Да-да, он не сразу ее раскусил, доверился, да и она в своем настоящем обличии посильнее будет, но… он тупица. Все тот же тупица, как бы его не изменили и не измотали эти годы. И ублюдок, потому что мог бы вернуться ко мне. Мог бы… если бы любил. А оказывается, он ничего ко мне не чувствовал. — Это была лишь жалость, правда, Нацу? — и не замечаю, как последний вопрос, который промелькнул в моих мыслях, вырвался наружу. — Прости… — сурово. — Так вот… это еще не конец. Нирвана не перестала действовать. Последствия придется убирать. Правительство до сих пор под влиянием… И стоило ему это сказать, как издали послышался гул. Целая армия. Я уже это видела… на параде. Это армия Фиора. Беспорядки в Магнолии не остались незамеченными, их прислали разгрести военных. Намечается жара. Но мы ведь справимся, ребята? А?

Три года спустя.

— Тебе идет военная форма. Сексуально щеголяю перед ним в полном обмундировании, если только не учитывать присутствие парочки дыр для удобной ебли. Люблю ролевые игры. С любимым-то мужчиной...