Любой ценой.

Глава 13. Мужчина тяжело вздохнул и медленно, несколько лениво снял с себя пальто, положив его рядом с собой на небольшой белый диванчик. Он не захотел разговаривать при Диме, который никуда не собирался уходить и требовал, чтобы его ввели в курс дела, так как это он лечащий врач Кати. Отец девушки же довольно прилично послал его, заявив, что пришел разговаривать со мной, а не с каким-то интерном, не способным даже уследить за пациентами. Мужчина вообще выглядел чересчур серьезным и суровым, говорил мало, но исключительно по делу, и постоянно внимательно наблюдал за мной, словно я представляла потенциальную угрозу для него. Он даже не смотрел в сторону других людей, зато все сотрудники больницы, которые проходили мимо, здоровались с ним по имени и отчеству, будто бы он был главным врачом. Но это было не так, потому что я знала, что Катя приехала в Москву из Санкт-Петербурга и живет сейчас в общежитии. Разве это имело бы хоть какой-то смысл, если бы ее отец проживал в этом городе? Да и ему не особо удобно жить в одном городе, а работать в абсолютно другом; так только день на переезды потратишь или слишком много денег на частые перелеты. А мужчина не казался мне глупым или неразумным человеком, который стал бы поступать настолько бессмысленно. Итак, мы прошли в ординаторскую, которую нам любезно предоставил заведующий отделения. Александр Сергеевич молчал почти что десять минут с тех пор, как мы пришли в это небольшое, но очень практичное помещение. В ординаторской было три рабочих стола, на которых стояли выключенные компьютеры и лежали какие-то бумаги; часть помещения была оборудована для отдыха: здесь находился белый диванчик и два таких же белых кресла, а рядом с ними стоял столик. В этой же части помещения находился холодильник и небольшая столешница с раковиной. У противоположной стены стояли два больших стеллажа с какими-то книгами и папками, а рядом с ними стоял шкаф, предназначенный для хранения каких-то личных вещей. В общем, здесь было все создано для удобства врачей и интернов. Однако, пока я осматривалась и представляла, как когда-нибудь буду работать в подобной больнице и проводить свое время в похожей ординаторской, мужчина внимательно рассматривал меня, словно оценивал. У меня получалось не обращать внимание на его пристальный взгляд некоторое время, но потом это начало прилично смущать и раздражать, поэтому я решила бросить ему вызов. Медленно повернувшись в сторону Александра Сергеевича и откинувшись на мягкую спинку кресла, внимательно посмотрела прямо ему в глаза, чуть нахмурившись. Теперь настала его очередь смущаться и неловко отводить взгляд в сторону, потому я очень хорошо умею смотреть на людей так, чтобы они на стену лезли от безвыходности. Мужчина поерзал на месте и скрестил руки на груди; я видела, как его кадык слегка двигался, когда он нервно сглатывал. Так делали почти все парни, когда мы смотрели с ними друг другу в глаза. Мне прекрасно помнится, как Катя смотрела мне в глаза… И никто не поступал так, как вела себя она. Девушка особо не волновалась и смотрела с каким-то забвением, словно мой взгляд привлекал ее, а не пугал и не отталкивал. – В общем, – не выдержал мужчина и решил завести со мной разговор, моментально отведя глаза в сторону и принявшись рассматривать свое пальто, которое до сих пор лежало на диване. Несмотря на то, что он выглядел таким деловым и важным, игры «в гляделки» Александр Сергеевич так и не выдержал. – Декан лечебного факультета, как я уже говорил, рассказал мне о том, что ты навещаешь мою дочку в больнице и приносишь ей какие-то передачи, – он слишком быстро перешел на «ты», даже не спросив моего мнения, что мне очень не понравилось, потому что я предпочитала приличное обращение друг к другу. А ведь Катя вся в него: тоже очень быстро перешла со мной на «ты», причем, так же ничего не спросила у меня. – Еще он сообщил мне о том, что ты приехала на место происшествия одной из первых… Значит, ты точно можешь мне помочь. Во-первых, предупреждаю тебя сразу, у меня есть все основания поувольнять к чертовой матери абсолютно всех, кто работает в этом университете. Поэтому знай, что если ты откажешься выполнять то, что я тебе скажу, или обманешь меня, или решишь со мной шутить, то это плохо закончится. Во-вторых, Петр Иванович и Глеб Яковлевич, – опять он ссылается на заведующего кафедрой, где я прохожу аспирантуру, и на декана факультета. – Сами, можно сказать, продали тебя мне в рабство, – он улыбается какой-то дьявольской улыбкой и вновь смотрит на меня в упор, словно желает прочитать все мои мысли. Не дождется, гад. Ни за что не поменяю своего каменного выражения лица и продолжу так же пристально смотреть прямо на него. Может быть, опять сдастся. А декан и заведующий очень умело решили прикрыть свои задницы мной, чтобы с ними ничего не случилось, а меня, если что, четвертовали. Как же на них похоже. Еще в ту ночь, когда мне пришло СМС о том, что нужно срочно быть в ВУЗе, я приехала туда со скоростью света, потому что одновременно получила сообщение от Макса, который писал, что с Катей случилось страшное. Несмотря на все свои принципы, я просто не могла остаться в стороне. И еще тогда они сказали, что я должна сделать совершенно все для того, чтобы с девушкой все было хорошо, а мне и без их советов этого хотелось. – То есть, я должна быть для Вас кем-то на побегушках?! – процедила я сквозь плотно сжатые зубы, смотря прямо на своего собеседника, который продолжал улыбаться так, словно для него подобный разговор был чем-то привычным и нормальным. Но вот я не считаю это чем-то нормальным, как и не собираюсь выполнять все его дурацкие требования. – Я не собираюсь выполнять ваши дурацкие желания, ясно?! Мне абсолютно все равно, что будет с универом и с учителями, которые там работают. Тем более, бросить аспирантуру – раз плюнуть. – Что ж, ты своенравна, мне это вполне нравится, – слегка усмехнулся он, чуть нагнувшись вперед и приблизившись ко мне еще сильнее, будто бы хотел сказать нечто очень важное и серьезное. Мужчина слегка нахмурился и взял в руки свое пальто, принявшись выискивать что-то по карманам и изредка поглядывать на меня. Через пару мгновений он вытащил какие-то скрепленные бумаги и протянул мне их. Я взяла протянутые мне бумаги и принялась внимательно рассматривать их; оказалось, что он предложил мне договор, в котором говорилось о том, что мне предстоит делать. Сразу же отложив его в сторону, я вновь посмотрела прямо на него. – Но меня не особо волнует то, что ты сейчас говоришь, потому что тебе предстоит выполнять не мои желания, а желания моей дочери. Я не хочу, чтобы она больше оставалась в больнице, но и отправлять ее в общежитие сейчас никак нельзя, потому что никого там она не будет волновать. Все ее друзья будут все время либо на учебе, либо где-то на вечеринках, – начал рассказывать мужчина, встав с дивана и взяв договор, который я отложила в сторону. Александр Сергеевич выпрямился во весь свой рост и принялся перелистывать договор, постоянно останавливаясь и вчитываясь во что-то. Открыв договор на нужной странице, он вновь протянул мне его. Я взяла бумаги и, тяжело вздохнув, принялась вчитываться; было написано, что мне придется выполнять совершенно все желания, которые Катя только придумает. – Моя дочь должна будет жить с тобой до тех пор, пока полностью не выздоровеет, а ты должна будешь выполнять их и следить за ней. – Серьезно? Вы хотите, чтобы я была нянькой для вашей дочки? – переспросила я, указав на договор, который до сих пор был у меня в руках. Вернувшись к бумагам, принялась дальше читать и обнаружила пункт, в котором было написано, что он будет еще и платить мне за то, что я буду делать. – Вы издеваетесь?! Я должна буду еще и деньги получать за подобное? Вам не кажется, что это будет так низко по отношению к Кате? – Да, ты поняла все правильно, – задумчиво проговорил мужчина и провел рукой по своей бороде, делая это чересчур задумчиво, будто бы был каким-то депутатом или президентом, которому предстояло выступать перед толпой народов. – И я предлагаю тебе очень даже приличную сумму, посмотри в самом конце и подпишись, даже не раздумывая.

***

Света начала складывать из листа самолетик, который после запустила прямо в меня, при этом пытаясь спародировать звук турбины, которая обычно шумит при запусках. Она уже веселила меня почти полчаса, потому что наши гонки на инвалидных колясках закончились очень-очень плачевно. Медсестра наорала и заявила, что обязательно напишет о том, что произошло, заведующему, а потом еще и этот нудный Дмитрий Владимирович пришел, который начал ругаться еще сильнее. Правда, потом стало понятно, что он так ругается потому, что эта несчастная медсестра ему нравится, вот он и пытался так выделываться перед ней. Зато сейчас, когда все они оставили нас в покое, я могла лежать на кровати и смеяться над шутками Светы, сидевшей рядом и кидающей в меня самолетики. – А ты знаешь, что потом мы просто пришли к этому несчастному мосту и прыгнули прямо в воду? – с улыбкой продолжила рассказывать девушка мне историю о том, как она как-то летом сбежала ночью из дома, чтобы повеселиться со своими друзьями. – Это была шикарная ночь, полная веселья, выпивки и друзей! Мы так больше никогда не веселились, потому что потеряли уже былой задор, зато та ночь… Ах! Да я на всю жизнь запомнила ее! – она рассказывала с восхищением и блеском в глазах, смотря куда-то в стену и продолжая сворачивать самолетик уже из помятой бумажки. – Я тогда позабыла абсолютно обо всем, даже о Леше, с которым встречалась. Ты даже не представляешь, какой скандал мне закатил он! Он орал на меня, рвал и метал, называл шлюхой и тварью, которая повелась на деньги и славу, хотя ни один из парней, бывших тогда с нами, не был богат или знаменит! Просто мой бывший оказался самой настоящей истеричкой, – усмехнулась девушка и завалилась на мою кровать, ерзая и удобнее устраиваясь на спине. Она прижалась ко мне боком и кинула самолетик вверх, но он пролетел совсем мало, довольно быстро начав падать. Изворачиваясь от него, мы накрылись моим одеялом, звонко рассмеявшись и принявшись тыкать друг друга. Гипс, который мне наложили сегодня, был еще слегка теплым, но уже успел нормально застыть, поэтому я особо не боялась снова сломать его. Тем более, больше мы не планировали кататься по отделению и сбивать всех с ног; хватит уже проблемы на свою пятую точку искать! – Слушай, а когда твоя любовь принесет нам печеньки? А то те, которые она принесла в прошлый раз, мы уже съели… – Мы? Серьезно? Я их даже не попробовала! – недовольно воскликнула я и легонько пихнула ее в ребра, из-за чего девушка показательно схватилась руками за бок и скатилась с моей кровати на пол, принявшись театрально кручиниться от боли и стонать, словно я выпустила в нее целую обойму, а не просто легонько пнула. Увидев ее попытки показаться такой больной и несчастной, я принялась пытаться сдержать смех, чтобы не привлечь к нам лишнего внимания и не упасть за ней следом. – Ну ладно тебе, поднимайся! – мне так и не удалось сдержаться, поэтому я слегка прикрикнула на нее и попыталась одной рукой поднять с пола. Вот только Света не просто не встала, она начала еще активнее играть свою роль. – А-а-а-а-а-а! Избивают! – завопила подруга и поползла к своей кровати, как самый настоящий раненый боец, которому срочно требовалась помощь врачей. Но ей же не нужна никакая помощь, я это прекрасно знала! Хотя… Помощь психиатра ей бы не помешала, ведь сейчас девушка очень бодро просто так ползает по полу и кричит, а ведь с ней при этом все в порядке. – Странно, мне сказали, что вы больше не будете себя вести, как дети, – я и не заметила, как открылась дверь и на пороге появилась Маша, наблюдавшая за всем этим спектаклем с самого начала. Девушка улыбалась уголками губ, как и всегда. Чего-то большего от нее и ожидать было бессмысленно, потому что я знала ее уже почти полгода, но ни разу не видела, чтобы она по-настоящему улыбалась, как все обычные люди. Светловолосая прошла в нашу палату и закатила вместе с собой инвалидное кресло, на котором лежал целлофановый пакет с чем-то вкусненьким. Она всегда приносила нам что-то вкусное. Вернее, приносила она мне, но я никак не могла есть все одна, поэтому всегда делилась со Светой, которая обнаглела и сама спокойно лазила по моей тумбочке. Увидев пакет, Света моментально вскочила на ноги и с интересом посмотрела на Машу, про которую она и так уже знала абсолютно все благодаря моим рассказам. – Держи, это все тебе, – уже более серьезно произнесла девушка, протягивая пакетик моей новой знакомой. Дополнительного приглашения Света не требовала, поэтому быстро взяла предложенные вещи и, поставив все на свою кровать, принявшись внимательно изучать, что же вкусное есть. Я недовольно скрестила руки на груди и внимательно посмотрела прямо на Машу, которая, поймав на себе мой взгляд, подошла ко мне. С легкостью подняв меня с кровати, она подтолкнула к нам инвалидное кресло и усадила меня в него. – А вот с тобой нам нужно поговорить, – девушка произнесла это так, чтобы услышать могла только я, а Свету, в общем-то, ничего сейчас и не волновало. Маша развернула меня с креслом и выкатила в коридор через уже распахнутую дверь. Все медсестры моментально шарахнулись в сторону и поторопились пройти в какие-нибудь палаты, чтобы не быть сбитыми, как утром. Но ведь тогда я была одна и не могла нормально управлять, а сейчас рядом со мной взрослый и адекватный человек, который сможет вовремя все остановить. Подняв глаза и слегка повернувшись, я внимательно посмотрела на девушку, которая катила мое кресло и постоянно осматривалась, словно желала кого-то увидеть. Она была в белом расстёгнутом медицинском халате, под которым виднелась черная майка, поло. Раньше она никогда не расстегивала свой халат, а постоянно следила за ним, носила исключительно идеально выглаженным и ухоженным. Этот же халат, как мне показалось, принадлежал кому-то другому, но никак не Маше, потому что она просто не позволила бы себе оставить его в таком виде. Мы проехали до конца коридора, где была дверь, ведущая к лифтам и к рентгеновскому кабинету, куда меня сегодня уже водили. Здесь же располагались и две скамейки, на которых обычно родственники ожидали больных, лежавших в этом отделение. Девушка уселась на одну из этих лавочек, а меня поставила перед собой, чтобы мы могли хорошо видеть друг друга; я уже успела привыкнуть к тому, что она любит смотреть собеседнику в глаза во время разговора. – Кать, нам нужно поговорить с тобой… – задумчиво начала она, оперевшись руками о собственные колени и чуть наклонившись вперед, чтобы я могла ее услышать. Ее майка чуть сбилась, а мне открылась ее прекрасная шея, на которой виднелась небольшая часть незнакомой мне татуировки, которую я раньше не замечала. Интересно, сколько у нее вообще татуировок? – Из-за вашего отвратительного поведения заведующий отделением хочет перевести тебя в абсолютно другую больницу, располагающуюся на другом конце города. Он ни в какую не соглашается оставить тебя на испытательный срок, а я отказываюсь на перевод в другую больницу, – Маша говорила медленно и четко, не сводя с меня глаз и заставляя меня краснеть и стыдиться своего поведения. Ну, вот откуда я могла знать, что все откажется именно так? Мы со Светой уже не в первый раз катались по отделению на инвалидных колясках, но это всегда заканчивалось хорошо! – Маш, прости меня… Я правда не знала, что все так закончится, – мои речи явно казались ей жалкими, потому что девушка даже бровью не повела, когда услышала мои слова. Она подкатила кресло еще ближе и взяла мои руки в свои; ее руки были гораздо больше моих, да и гораздо холоднее, но я уже потеряла голову от этого. Она впервые сама прикоснулась ко мне… И это было незабываемо, хоть и очень мимолетно. Буквально через минуту девушка убрала свои руки и с тяжелым вздохом откинулась назад. – Я могу лично извиниться перед всеми, кому причинила вред! Я могу заплатить им… Точно, да, я могу позвонить папе, он все очень быстро уладит. Мой папа один из самых влиятельных людей в Питере, да еще и очень известный кардиохирург, он сможет нам помочь! – казалось, что после этих моих слов она слегка удивилась, но после продолжила принимать серьезный вид. – Нет, не нужно. Я забираю тебя под расписку к себе домой, ты будешь жить у меня до полного выздоровления, – отчеканила она и резко поднялась со скамейки, возвысившись надо мной и одернув свой халат, успевший сбиться. Теперь девушка старалась не смотреть на меня, даже делала вид, будто бы она одна стоит в этом коридоре и говорила тоже только что сама с собой. Странно… Что это с ней такое? Очевидно, она заметила краем глаза удивление на моем лицо, но быстро попыталась утолить мое удивление. – Просто ты еще не можешь самостоятельно передвигаться, а твои друзья не будут помогать тебе. Разве хоть один пришел, пока ты лежала в больнице? Нет. Поэтому ты будешь жить у меня, а я буду внимательно за тобой следить и оберегать от всяких глупостей. И, да, мое решение даже не оспаривается. Тебе лучше просто смириться.