Дрянь

Хренова ночка, когда после ебли приходится направляться на место преступления. Но хреновой она может показаться любому другому человеку. Не мне. Это же чертово убийство! Новое дело, каким бы то ни было, заводит больше, чем дрянная обстановка в отеле. Пожалуй, это единственное, к чему моя страсть никогда не угаснет. Люблю свою работу. — С какой-то стороны я даже жалею, что вытащил Леви на это дело, ведь скоро свадьба… Ей бы готовиться, а тут это, — он стал таким мягким, чересчур добродушным, как только поголубел. — Надо было Фрида позвать, он ведь тоже в письменах разбирается. — Теперь-то чего париться? Тем более, ты ее силой не принуждал. Сама подписалась. Не ной. — И Грей вновь обиженно отводит глаза в сторону и умолкает ненадолго. Это начинает надоедать, потому продолжаю говорить, надеясь, что он перестанет меня бесить и нормально поддержит разговор: — До сих пор не могу понять, как такая кроха и стесняшка, как Леви, привлекла к себе Лексуса? Они когда о своих отношениях заявили — это, конечно, было нечто. — Сие, еще яркое воспоминание, заставляло в недоумении глупо улыбаться. Громила-громовержец и, рядом с ним, мелкая ростом и сиськами МакГарден. Повзрослев, та разве что стала умнее, но красоты не поднабрала, так точно, как и стали к характеру вместе с силенками. Она все еще где-то на заднем плане среди прочих волшебников гильдии. — Да уж, все считали, что Леви нравится Гажил. У них ведь что-то намечалось. — Ура, хвала яйцам, он вышел со своей чертовой роли обиженного. — Как мне кажется, она ему действительно нравилась. Стоило увидеть его разгневанное лицо при виде ее с Лексусом, как все понятно стало. — А у тебя на горизонте что? — коварно спрашиваю. Я всегда была толерантной в плане различий между людьми. Будь то негры или гомики, старалась не сильно на этом зацикливаться, обращая прежде всего внимание на личность человека, а потом уже на все остальное. Меня устраивали все люди, кроме тупых розоволосых ублюдков. — Эм… — он замялся. За столько лет мог бы больше и не смущаться таких вопросов. — У нас с Фридом все сложно. Особенно сейчас… Да, свадьба. Джастину сложно было осознать, что ему ничего не то, что не светит, так еще и не светило никогда с Лексусом. Он наконец-то перестал перед ним унижаться и стал приглядываться к другим парням и мужчинам. Меня ни капли не удивило то, что эти двое голубых красавчиков сошлись вскоре. Но сейчас в их отношениях явно кризис. — А-ах… м… — стала ныть я. — Ножки болят. Не понесешь меня? Фуллбастер уставился на меня так, будто бы я сморозила какую-то невъебическую хрень. Несмотря на темноту, я могла легко угадать черты его лица и выражение, застывшее сейчас на нем. — Нет. — Что, боишься, как бы не застукали нас в таком положении? А то слухи поползут еще, да… — господи, какое же это удовольствие — задевать чувства других людей, пускай даже те тебе близкие, а еще когда дуются, чуть что не скажи. «Дьявол тебя выеби, да всем насрать! Грей, я на ручки хочу», — хотелось сказать ему, но я промолчала. Без толку. Почти все время молча мы подошли к зданию гильдии, которое сияло не хуже света звездного Льва. Некто выглянул наружу и махнул нам приветственно рукой, призывая зайти внутрь. Руфус. Этот чертов циник и поклонник «высокой» литературы. В отличие от него, сидеть за книгами я не любила. Не теперь, во всяком случае, после преображения. А свои жалкие писульки и вовсе выбросила на помои. Все равно автор с меня бездарный. Ничего бы не получилось, а на то, чтобы пробовать что-то и позориться – нет ни сил, ни элементарного желания. — Как идут дела, Леви? — спрашиваю. Лоб главы Команды теней нахмурен. Она вглядывается в символы, потом заглядывает в парочку книг, аккуратно разложенных возле нее, дальше снова поворачивается к телу Юкино, продолжая его изучать. На лице Леви румянец. Нашла чего смущаться, неженка гребанная. Как будто ее сисек никогда не видела. — Кажется, я поняла, что это за язык. Он настолько редкостный, что я не сразу смогла его распознать, но тут, — она показала нам одну из книг, — есть упоминания о нем и указания в плане перевода. Он родственен с… — замолчала, а потом продолжила говорить в такой манере, чтобы сообщить главное и не нагружать нас лишними знаниями. — В общем, этот язык похож на другой, более известный, его перевести я смогу. Нужно лишь изучить различия между ними. — Сколько тебе потребуется времени на это? — До утра управлюсь. Я довольно лыблюсь, тем временем разглядывая обстановку. Обращаюсь к Стингу: — Не знаешь, у нее было много врагов? — мы с ней давненько не виделись, а если и пересекались, то особо и не разговаривали. Юкино осталась прежней, а я — нет. — Не знаю... — мужчина задумался, а я пока вскользь оглянула его накачанное тельце. Иногда становится даже жаль, что он гей. — Я могу составить список из тех преступников, которым она помешала во время заданий, но они остались на воле, потому вряд ли это поможет. Их не перечесть так просто. Да и это мог быть кто-то другой. Местные жители ее любили... но... Стинг замолчал, я просто кивнула ему, дав знать таким образом, что список мне пригодится. Но это был не единственный, волнующий меня, вопрос: — Где вы нашли ее голову? — Он прошел в сторону двери и показал место. Из-за тусклого света возле входа и слишком яркого, если пройти внутрь здания, я и не заметила следы крови возле порога. Осматриваю местность, потом иду вдоль стены, как и обычно, надеясь, что мне тупо повезет. Я привыкла полагаться в таких делах на удачу или, если дело не идет, на кулаки. «Прямо как он…» — невольно думаю, вспоминая методы, которыми руководился Нацу. Становится тошно, мой неплотный обед уже подошел к горлу. Не могу сдержаться, да и не хочу, потому отхожу за стену, так, что другие не могут меня увидеть, и начинаю блевать. Блять, теперь я голодна. А еще гадко от того, что выблевала коньяк вместе с гадкими бутербродами и куском не особо свежего мясца, проглоченными мной несколькими часами ранее. Фак… — В порядке? — Грей, по всей видимости, услышав звуки, которые я издавала во время столь увлекательного процесса, принес мне чистую тряпку. Где только нашел ее? — Вытрись. Благодарить не в моих правилах. Убедившись, что больше из меня ничего не лезет, выхватываю из его рук предмет и вытираю им свои лицо и руки. Потом бросаю испачканную вещь в собственную блевотину, затем замираю, начав приглядываться к тому, что было чуть дальше от нас. Вижу кровь. Ее немного, но свет, проникающий на улицу сквозь окна здания, сейчас достаточно хорошо освещает это место, дабы увидеть это. Обхожу желтую дурно пахнущую лужу и веду взглядом дальше, замечая еще несколько алых пятен на каменной поверхности. — Убийца подобрался с этой стороны к гильдии, — сделал заключение Грей. Я лишь скептично взглянула на него в ответ. — Или таким образом убирался… — Тогда кровь откуда? — Фуллбастер… как же мне захотелось его прибить, но молчу, следуя дальше. У меня какое-то странное предчувствие. Кривлюсь от привкуса блевотины во рту, затем застываю на месте. Сзади уже толпятся ребята из гильдии Саблезуб, которые остались сегодня ночевать в этом здании, а не разошлись по домам. Но, видимо, это пока вижу только я – несколько розовых волосков. Свет тут очень яркий, местность, словно на ладони. Странно, что парни из гильдии не заметили этого, да и копы… что-то тут было не так. Если они осматривали место, то просто должны были обнаружить все это. Только полный идиот бы не заметил ничего. Такое чувство, будто бы меня наебали. И очень жестоко. А волоски… их цвет. Резко поднявшись на ноги и зло бросив «Нахуй ваше расследование, я ухожу!», сжимаю в гневе руки в кулаки и проталкиваюсь сквозь толпу зевак. Меня наебали. Суки, убью! Подонки либо тупее идиотов и действительно ничего не заметили, либо… Озарение приходит неожиданно. Кровь появилась недавно. Но когда я это поняла, было уже слишком поздно. Да и мне не хотелось возвращаться и объяснять свое поведение, связанное с поспешными выводами. Я слишком горда для этого, потому ухожу, решив обследовать утром другие два места. И, быть может, все же были свидетели произошедшего, хотя бы на одном из мест. Надежда мала, но мне глубочайше похуй на это. А пока попиздую-ка прочь отсюдова к Кане. Мне нужно бухнуть… или поспать?..