Дрянь

Вваливаюсь в жилище и тут же откидываю куда-то на пол зонт и разуваюсь. Простите, сапожки, но вашей хозяюшке нужно хорошенько отдохнуть. В голове и без того бахкает. И хоть я первоначально собиралась выпить немного коньячка иль какого другого напитка, сейчас отметаю этот вариант в сторону. Нет уж, мне поможет только сон. Захожу в спальню, включив свет как в этой комнате, так и в гостиной, стаскиваю облегающий костюм с себя, не садясь на кровать. Четко осознаю: если лягу (или даже сяду на нее), больше не встану. Будучи абсолютно голой, чувствую недоступную мне ранее свободу. Без людей. Нагая. В затхлой комнате. Подхожу к окну и открываю занавески. Темное, мрачное небо. Пока не видно ни единой звезды. — Я ужасный человек… — с горечью произношу сии слова, затем ложусь на холодный деревянный пол в гостиной и закрываю глаза. Волосы все еще влажные. На губах застыла глупая улыбка. Если бы я не чувствовала, что вот-вот замерзну, так бы и уснула тут. Раздвигаю ноги в стороны, согнув их в коленях. Рукой поглаживаю себя, начиная сверху: область шеи, ключиц, затем круговые движения ладонью по животу, дальше бедра. Смотрю на лампочку, находящуюся чуть правее от меня на потолке. Приглушенный свет навевает еще большее желание уснуть, но я продолжаю творить какую-то хрень вместо этого. Как называется болезнь, при которой ты абсолютно не можешь контролировать себя, когда отдаешься не орущей о себе потребности, а мимолетной прихоти, возникшей на задворках сознания? Как будто секса мне мало. Я устала ото всего этого. Так почему?.. Ответа нет, но сейчас этими непотребствами заниматься точно не время. Есть надежный способ перебить напрочь все желание за считанные секунды. Касаюсь пальцами своей промежности, затем резкими, четкими движениями начинаю массировать клитор, надавливая с каждым движением все больше и больше. Много времени не нужно, чтобы пресытиться этим процессом. Даже во время куннилингуса все действия не должны сосредотачиваться на клиторе. Если делать так, сам процесс быстро вызовет резкий прилив наслаждения, а затем не останется ничего, кроме зловонного раздражения от последующих действий. Мне бы помыться. Подношу руку к лицу, чувствуя характерный запах чисто женских выделений. Заставляю себя подняться и бреду в сторону ванны. Давно я ссать не ходила. А вот вставать под воду напрочь расхотелось. Утром себя заставлю. Ладно, хватит уже ерундой заниматься. День близится к концу. Пора баиньки. Ложусь. Накрываюсь чересчур мягким и воздушным одеялом, которое из-за этого меня и бесит. Постоянно не хватает жесткости. Почти во всем. Наверное, именно поэтому чаще всего утолять сексуальную жажду я прихожу к Кане. У нее постелька что надо. Твердо, грубо, но зато так приятно. Холодная ткань постепенно начинает нагреваться. Под одеялом становится жарко, хоть я и сплю голой. И тут-то меня начинает штырить. Я невольно прокручиваю в голове события последних двух дней, вновь вспоминаю Нацу. Наверное, его труп все еще стынет где-то в пыточной. Вряд ли его убрали. Думаю, надо бы пригласить Хибики и того копа Ли Рина для точной проверки того, на самом ли деле это Драгнил. Я, конечно же, слышала его душу и убедилась в том, что она принадлежит этому розоволосому гаденышу, что она мне знакома до боли в печени, но… ее ведь можно вытащить из тела одного человека и переложить не без лишних проблем в тело другого. Внешность не так уж и сложно скопировать. Да и в остальном все тоже могло оказаться подставой. И пусть об этом до этого момента я и не думала, действовала все равно в одном направлении: оправдать гада Нацу. Какого хуя, собственно говоря?! Готова наехать на себя же за такое. Куда делась вся уверенность в том, что это он убийца? Куда, черт возьми?! Впрочем, пусть даже не он. Я бы его все равно убила. И если этот Драгнил фальшивка, найду настоящего и прикончу любой ценой. Доконал. — Уро-о-од, — недовольно протягиваю я, — брысь из моей башки. Но ничего в этой ситуации мне не поможет. Остается пока лишь продолжить размышлять, пытаться докопаться до истины. Именно в такие моменты и приходит обычно долгожданное озарение. Предположим, что его действительно скопировали, но ведь выкачать силы из убийцы драконов и перекачать ее постороннему человеку не так-то просто. Абсолютных клонов не бывает, если не считать мертвых духов Близнецов. Фак… не стоило о них вспоминать. Что-то в области груди сжимается. Тошно-то как. Сжимаю между ногами часть одеяла. Поворачиваюсь на бок и гляжу на баночку с таблетками, оставленную еще несколько дней назад мною тут, на тумбочке. Принять или не принять? Предположения не стоят ровным счетом ничего. Нужны стопроцентные доказательства, имея которые точно можно сказать, кто именно убийца. Нацу это или нет — плевать. Дело нужно закрыть. Так что завтра я получу подтверждения о том, Драгнил ли сей человек. Так же пора узнать все тайны Миры от Фрида и проверить теорию с подкидыванием. День в любом случае будет насыщенным. Хеппи… он тоже не выходит у меня из головы. Насчет него сомнений больше нет — наш кошак действительно был там. Какого черта тот творит? Тоже перешел на сторону зла? Или его заставляют? И вот хуй разберешься. Отбрасываю в сторону мысли о Коннелах и Жераре. Нужно уметь убирать лишнее со своей головы. Принять или нет?.. Покусываю губу, сдирая зубами тоненькие слои кожи и поедая их. Прекрасно, осталось начать ногти грызть. А что, прекрасное дополнение ко всем моим недостаткам и плохим привычкам. Не в первый раз в мою голову приходит мысль: почему я все еще его хочу? И пусть больше всего на свете я желала смерти Нацу, мне так же хотелось его… просто хотелось. Оттрахать его хорошенько. Взять острое орудие в руки и отрезать член мужчины, затем его яйца, дальше — по одному начать вырывать его зубы, а затем впиться жадным поцелуем и, захлебываясь от жажды, пить предательскую кровь прямо у него изо рта. Пока думала об этом, осознала, что могу это осуществить. — Могу. Нацу это или нет, душа в том теле его, а этого достаточно для ненависти и желания поразвлечься с мертвым телом мужика. Принять..? Каждый ебаный раз задаюсь этим вопросом. Чтобы не думать ни о чем лишнем, закидываюсь либо выпивкой, либо снотворным. Пожалуй, концентрация алкоголя в моем теле недостаточно сильна для отключки. Хочется спать, но после того кратчайшего развлечения на полу в гостиной усталость отошла на второй план, а теперь она не дает мне уснуть. Очередных мыслей о нем я больше не выдержу. — Принять, — произношу вслух, решившись. Протягиваю руку из-под одеяла и переворачиваю уже открытую баночку, высыпая несколько таблеток из нее на поверхность тумбочки. Мне нужна лишь одна. Рядом стоит наполовину пустой стакан с водой. Все осталось еще со времени предыдущего принятия препарата. Таким дрянным и весьма бесполезным дельцем, как уборка, я страдаю крайне редко. Чуть приподнимаюсь, дабы выпить таблетку. Затем ложусь обратно и закрываю глаза. Должно стать легче. Должно. Больше никаких мыслей. Прокручиваю в голове одну из своих любимых песен до тех пор, пока таблетка не начинает действовать. Засыпаю с чувством выполненного долга. День был чудовищно сложным, но я справилась. Мир лишился далеко не лучших людей. Юкино пусть покоится с миром, а Нацу и Миражанне я напоследок мысленно желаю гореть в аду.

***

Вроде и не пила много вчера, а с утреца головонька кружится. Я еле-еле поднимаюсь с кровати, встаю на месте, пытаясь держать равновесие, пальцами собираю с уголков глаз накопившуюся за ночь слизь и следую в сторону ванной. Как же болит левая нога. Черт, отдавила ее во время сна, что ли?.. — Бля-ять, да что ж… а…р-р…! — так и хочется хорошенько выругаться после того, как случайным образом больно ударилась плечом о дверной косяк. И вот вечно так. Может ли пройти хоть один день так, чтобы достопочтенной волшебнице Люси Хартфилии не пришлось приносить вред самой себе и стукаться о всякие твердые предметы? Пожалуй, это мой рок. Отмокать в ванной, нежась в тепленькой водичке, омывающей грязнющее тело, — приятно, конечно же, но у меня нет никакого желания заниматься этим. Быть может, если найдется время, пойду с бабами из гильдии в баньку на днях, а так — только душ. Ну и где во всем этом логика, собственно говоря? Квартирка захолустная, но зато в ней есть отдельно ванна и душ, а такого не было в моем предыдущем жилище. Я уже и без того голая, так что попросту вхожу в душевую кабинку, задвигаю за собой водонепроницаемую шторку и врубаю этот нещадный механизм. Меня тут же огревает поток холодной, если не ледяной, воды. Нога до сих пор болит, а плечо ноет. Спираюсь о стену. Жду, когда вода станет теплее. — Отвратительный день… — шепчу одними устами, закрыв при этом глаза. Хреново. Хреново. Очень хреново. Что вечер, что день, что это чертово утро, — ничто не несет мне счастья. На сегодня столько запланировано. Слышу скрежет металла. Звук доносится откуда-то сверху. Соседей у меня предостаточно, но есть один особенный. О нем ходят не менее дурные слухи, чем о мне. Как-то раз я прокралась в его квартиру, дабы узнать, правда ли все это или типичная клевета, которой дохуя везде. В итоге даже обследовать ничего не пришлось, так как прямо в коридоре меня ждал небольшой такой сюрприз в виде порубленной на мелкие кусочки туши блондинки с, на то время, пропитанными кровью волосами. Да и не только ими, от алого рябело в глазах. Почему я не сообщила в полицию или не занялась этим делом сама, почему не наказала виновного по правилах или без них? Да Макаров его знает, че меня дернуло в тот миг, но… мне было приятно созерцать труп девушки. Я с удовольствием минут три, ибо дольше задерживаться там не могла, рассматривала каждый кусочек ее тела, особенно части головы, где еще можно было рассмотреть на одном куске уродливо накрашенный глаз, на втором видно было острый кончик носа, а на третьем – часть ротовой полости. Так странно было стоять и бороться с искушением наклониться и коснуться губами лужи крови свеженького трупа. А еще хотелось лизнуть остывающую щеку девушки, которая, вероятно, еще менее получаса тому могла свободно передвигаться и говорить. Я хотела раздеться догола и обтереть себя какой-либо из частей ее тела, задевая при этом непременно свои соски, костлявые бедра и коленки в синяках. А потом взять кусочек поменьше, лечь возле девицы и засунуть себе эту часть между ног. Но нет, не впихивая во влагалище, а просто сжимая ее возле своих дырочек, чувствуя прикосновение мерзкого к еще более мерзкому. Моюсь, представляя себе все это. Вода становится не просто теплой — горячей, от чего невольно отступаю в сторону, теперь ожидая уменьшения температуры. Глупая система. Хорошенько тру пальцами меж половых губ, затем запихиваю пальцы внутрь, желая тщательно все отмыть. Воображение же движется дальше. Нет, я не могу остановиться, не могу. Я тихо схожу с тропы здравомыслия, даже не пытаясь повернуть обратно или сверить маршрут. В тот день убийце крайне повезло. А ведь мог зайти кто-то другой, а тот хотя б со страху позвонил бы кому-нибудь. Я же благополучно убралась с места преступления, даже не желая в нем разбираться, и занялась своими делами, будто ничего и не было. Вновь встав под струи воды и нанося шампунь на волосы, отматываю время в своем воспоминании назад. Фантазирую дальше. Теперь представляю девушку целой, не искромсанной, но все такой же мертвой. Беспрепятственно ложусь на обнаженный труп всем своим телом, будучи такой же голой. Грудь к груди, мы с ней одного роста. Губы блондинки приоткрыты. Не могу сдержаться, впускаю свой язык меж ее уст, ощущая сухость в ее рту. Глажу руками бедра девицы, талию, сжимаю ягодицы сильно, очень сильно, будто бы ей не все равно, что и как я буду делать. «Хватит», — приказываю себе. Хочу остановиться, но не могу. Когда нездоровое воображение разыгрывается, его крайне сложно остановить. Но ведь это всего лишь фантазия… — Да, милочка, только фантазия, а в реальности будто такого не пробовала, — упрекаю саму себя уже вслух. Вспомнить только вчерашнего бомжа или еще парочку людишек, с которыми я за последние полгода подобным образом развлеклась. Дежурное дело. Некрофилия во всем ее величии. Сегодня остановки не будет. Ни в воображении. Ни в реальности.