Любой ценой.

Глава 9. Я нервно сглотнула, услышав последний вопрос, и поежилась, по-прежнему сидя на стуле. Девушка стояла за спиной и легко массировала мне плечи, не произнося больше ни слова и лишь тяжело вздыхая. Сейчас она казалась мне немного странной, потому что никогда раньше она вот так вот просто ничего не делала, а тем более не желала обсудить со мной мои чувства и произошедшие события. Я была уверена, что сейчас в ее глазах не было того обыденного холода и безразличия, но не могла точно этого сказать, потому что боялась обернуться. Вот только она все решила за меня, когда резко подошла сбоку и, схватив меня за руку, резким движением подняла со стула, заставляя встать напротив нее. Маша слегка хмурилась, смотря прямо мне в глаза; она действительно не была холодной и отстранённой, а, наоборот, казалась такой взволнованной и милой. Что это с ней такое? Я сделала шаг к ней и прикоснулась кончиками пальцев к щеке девушки, легко поглаживая и слегка надавливая, чувствуя, насколько нежная и приятная у нее кожа. Но она не позволила мне долго делать это, повернув голову и отстранившись. – Зачем ты делаешь это? – едва слышно спросила она, обхватив себя руками и сжав рукава белоснежного халата. Преподавательница стояла так близко, но я все равно не могла почувствовать того тепла и уюта, которое испытывала с ней в тот вечер. Что изменилось сейчас? У меня просто не выходило понять этого, как бы сильно я ни пыталась. Когда Маша перестала быть бесчувственной и холодной, она стала слишком печальной, одинокой и задумчивой. Что же такое происходит в жизни этой девушки, что она ведет себя именно так? – Я влюблена в тебя… – так же тихо отвечаю я и вновь подхожу к девушке, но сейчас действуя намного быстрее и настойчивее, чтобы она не сумела отстраниться. Мне удается быстро подойти к ней и крепко-крепко обнять, прижавшись к собеседнице всем телом и положив голову на ее плечо. Маша вздрагивает от неожиданности и разводит руки в стороны, не зная, куда их деть, и думая, стоит ли обнимать меня в ответ или оставить все так, как есть. Я же наслаждаюсь ее близостью, теплом ее тела, ее слегка сбившимся дыханием и биением сердца. – С тобой мне тепло и уютно, с тобой я чувствую себя так, словно нахожусь дома. В своем настоящем и родном доме. Мне тяжело объяснить все, но это действительно так… И тогда, в твоей квартире, мне было так хорошо, а я ведь просто наблюдала за тем, как ты готовишь. Разве в этом есть что-то необычное? Нет, но я была счастлива. Или сейчас, когда ты позволяешь мне обнимать тебя, я по-настоящему счастлива. Почему тебя это так пугает? Почему тебе это не нравится? Да почему ты пытаешься меня отшить, когда я говорю тебе правду? Девушка медленно покачала головой и аккуратно оттолкнула меня, заставив отойти к парте и опереться о нее. Она вновь смотрела на меня с непониманием и некоторым страхом, как и две недели назад, в тот вечер. Она вновь не знала, что именно нужно ответить сейчас, как поступить и стоит ли посылать меня. Я же сумела рассказать ей всю правду и не жалела об этом, потому что знала, чего именно хочу сейчас и в ближайшем времени. Правда всегда бывает лучше обманов и тайн. Однако сейчас я даже понять не могла, что нужно сделать, потому что девушка и вела себя странно, и ничего не говорила. Но я добьюсь ее ответов и слов, потому что если не сделаю этого сейчас, то никогда не смогу простить себе, что упустила такую девушку. – Да как ты можешь любить меня?! Ты ничего не знаешь обо мне, о моей жизни; ты не знаешь, что я за человек и что у меня на уме. Почему ты не думаешь о том, что я могу быть скрытым наркоманом или вором в прошлом? А если я убила человека, расчленила труп и выбросила в Москва-реку? Я могу быть отвратительным человеком, могу посылать всех, кто хорошо ко мне относится… Я эгоистка, грубиянка, холодная и бесчувственная тварь, а ты не знаешь обо мне ничего, но все равно говоришь о том, что влюблена! Ты еще ребенок, который не может знать, чего именно он хочет. У тебя впереди еще много всего интересного и увлекательного ждет, да и ты еще встретишь прекрасного человека, который будет готов на все ради тебя, – начала Маша, стараясь не смотреть мне в глаза. Ее голос все время был ровным и даже ни разу не вздрогнул, хотя сама девушка и выглядела слегка взволнованной, словно не хотела всего этого говорить. – Пойми меня, Кать, ты прекрасный человек, и тебя ждет впереди светлое будущее, в которое я никак не могу войти. Прости меня. Правда, прости. Но ты действительно еще ребенок, не понимающий всех жизненных проблем. Так вот, считай, что я просто очередная проблема, от которой нужно будет избавиться! – с легкой улыбкой проговорила девушка и, потрепав меня по плечу, развернулась и направилась к своему столу, оставив меня в некотором замешательстве. Я понимала, что она может меня послать, но я никогда не думала, что можно сделать это настолько элегантно и заумно! Да и какой я ей ребенок?! – Я не ребенок, ясно?! – прокричала я в ответ ей, с яростью сжав кулаки и нахмурившись. – Да почему ты не принимаешь меня всерьез? Я не ребенок и знаю, чего именно хочу, а ты входишь в это желание, потому что, несмотря ни на что, мне очень многое о тебе известно. В отличие от сотни других людей… Да что там от сотни, от миллиардов! – воскликнула я, сильно жестикулируя руками и слегка удивляя преподавательницу, которая стояла рядом. – Никто бы просто так не стал спасать бездомного пса, а ты спасла. Взяла его домой, чтобы он не замерз и не вымок весь, а другие даже не останавливались рядом с ним и не смотрели на него. Все проходят мимо, не обращая внимания на тех, кому нужна помощь. В этом состоит весь современный мир, но ты поступила по-другому. Значит, ты другая. Ты не такая, как все остальные. Да даже случай со мной доказывает что-то… Тогда ты все рассказала мне, хотя могла просто заявить, что Макс – козел, что он виноват сам. Но ты рассказала мне абсолютно все. И с ним ты не вела себя плохо, хотя порой он действительно этого заслуживает. Ты не являешься плохим человеком, не надо меня убеждать в этом, – с каждым словом я говорила все спокойнее и увереннее, потому что была уверенна, что мои слова правдивы. Это действительно было так, ведь Маша даже не была похожа на плохого человека, способного на какой-то отвратительный поступок. Неужели она может кого-то ударить специально или начать задирать просто так? Нет, она не способна на это все. У девушки даже взгляд был хоть и холодным, но не злым. Ее никак нельзя было назвать именно злой; суровой, серьёзной, справедливой – да, но никак не злой. Она умела припугнуть студентов и поставить их на место, но никогда не повышала голос так, как это делали учителя, когда я еще училась в школе. Они всегда кричали на нас, словно это могло помочь. Вот только это не помогало, а лишь отталкивало нас и злило. Я даже помню, как мой бывший одноклассник устроил забастовку после очередного крика учительницы в его сторону. Он разозлился на нее, а после подговорил всех одноклассников и принес в школу пистолет-зажигалку, которым пугал учительницу целый урок. Затем он приставил оружие к голове и заявил, что застрелится, но вместо этого лишь случайно обжегся, довел учительницу до инфаркта и заработал выговор. – Ты еще ребенок, – повторила она, тяжело вздыхая и массируя пальцами виски. Девушка явно устала со мной спорить, но и сдаваться не желала, потому что никак не могла отступить от своих слов и признать, что я действительно уже взрослая. Я уехала от родителей, живу одна, веду вполне самостоятельную жизнь, а она называет меня ребенком! Глупость! – Ты еще маленький и наивный ребенок, который только окончил школу и только начал жить в общаге. Поверь мне, это не делает тебя взрослой. Когда ты последний раз сама готовила в блоке? Когда была в магазине сама? Когда делала хоть что-то сама, а не потому, что попросили сожители? Ты когда-нибудь работала и зарабатывала деньги сама? Да ты даже сейчас не можешь понять, что поступаешь глупо и опасно. Кать… – она впервые назвала меня по имени так… Сказала это настолько мягко и тепло, что мне показалось, будто она хочет в чем-то признаться. – Даже если бы твоя дурацкая и ненастоящая влюбленность была взаимна с моей стороны, то мы все равно не сможем быть вместе. Ты – моя студентка, как я могу с тобой встречаться? – Легко и просто! – бодро заявила я, принявшись расхаживать по кабинету из стороны в сторону, воодушевившись тем, что она начала говорить об этом уже с такой стороны. Если она задает подобные вопросы, значит, она когда-то задумывалась о них и, быть может, даже испытывает ко мне хоть что-то! – Я не буду треплом и не стану рассказывать о наших отношениях на каждом углу. Никто даже не узнает об этом! – Хочешь сказать, что ты и сейчас никому не говорила? – с интересом поинтересовалась девушка, слегка изогнув бровь и внимательно посмотрев на меня, ожидая моего ответа. Что же ей сказать? Что будет правильнее сказать?! Если я скажу, что все рассказала своей лучшей подруге, то она вновь начнет считать меня маленькой, а если скажу, что никому не говорила, то солгу. Что лучше: ложь или правда, которая способна испортить все? – Я никому не рассказывала, вообще-то, – четко и точно произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал и был твердым, чтобы ничего не смогло выдать моей лжи. Маша неожиданно выпрямилась и нахмурилась, а в глазах ее появилась не просто лютая обида, но и какая-то слепая злость. Девушка моментально преодолела расстояние между нами и, схватив меня за плечо, подтолкнула к доске, на который еще несколько недель назад я видела слова, написанные ее рукой. Испуганно вздрогнув и посмотрев на нее, я попыталась отскочить в сторону, но она быстро поняла мой прием и успела схватить рукой за локоть, болезненно сжав. Вот только я не проронила ни звука, подавив слезы и вновь попытавшись вырваться, а Маша продолжала идти на меня и вскоре прижала своим телом к доске. В спину уперлось что-то ледяное, из-за чего по коже моментально пробежали мурашки. Недовольно насупившись, я смогла вырвать руку, но это было уже бессмысленно, потому что оттолкнуть от себя девушку – невозможно. Она оказалась на удивление сильной. Черт возьми, она качается, что ли?! Что случилось с Машей после моих слов? Неужели она хотела бы, чтобы я рассказала всем? Или что я должна была вообще ответить, чтобы меня не хотели убивать? Никогда раньше девушка не поступала так, как делает сейчас… Безусловно, она и раньше могла показаться чересчур суровой, но такой – никогда. Маша не стала отступать ни на шаг; девушка сначала внимательно посмотрела мне в глаза, словно хотела заглянуть в самую душу и узнать, о чем именно я думаю. После же начался сущий Ад. Я никак не могла ожидать того, что она начнет медленно проводить рукой по моей талии, слегка сжимая и поглаживая кончиками пальцев. Ее рука была ледяной и заставляла постоянно вздрагивать от каждого прикосновения. Вот только через мгновение движения стали грубыми и настойчивыми; она задрала мою кофту и принялась нахально проводить рукой по животу, постоянно больно надавливая. Она прикасалась к моей груди, сжимала ее; проводила рукой по бедрам. Она лапала меня. И делала это так, как хотелось ей, даже не спрашивая моего желания. Вот только девушка при этом не смотрела мне в глаза – она отвела взгляд в сторону, и я могла видеть, как напрягаются мышцы на ее лице. Все говорило о том, что она не хочет так поступать, что ей все это не нравится, но руки делали абсолютно другое. Я продолжала биться, словно рыба, попавшая в сеть; металась из стороны в сторону по мере своих возможностей; колотила кулаками по ее плечам, а когда попыталась закричать, то меня очень быстро заткнули. Девушка с ловкостью развернула меня лицом к доске и зажала рот рукой, а я вновь ударилась о что-то холодное, но уже низом живота. Маша склонилась так, что я чувствовала на своей шее ее обжигающее и сбивавшееся дыхание. Через минуту нашей тишины, она уперлась лбом в доску прям рядом со мной и тяжело вздохнула. – Никогда не лги мне, ясно тебе?! – прошипела она, не убирая руки от моего рта и заранее не позволяя мне отвечать. – Ты еще маленькая и наивная девчонка, которая думает, что все зависит лишь от ее желания. А ты ведь этого хотела, да?! Ты хотела бы, чтобы я сделала с тобой это? Хотела бы, чтобы я вновь к тебе так прикасалась? – начала она заваливать меня вопросами, хотя и не нуждалась в ответах. – Почему ты не можешь ничего понять, Лисицына? Нам действительно никогда не быть вместе, потому что мы просто чересчур разные и не подходим друг другу. Я никогда не смогу встречаться со своей студенткой. Тем более, ты намного младше меня! Да и тебе это все не нужно на самом деле, просто ты еще не понимаешь много. Твоя жизнь только набирает в себя все краски, а ты уже кидаешься на первого встречного, признаешься в любви до гроба и отказываешься уходить. Разве это правильно? Знаешь, я уверена, что ты еще встретишь молодого человека, который произведет на тебя правильное впечатление и с которым ты будешь счастлива. Нужно просто чуть-чуть подождать… – девушка задумчиво глянула на меня и сделала шаг назад, выпуская из своих крепких рук. Вот только мне было слишком тошно от ее слов, чтобы сделать хоть шаг прочь. Неужели она действительно считает, что все мои слова – чушь и простой подростковый лепет? Черт возьми, я никогда ни на кого так не злилась, как сейчас на преподавательницу, которая стояла передо мной и не знала, куда деть руки, поэтому просто перебирала пальцами края белоснежного халата. Она сейчас сама казалась каким-то подростком, да она и была им еще не так давно! Была и не верит в то, что мои слова могут быть правдой? Тяжело вздохнув и с некоторым разочарованием посмотрев на свою собеседницу, я прошла мимо нее и взяла свой рюкзак, которых до сих пор лежал под столом. Маша даже не сдвинулась с места; она по-прежнему стояла лицом к доске и сжимала свой халат, боясь повернуться и посмотреть на меня. Как она вообще могла говорить о чем-либо серьезном, самостоятельном и ответственном, когда сама так боится и ведет себя? Как мне мог понравится такой человек? Разочарованно помотав головой, я медленно пошла по направлению к выходу из аудитории, покручивая в руках зачетку, которую взяла со стола преподавателя. А ведь она так и не поставила мне ничего, потому что я не смогла сказать что-либо толковое, просто какую-то чушь несла. Открыв зачетку по пути к двери, мне пришлось стиснуть зубы и вернуться обратно к ее столу, чтобы положить чужую вещь обратно и взять свою. Оказывается, на столе лежали две зачетки: моя и какого-то Алексея Гордеева. Как я могла понять, что взяла не свою?! Маша по-прежнему предпочитала сверлить взглядом доску, а мне с трудом удавалось не обращать на нее внимания. Остановившись, я заранее проверила, точно ли вторая зачетка моя, а после засунула ее в задний карман джинс и уже собиралась уходить, как вдруг увидела небольшие карманные часы, лежавшие на столе. На их крышке была вырезана голова льва, под которой виднелась какая-то надпись. Присмотревшись, я все равно не смогла прочитать ее, но эта вещица так сильно меня заинтересовала, что мне захотелось хоть как-то насолить девушке. Ловко схватив часы, я быстро спрятала их в карман джинс и поспешила к выходу из аудитории, но, взявшись за ручку, обернулась к Маше. – Скажи мне лишь одно… Ты действительно хочешь, чтобы я ушла и больше никогда не поднимала эту тему? Ты действительно считаешь, что мы никогда не сможем быть вместе? Ты хочешь, чтобы я ушла? Просто скажи. Я выполню все, что скажешь, но это будет уже навсегда, – серьезно произнесла я, смотря прямо на Машу, которая, казалось, слегка вздрогнула, когда услышала мои слова. Она обернулась и удивленно посмотрела на меня, словно не могла поверить в то, что только что услышала. Девушка выглядела немного растерянной и покачивалась из стороны в сторону, явно желая куда-то уйти. Она хотела что-то сделать, но никак не могла, поэтому просто покачивалась и постоянно смотрела то на меня, то в пол. Обхватив себя руками, она нервно сглотнула и поджала губы, посмотрев куда-то в сторону и нахмурившись. Ее одолевали сомнения, это было хорошо видно. Я медленно подошла к собеседнице и чуть приподнялась, прикоснувшись кончиками пальцев щеки девушки. Она не вздрогнула, но и не посмотрела на меня. Маша была сейчас чем-то очень далеким и непостижимым; я даже в глаза ее не могла посмотреть, потому что она постоянно отводила взгляд в сторону. Мне не хотелось, чтобы она отвечала, потому что ее ответ мне был заранее известен. – Пожалуйста, подумай… Ты должна подумать не только о других и об их мнении, но и о себе самой. Подумай хоть на мгновение о своих чувствах. – Уходи, – отрезала девушка и моментально зажмурилась, опустив голову и еще сильнее сжав себя руками, желая скрыться таким образом, словно я не увидела бы ее. – Уйди. Уходи. Я решила, потому что все это неправильно. Так нельзя!

***

Я сидела в небольшом университетском кафетерии и крутила в руках часы, думая обо всем, что произошло в том чертовом кабинете анатомии. Пара закончилась уже давно, поэтому сейчас все просто расхаживали по коридорам, ели и разговаривали с друзьями, повторяли что-то. В общем, все занимались своими делами, а мне так и не удавалось отвлечься от собственных мыслей. Она так просто меня отвергла, словно ей это решение ничего не стоило. Абсолютно ничего. Вот только я пообещала, что сделаю то, что она попросит и что это будет навсегда. Обещание нарушить уже нельзя, а на душе кошки скребут, потому что не только Маша сумела так просто мне отказать, но и я сама сдалась чересчур быстро. Может быть, мне просто страшно? Страшно, что она постоянно будет меня посылать и отталкивать, а я ведь тоже не железная. Мне определенно хватает в жизни проблем и боли, так зачем все усложнять? Она явно дала мне понять, что ничего не хочет, что если я уйду, то так будет гораздо лучше. Я спросила ее, а Маша, несмотря на все свои сомнения, все равно ответила мне отказом. Мне было прекрасно понятно, что она сомневается и не знает, как правильнее ответить; это было видно по ее состоянию. Что я могу сделать теперь? Единственное, что я могла сделать, так это поделиться со своей лучшей подругой проблемами и терзающими мыслями. – И ты просто сдалась? – уже третий раз подряд спросила Наташа, попивая кофе из пластикового стаканчика и постоянно поглядывая куда-то за мое плечо, будто бы ожидала кого-то. Девушка мне еще после первого вопроса все высказала, заявив, что мы обе повели себя, как дуры и маленькие дети. Конечно, она была права, но разве я могла признать это? Для меня было проще жаловаться и оправдываться тем, что я уже дала обещание, которое никак не могу нарушить, ведь обещания никак нельзя нарушать, правда? – Знаешь, у меня есть для тебя две новости: хорошая и плохая. Приготовься слушать!