Дрянь

Скрипучая дверца полицейского участка. Возле нее сталкиваюсь с каким-то старпером. Бросаю в его сторону злой взгляд и протискиваюсь дальше. Людей, по сути, тут не так-то много. Здание выглядит довольно-таки новеньким и ухоженным. Уроды пытаются как можно усерднее показывать то, что они действуют, работая на благо города. Только вот кому они пытаются это втереть? Наверное, таки мне. Посетителей тут от силы один или двое, да и то обычные людишки. Ничего особенного. Скорее всего, пришли по поводу хулиганства или кражи, ну или чего-то в этом же роде. — Вы к кому? — унылая дамочка, ей где-то лет под сорок. Унылое лицо и сильно впалые глаза, прокапывающие во мне яму. — К Лир Рину, — мне таки удалось припомнить имя полицейского, ведущего это дело. Его мне сказала утром Венди, когда мы рылись в ритуальных книжонках. Им многое удалось выяснить, но этого мужчину они не видели собственными глазами. Пока она говорит по колдофону с боссом, сидящим, что вероятней всего, в каком-либо из соседним кабинетов, недовольно провожу языком по своим зубам. Я их не мыла уже несколько дней. Ощущение отвратное. А привкус бомжа все еще не исчез. Мимо проходит мужчина и поворачивается, встретившись со мной взглядом. Судя по осуждающему взгляду и сморщенному носу в недовольстве, понимаю, что несет от меня славно. — Вот тот кабинет, — показывает мне наконец дамочка пальцем путь, куда я незамедлительно иду. Открываю дверь четким движением руки. Даже не думаю стучаться или здороваться. С ходу к делу. И без того хуйней страдала все это время. — Вы Лир Рин? — Да, — жирдяй растягивает это слово, а потом впивается губами в одноразовый стаканчик с кофе. Огромное брюхо, напоминающее точно такое же, что было у бомжа. Я бы этого копа на помойку с удовольствием выбросила. — Меня зовут Люси Хартфилия, я из гильдии «Хвост феи», веду собственное расследование по делу убийств двух волшебниц. И мне нужно узнать, что вы смогли нарыть за две недели на этот счет, — пытаюсь быть деловитой и вежливой, хоть и хочется подойти, ударить зажравшегося муженька по свисающим щекам, за которыми по ночам тот наверняка прячет еду, и устроить ему маленький ад. Держусь изо всех сил. Два убийства за день – херово, а три, да еще и копа, - это будет уже действительно перебор. Даже не удосужившись отложить в сторонку свой гребанный мутный кофе, держит стаканчик в руке и отвечает, взглянув мельком на знак гильдии на моей руке. Я же не могу отвести взгляд от противнющей на вид черной родинки на его носе. А-а-ах! Как же бесит все сегодня! Мысленный агр на саму себя и окружащее пространство продолжается, пока он невнятно что-то говорит: — На месте преступления, как и на телах жертв, не найдены были отпечатки. Ботинки преступника сорок второго рахзмера, предполагаем, што это мус… апчх!.. — он вытер смятым платком нос и выдул в этот мерзкий клочок ткани сопли. Какой же отвратительный звук. — Это мусчина, — продолжил он, коверкая некоторые слова и так же, как то первое «да», их отвратительно растягивая. — Раз жертв уже две… появилось предположение насчет того, што их сего будет три, так как тела преступники разрезают на три асти. Вероятно, третьей зертвой будет тоже девушка с белыми волосами, молодая волсебница из одной из знаменитых гильдий. «Если Нацу убийца, то жертв больше не будет», — это я четко понимаю, но нельзя ждать еще две недели, дабы узнать это и получить на пороге еще какой-нибудь гильдии свеженький труп. Да и с воскрешениями бы разобраться… Мне тут подумалось, что вернуть Миру и Юкино в виде безголовых существ – не столь и плохая идея. Кто-то из них указал бы нам на преступника или, если не назвал его, то хотя бы указал на его черты, не подмеченные нами ранее, и вуаля — убийца точно идентифицирован. Но вся сложность в том, что, как сказала Леви, в виде этих мифических чудищ они будут, мягко говоря, не в себе. Охваченные тьмой бабы с достаточно могущественными силами нам не помогут. Да и они будут в состоянии соврать, а мы этого и не заметим. Голов-то не будет у них, говорить не смогут. Лишь написать… хм… Что касается копа, то ничего нового от него я не услышала. Жалкие людишки. Нужно бы вернуться в гильдию и пообщаться с Фридом, о котором мы, кажется, с Греем говорили по пути, но, в то же время, коллективно забыли, будучи затуманенными смертью Нацу. Ой дебилы… Лениво окидываю взглядом захолустную комнатушку, касаюсь без брезгливости указательным пальцем рабочего стола уродца. Судя по нагромождению пыли в этом помещении вообще на всех поверхностях, кто-то так же, как и мы с Каной, не любит убираться. На столе стоит маленькая фигурка слоника. — Говорят, они приносят удачу, — бросает мне этот тип. Видимо, это все ложь. Если бы ему действительно везло, коп бы нашел себе место куда приличнее этого. — Что-нибудь еще можете рассказать? — понимаю, что зря теряю время. Из него больше ничего, вероятно, не удастся вытянуть. Бесполезный кусок говна. Сидит тут и совсем не занимается делом. Да уж, лучше кофеечек распивать целыми днями. Но… я-то чем лучше?.. — Не знаю, важно ли это и относится ли к делу вообще, но мы насли несклько волосков темно-голюбого цвета, — от его «голюбого» мне захотелось блевать. Иди к логопеду, мудила. Но вот сказанное им меня заинтересовало. — Похоже, это шерсть, она, как мы опредлили, принадлезит кошке. Они все линяют там, что ли? То волоски, то шерсть «голюбая». Блять. — Думаю, это имеет значение. Можете передать нам эту улику? Недобрый взгляд. Ух, миленький, тебе лучше не напрашиваться. Не отдашь — силой заберу. Несколько секунд — и я побеждаю. Он на пару минут бросает меня в этом помещении, а потом возвращается с еле заметными шерстинками в прозрачном пакетике. Так просто… Куда катится наш мир? Полиция уже настолько стала бесполезной, что сваливает, как крупные, так и совсем мелкие делишки на волшебников из гильдий. Гражданам они совершенно не помогают, а существуют в общих чертах лишь для виду. Видимо, правителям королевства Фиор нужно показывать остальным то, насколько у них тут все продвинуто, как все чудесно устроено. Пытаются не отставать от своих соседей, сами же себя закапывая поглубже в могилку. Новый король Фиора совсем все запустил. Пожалуй, тут не только уход Нацу и общее положение в гильдиях сказались на жизни остальных людей, но и смена правительства, что естественно, является так же важным фактором. Но рассуждать на тему политики, держа, быть может, самую главную зацепку к делу в руках, как минимум глупо. Ухожу из здания, так и не бросив ничего напоследок. Нафига мне вообще сдалось это приличие? Если сперва и пыталась быть вежливой, то сейчас, получив новые данные и возможности, бросаю попытки не быть теперешней собой. Теперь мне нужно к человеку, который сможет определить, кому конкретно принадлежит эта шерсть. На котов копы не ведут досье, на них не заводят дела и их нет в их базах. Придется воспользоваться магией, дабы понять, не является ли эта шерсть… шерстью Хеппи. После того, как Нацу ушел, кот совсем загоревал, а потом тоже ушел из гильдии. Куда — неизвестно. Он попросту пропал, ничего никому не объяснив. Ребята жутко за него волновались, а Хеппи больше так и не объявился. Канул в глубины Фиора, видать. А теперь… можно предположить, что ему удалось найти Нацу, что он все время был со своим лучшим другом и что Хеппи с ним же и вернулся. Получается, есть у кого выведать, был ли Драгнил убийцей или же его подставили. Хотя в последнее мне совсем уж не хочется верить. На душе все еще тошно. Ничего не изменилось за какие-то жалкие пару часов. Я слышала, что заклинание «Архив» имеет много полезных свойств в области добычи информации. Быть может, получится провести с помощью магии Хибики анализ шерсти и определить точно его владельца? Вероятность не велика, но попробовать стоит. Похоже, теперь мой путь лежит в сторону «Синего пегаса». Я и не могла подумать, что все обернется вот так вот. Но хоть какая-то от меня польза… Но, вероятно, мне стоит прерваться. В животе бездонная пустота. Я проголодалась. Обед у большинства людей этого королевства уже давно прошел, а я только-только решаю отведать чего-нибудь. Захожу в ближайшее заведение. Мне плевать, что там за надпись на витрине и что тут вообще готовят. Единственное, что знаю, так это то, что хочу есть. Голодными глазами рыскаю в поисках свободного столика. Наконец-то его нахожу. Странно, тут так много людей. И это раздражает. Становится душно, голова вновь начинает болеть, а дурные мысли – лезть в голову. — Здравствуйте. Чего желаете? Тыкаю пальцем на названия блюд в меню. Даже не слишком задумываюсь над тем, что именно заказываю. Вижу нечто знакомое – тут же тычу. Я не в духе, чтобы выбирать, капризничая тут. Он запоминает мой заказ и молча удаляется. Надеюсь, у них тут с обслуживанием все в порядке, а то я к чертям разнесу эту «забегаловку», если меня заставят долго ждать. — Я ждал тебя, — знакомый противный голосок. Мужик, тебе лучше свалить отсюда. Но нет, он садится напротив меня. — Ты не мог меня ждать. Я тут оказалась случайно, — огрызаюсь. Аппетит никуда не исчез. Мне все же не хочется уходить отсюда и искать другое место, где я могла бы спокойно поесть. Все еще надеюсь, что мой заказ как можно быстрее принесут, а то им точно не избежать капитального ремонта. — Какого беса приперся? Злым взглядом окидываю Жерара. Те же синие волосы, непонятная херь на лице и все то же облачение. С годами он не меняется. Совсем. Даже смерть Эльзы его не больно изменила, хотя ему было больно. Он пришел тогда на могилу к Алой и долго рыдал над ней. Я это помню. Я наблюдала со стороны. Это был даже не день похорон, а где-то через неделю после него. Такое странное совпадение, что мы оба оказались в том месте тогда в одно и то же время. — Быть может, тоже проголодался? — Как бы не так. Не пудри мне мозги, казанова, говори прямо. Фернандес не пустился во все тяжкие, как это сделала я. Все, что в нем изменилось, так это отношение к женщинам. После смерти Эльзы в нем будто бы щелкнул какой-то механизм, запустилась настоящая трах-машина. Сколько же баб тот сменил за последние годы. Урод. Но так меня напоминает. Все бы хорошо, если бы Жерар не был зациклен на мне. Я была близка с Эльзой, была с ней в одной команде. Это ему не дает столькие годы покоя. Он хочет меня. Но не на одну ночь, что я могу без лишних угрызений совести предложить и сама, а на всю жизнь. Казалось, что именно женщины должны страдать такой херней, как брак, но Фернандес ломает стереотипы на корню. — Мы… с тобой… — Пытается взять меня за руку, но я ее отдергиваю, откидываясь в весьма удобное положение на спинку кресла. — Притормози, сладенький. Я с тобой под венец не пойду. Найди себе другую дурочку, насильно нацепи на нее фату и валяй в церковь, раз так хочется. Он перебирает в руках цветок, расположенный в вазе на столе. — Думаешь, я не пытался? В моих мыслях только ты, Люси, — он делает ударение именно на втором слоге моего имени. И что в этом мире меня вообще не раздражает, кроме любимой доброй Каны?.. — Могу посоветовать пойти по стопам старины Грея. Перейди на мальчиков или же здоровых мужланов. Хотелось бы мне посмотреть, как тебя будут драть одновременно в зад и грязный вонючий рот. Он, вероятно, уже привык к высказываниям такого рода, постоянно звучащим из моих уст. Наигранно хмурится, а потом выдыхает воздух, преподнеся ладонь ко рту, и вдыхает запах. — Я, между прочим, хороший мальчик. Я всегда чищу зубки. Так что ничего он не вонючий, — остальное даже не комментирует. Не удивительно. Еще несколько минут сидим, но уже в полной тишине. В крайнем случае, если учитывать это лишь с нашей стороны. Прочие посетители непрестанно галдят и о чем-то бурно говорят. Я даже не пытаюсь прислушиваться к их банальным и сверхскучным разговорам. Мне ни к чему лишняя информация. А вот и еда. Довольно лыблюсь. Наконец-то пожру. Пожалуй, Жерар, если бы мне приходилось выбрать между тобой и тарелкой, на которой лежит так чудно прожаренное мясо с различными дополнениями к нему в виде салата, соуса и небольшого бутерброда (и не стоит забывать о чае), то я выбрала бы именно еду. Впрочем, между тобой и чем угодно я всегда предпочла бы второе. Ничего удивительного. Поглощаю пищу, мои зубы вгрызаются в мясо. Потом, проглотив кусок, запиваю его чаем. С недовольством замечаю, что он недостаточно сладок для меня, но потом вновь начинаю уминать все, что лежит на тарелке, напрочь забывая о недостатке напитка. — Ты так сексуально кушаешь, — говорит это и заколдованным взглядом смотрит на меня. Я же пытаюсь быть как можно более неопрятной в этом вопросе, доходя чуть ли не до того, что начинаю буквально-таки есть руками, своими грязными, немытыми после всего, что было, руками. Что бы он ни сказал, но это отвратно выглядит. Я знаю, как ему противно на меня смотреть. Но отвернуться — значит признать свое поражение. Молодец, хорошо держится. Несмотря на то, что Жерар меня бесит своими вниманием и навязчивой идеей о свадебке, игры с ним даже приносят какое-то непонятное моральное удовольствие. Отличное занятие, дабы перезагрузить мозг и подумать, что же я еще могла упустить во всем этом деле.