Любой ценой.

Глава 16. Я с криком, полным радости и веселья, выбежала на улицу, принявшись самоуверенно расхаживать из сторону в сторону и разминать ноги, постоянно наклоняясь в разные стороны и счастливо улыбаясь. Несмотря на то, что уже началась зима, на улице было тепло и солнечно, а ни о каком снеге не могло быть и речи; в общем, ноябрь явно немного затянулся и не хотел уходить. Мне же было лишь лучше из-за этого, потому я совершенно спокойно могла теперь самостоятельно гулять по парку, который находился рядом с домом Маши, веселиться и встречаться со своими друзьями где-то за пределами квартиры. Тем более, Наташа теперь опасалась приходить ко мне, потому что она никак не могла сдать преподавательнице прошлый реферат, который получила из-за того, что прогуляла пару. Подруга никак не могла защитить его, хотя и писала сама, и все информацию идеально знала, но всегда провалилась на каких-то банальных и простых вопросах. Она несколько раз уже просила меня переспать с девушкой или сделать ее как-нибудь счастливой, чтобы больше не валила настолько активно и яростно. Я же отнекивалась и предпочитала не говорить о подобном, потому что прекрасно понимала, что сама безумно сильно хочу забраться в постель к Маше не просто, чтобы поспать, а для чего-то большего. Но как это возможно сделать, когда девушка сама постоянно избегает разговоров о нас? Она позволяет мне иногда спать с ней, даже обнимает, но на следующий день уходит в университет, а когда возвращается вечером домой, то делает вид, что абсолютно ничего подобного не было. Пожалуй, это и было самым обидным! Она очень часто позволяла себе проявлять какие-то чувства, но потом сразу же отрицала все, когда нужно было просто признаться и мне, и себе самой. Я, вроде бы, не монстр и не зверь, которого нужно бояться и опасаться, так почему же отношения со мной вызывают столь бурную негативную реакцию? Девушка прекрасно готовила нам и по вечерам начала чуть больше своего времени уделять мне; она теперь рассказывала мне о том, что происходило в универе, но все равно продолжала нудить о сессии. Порой она затаскивала меня к себе в кабинет, усаживала на диван и заявляла, что никуда не выпустит, пока я не выслушаю ее. В такие моменты я готовилась услышать нечто личное и прекрасное; думала, что она найдет в себе смелость и признается мне в том, что я ей не безразлична. Вот только она медленно закрывала дверь на ключ, слегка приглушала свет и заставляла меня томиться в сладостном ожидании, но потом начинала рассказывать о том, сколько рудиментов у человека и как правильнее удалить аппендикс! Мой мозг уже готов взорваться от всех этих жутких медицинских терминов, от глубоких мышц шеи, от фасций и соединительных тканей! А-а-а-а-а! Это уже невыносимо, если честно! Конечно, я прекрасно понимала, на что иду, когда отправляла свои документы в медицинский ВУЗ, но никак не могла предположить того, что влюблюсь в преподавательницу и буду с ума сходить от ее голоса. Все эти термины теряли весь свой смысл, когда она начинала говорить со мной, когда протягивала мне учебники с картинками, когда наши руки случайно соприкасались. Меня бросало в жар, а воображение рисовало настолько пошлые картинки, что было невозможно спокойно сидеть на месте! Но Маша продолжала вести для меня личные пары, ни на что не обращая внимания, словно существовала лишь она и анатомия, а меня вовсе не было. Порой мне казалось, что учеба для нее важнее всего. Вот и сейчас, пока я сидела в очереди к травматологу, она проверяла чьи-то работы и сидела, уткнувшись в учебник, вычитывала нечто важное, даже не замечая меня. А я ведь так сильно хотела поговорить с ней, обсудить что-нибудь… Черт возьми, да я даже была бы согласна на какие-нибудь научные лекции, лишь бы услышать ее голос тогда, когда так сильно нуждалась в этом. Но она не обратила внимания на меня даже после того, как ко мне подсел какой-то парень и начал рассказывать мне всякие смешные истории. Да, они действительно смешные, не хочу этого отрицать, но слушать девушку было бы гораздо интереснее и увлекательнее. Зато он скрасил мое одиночество хоть на пару минут, а это уже было чем-то шикарным и необычным для больницы! Вот только сейчас мне сняли гипс и сказали посидеть дома еще пару недель, походить в поликлинику на магнитотерапию и попить какие-то витамины, которые мне еще предстоит купить. Маша же вышла следом за мной из больницы и слегка прищурилась от солнца, светившего прямо в глаза. Девушка так забавно щурилась, что я не смогла сдержать и вновь счастливо улыбнулась, смотря прямо на нее. Как в такую можно не влюбиться? Мне кажется, что я еще никогда не встречала более странного, серьезного, сурового и нужного человека, так много думавшего об учебе и не умевшего спокойно говорить о своих чувствах. Подбежав к ней, я принялась скакать вокруг девушки и насвистывать какую-то простенькую мелодию, которую когда-то слышала. Казалось, что вместе с гипсом меня покинули все пессимистичные мысли, вся грусть и печаль, а вместе с солнцем в мою жизнь ворвалось нечто прекрасное и необыкновенное, что нельзя было просто увидеть, зато можно было легко почувствовать. Остановившись перед Машей, я с улыбкой посмотрела на нее и тихонько рассмеялась, когда увидела удивление на ее лице. Наверное, я сейчас действительно очень странно выгляжу, но разве это имеет хоть какое-то значение? Все мы немного сумасшедшие. Девушка продолжала внимательно наблюдать за мной и явно не понимала, почему это на меня нахлынуло такое странное счастье. – Сегодня такой чудесный день… – голосом, полным вдохновения, проговорила я и вновь начала бегать по стоянке, рассматривая то окружающую скудную природу, то многоэтажки, то вообще машины, стоявшие совсем рядом. Маша же лишь слегка усмехнулась и подошла к своей машине, раскрыв дверь и кинув костыли, которые мне больше не пригодятся, на заднее сидение, а после уже повернулась ко мне, словно ожидая, когда же я успокоюсь. Она точно хочет поехать домой, чтобы вновь сесть за проверку каких-нибудь работ и за подготовку к очередной паре, ожидавшей ее. Вот только в мои планы ничего подобного не входило, потому что я уже успела придумать, что именно хочу получить от девушки. Конечно, ни о чем слишком приятном, запрещенном или интимном речь идти не могла, но кто мог не отпустить нас в какой-нибудь парк или даже в кафешку, чтобы просто попить кофе и побыть вдвоем? Тем более, она, скорее всего, отправит меня обратно в общагу, потому что теперь я могу сама о себе позаботиться, мне больше не нужна чья-либо особенная помощь. – Смотри, чтобы в этот чудесный день ты вновь не сломала себе что-нибудь, когда так скачешь, – пробубнила она, как только я подошла к ней и оперлась руками о машину, выгнув спинку, словно кот, и прикрыв глаза от удовольствия. Услышав, как девушка нервно выдохнула, я приоткрыла глаза и искоса глянула на нее, заметив, с каким интересом Маша рассматривает меня сзади. Сейчас она казалась мне каким-то хищником, который столь внимательно изучает свою жертву. Самодовольно усмехнувшись, я резко обернулась и заставила девушку смутиться. Она моментально принялась крутиться вокруг машины, делая вид, что что-то смотрит и проверяет: то поправит боковое зеркало, то наклонится и посмотрит на колесо. Вроде бы такая взрослая, а смущается, как ребенок какой-то! – Садись, нам… Ну… В общем, домой уже пора, а то мы и так сегодня целый день провели в этой больнице, мне сегодня пришлось перекинуть свои пары, – быстро проговорила девушка и, обойдя меня, села в машину на место водителя, принявшись заводить мотор. Я недовольно насупилась, но все равно открыла дверь и заняла свое место, после захлопнув ее и внимательно посмотрев на девушку, чтобы завести очень важный разговор. – Маш… Мы не поедем домой сейчас, – быстро и серьезно проговорила я, чтобы не сбиться и не показаться неуверенным в себе ребенком, который боится что-либо говорить и делать. Мне было прекрасно известно, что если я сделаю еще хоть одну небольшую паузу, то сразу же собьюсь и не смогу все сказать так, как хочу. Просто буду волноваться, бояться, терять и не находить нужные слова. Пожалуй, это был мой самый отвратительный страх, с которым я пыталась бороться, но который почти всегда побеждал меня. Девушка же удивленно посмотрела на меня, слегка изогнув бровь и приготовившись выслушать мои аргументы. Очевидно, в ее планы никак прогулки не выходили и просто-напросто не могли войти, ведь разве может столь занятой и деловой человек уделить хоть немного времени на какую-то прогулку по парку? – Давай погуляем? – Погуляем?! Ты сейчас серьезно? Мне нужно еще отчет об успеваемости написать и проверить все рефераты, которые мне сдали. К тому же, эта твоя лучшая подруга мне в очередной раз сдает скачанную работу, хотя и божится, что писала сама, – ответила мне девушка и повернулась обратно к рулю, глянув на приборную панель и обнаружив, что машина уже достаточно прогрелась для того, чтобы отправляться в путь. Я недовольно насупилась, скрестив руки на груди и подумав о том, что пора бы вновь обидеться на Наташу, которая так нагло меня обманывала, когда говорила о том, что писала все сама. Неудивительно, что она не может защитить реферат! – Но я не хочу опять вернуться домой и просидеть целый день на диване за очередным учебником… – тихо произнесла я, пристегнувшись и посмотрев в окно, не желая встречаться взглядом с Машей, которая еще пару мгновений назад разрушила все мои планы. К тому же, мне удавалось видеть ее отражение в окне, поэтому я сразу увидела, когда она повернулась и посмотрела на меня, а после чуть приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но все равно промолчала. – Ты постоянно дома сидишь, неужели тебе это не надоело? Неужели ты не хочешь куда-нибудь сходить, немного повеселиться? – с надеждой спросила я, повернувшись к своей собеседнице и посмотрев прямо ей в глаза. Девушка выглядела немного задумчивой, будто бы не могла определиться до конца: хочет пойти погулять или хочет вернуться домой, сесть за работу и заниматься ей до самой ночи. – Я не хочу домой! – не выдержав, мне пришлось недовольно воскликнуть, откинувшись на спинку сиденья и притвориться маленьким, капризным ребенком. Казалось, что как только я сказала о том, что не хочу домой, так резко, то Маша моментально поменялась, да даже ее выражение ее лица переменилось; она слегка напряглась, услышав меня. – Хочешь, я покажу тебе одно прекрасное кафе? Там очень уютно и приятно проводить время. К тому же, там платить нужно именно за время, которое проводишь там, а кофе, чай и вкусные, хоть и не значительные вкусности являются приятным дополнением, – начала рассказывать девушка, постукивая пальцами по рулю и почти что незаметно улыбаясь. Она только так и умела улыбаться: незаметно, легко, но улыбка была столь теплой и приятно, что на нее мог бы залюбоваться любой. – Нет, конечно, они не бесплатны, потому что там нужно платить почти пятьсот рублей в час на двоих, но это еще нормально за подобное место. В общем, поехали, я тебе все на месте покажу!

***

Кафешка действительно оказалась очень уютной и домашней; мы с Машей сидели за столиком в отдельной нише, где был небольшой круглый столик и диван, оббитый мягкой красной тканью и стоявший углом. Получилось так, что сидели мы рядом, и я постоянно прижималась к ней, словно случайно и незначительно, словно и не собиралась; но девушка не замечала этого, постоянно рассказывая мне разные истории. Девушка никогда не говорила так много и так спокойно. Мне даже на одно мгновение показалось, что я сидела рядом с другим человеком, а не рядом с Машей, которая постоянно молчала или говорила исключительно об учебе. А сейчас, когда мы находились в небольшой комнате вдвоем и при тусклом свете, ее словно прорвало: она рассказала мне несколько историй о своем детстве и о своей лучшей подруге, которая являлась довольно-таки знаменитым дизайнером. Она рассказывала мне о том, как ходила в музыкальную школу и сбегала с уроков раньше времени, перелезая через забор. Оказалось, что именно из-за этого девушка два раза сломала ногу: зацепилась сначала джинсами, а после курткой, не смогла удержаться и свалилась на землю, неудачно приземлившись и пострадав. А вот в третий раз она сломала ногу, когда попала в аварию на мотоцикле. Услышав об этом, я умоляла девушку пообещать мне, что она больше не будет ездить на подобном транспорте, чтобы больше не пострадать. Она лишь усмехнулась и заверила меня сначала в том, что все будет хорошо, а после в том, что это совершенно не мое дело. Это вновь заставило меня немного обидеться, но когда Маша легонько щелкнула меня по носу и начала щекотать, я просто-напросто не сумела сдержаться, звонко рассмеявшись. Это был самый лучший поход в кафе в моей жизни… Я никогда еще не проводила время настолько хорошо и весело, хотя и не съела ничего, как это бывало обычно. С Наташей мы любили заказать слишком много всего, а потом сидеть и поедать это все под удивленные взгляды людей вокруг. Нас никогда не смущало подобное, потому что именно это и поднимало настроение лучше всяких сплетен и разговоров; тем более, с подругой я только и говорила о том, кто, с кем и когда. Правда, мы после кафе все равно говорили о подобном, но вот в помещениях исключительно кушали и молчали. А сейчас… Сейчас я могла лишь с интересом слушать, что же мне расскажет девушка еще, потому что абсолютно все, что она говорила, было по-настоящему интересным и необычным. Мне никто не доверял подобных историй; никто никогда мне не рассказывал о том, что происходило с ним в детстве. А вот Маша рассказала даже о том, как в молодости она поспорила с какими-то совершенно незнакомыми ей людьми и в одном лишь нижнем белье бежала по набережной Невы. Да, она была в Питере, а я теперь мечтала о том, чтобы увидеть то, как она будет в нижнем белье бегать где-либо. Особенно при мне. Сейчас же мы куда-то ехали в машине и слушали ее любимое радио, песням которого она подпевала, выстукивая на руле мелодии и покачивая головой в такт песне. И даже такой она мне безумно нравилась. Вот почему же она не может признаться мне? Я ведь знаю, что нравлюсь ей! – Помнишь, я обещала купить тебе гитару, если ты не будешь плакать? – неожиданно спросила Маша, припарковавшись около какого-то дома, в котором на первом этаже были самые разнообразные магазины. Я сразу же принялась с интересом выглядывать в окно, осматриваясь и пытаясь понять, где именно мы сейчас находимся. Мне никогда раньше не приходилось быть здесь, но, обернувшись, я поняла, что дом расположен вдоль какой-то довольно-таки большой дороги. – Пошли-ка со мной, я покажу кое-что, – проговорила она и вышла из машины, быстро оббежав ее и открыв передо мной дверь, прям как истинный джентльмен, что довольно-таки сильно меня удивило и порадовало. Выйдя из машины, я поежилась, поправив свою куртку и прошла на тротуар, чтобы не мешать Маше закрывать дверь. К вечеру довольно сильно похолодало, а солнце спряталось за серые тучи; очевидно, скоро начнется либо простой дождь, либо самая настоящая гроза. В Питере грозы были чем-то обычным и привычным, все почти всегда носили с собой небольшие зонты, чтобы не оказаться в дураках и не промокнуть до нитки. Девушка подошла ко мне и кивнула в сторону магазина, над входом в который весела яркая неоновая вывеска, горевшая красным – «Аккорд». Неужели она действительно хочет купить мне новую гитару, чтобы я не расстраивалась из-за потери старой? Такого для меня точно никто раньше не делал. Мы пошли ко входу в магазин, и Маша вновь ловко обогнала меня, любезно открыв дверь и пропустив меня пройти первой внутрь. Улыбнувшись в предвкушении, я быстро прошла в магазин и сразу же начала осматриваться: мы попали в помещение, где на стояли или висели самые разнообразные гитары, начиная от электрогитар и заканчивая всякими электроакустическими и простой акустиком. Повернувшись, я увидела небольшой коридор, который соединял эту комнату с помещением, в котором стояли фортепиано и пианино, синтезаторы и какие-то стойки для них. Кажется, что впереди было еще много подобных комнат с музыкальными инструментами, но меня сейчас интересовали лишь гитары. Подойдя к стойке, рядом с которой стояли три разные гитары, я начала внимательно их осматривать, восхищаясь красотой и дизайном. Никогда мне не приходилось видеть настолько красивых инструментов. Казалось, что все они были сделаны вручную. Маша же прошла следом за мной, но не стала останавливать рядом с выставленными гитарами, сразу же подойдя к продавцу, который настраивал какую-то балалайку, и едва слышно сказала ему что-то, протягивая бумажку. Молодой человек приветливо улыбнулся и, взяв листочек, внимательно прочитал то, что было на нем написано, а после искоса глянув на меня, быстро ушел куда-то. Он вернулся буквально через несколько минут, неся в руках какую-то гитару в чехле, но я не могла увидеть, какую именно из-за чехла.

***

Оказалось, что она заказала для меня гитару еще несколько недель назад, когда я только начала жить у нее после больницы. А музыкальный инструмент был по-настоящему красивым, что говорило о том, что у нее определенно был вкус: корпус гитары был глубокого, темно-синего цвета, похожего на глубокий океан; гриф и накладка на деку – черные, что прекрасно сочетались с корпусом; струнодержатель так же был черным, а колки были матовыми и над ними была золотистая надпись. Маша сказала, что не сможет вернуть мне уничтоженный автограф, зато запросто нанесет на гитару свой собственный, если я того захочу. Если говорить честно, то это было безумно мило с ее стороны, потому что мой любимый певец вряд ли еще когда-нибудь встретиться в моей жизни, а вот она… Я до безумия хочу, чтобы она была частью моей жизни. Вот только пока что подобной возможности мне не представилось, зато гитара вновь была у меня в руках, и я должна была хорошенько привыкнуть к ней, поэтому весь вечер мне удалось уделить музыки. Пальцы не забыли нужных движений и с легкостью перебирали струны, зажимая нужные аккорды, а я с каждой минутой вспоминала все новые песни и мелодии, которые сразу же играла. Девушка посидела со мной полчаса, а потом глянула на часы и сказала, что ей нужно проверить хоть несколько рефератов, чтобы завтра послушать меня еще дольше, а потом ушла в кабинет, сказав, что я могу приходить в любой момент, когда только захочу. И сейчас настал именно такой момент. Вскочив со своей кровати, я пробежала через всю квартиру, чтобы рассказать Маше о том, что придумала начало для своей песни, слова которой были написаны мной еще в одиннадцатом классе. Мне даже не пришло в голову, что она может быть занята, поэтому я ворвалась в кабинет без стука и без предупреждений, просто распахнула дверь и прошла в уже знакомое помещение, которое стало для меня родным за последний месяц. Вот только вошла я не совсем вовремя, потому что как раз в этот момент она медленно стянула с себя майку, стоя ко мне спиной. Резко выдохнув, я замерла на месте и принялась внимательно рассматривать ее… Широкие плечи, придававшие девушке лишь какую-то странную красоту, выступающие лопатки и татуировка, расположенная между ними. Это был череп, окруженный цветущими розами; вся татуировка была выполнена в черно-белом цвете, но при этом очень сильно завораживала. Я не могла понять, сколько прошло времени, потому что просто стояла на месте и рассматривала девушку, которая была передо мной. На ней не было лифчика, а майку она держала в руках. В низу живота вновь приятно потянуло и, не сдержавшись, я сделала шаг к ней, но дверь неприятно и слишком громко скрипнула, когда мне пришлось отпустить ее. Казалось, что в этот момент я даже забыла о том, как нужно дышать, потому что меня охватил дикий страх и сильное возбуждение, желание прикоснуться к ней, провести пальцами по ее спине или спрятаться за ней. Маша медленно обернулась и с улыбкой посмотрела на меня, словно вся эта ситуация была для нее чем-то обыденным. После же она вовсе убрала футболку, которой прикрывалась, и откинула ее на диван. Теперь мне удалось рассмотреть ее обнаженную еще и спереди: рельефный торс точно говорил о том, что она занимается каким-то спортом и следит за собой, а аккуратная, хоть и небольшая, грудь заставила меня возбудиться еще сильнее. По девушке так же было видно, что она испытывает желание: соски заметно затвердели. – Я хочу тебя, – прошептала и нервно сглотнула, вновь делая шаг к Маше, которая с интересом наблюдала со мной, но стояла на месте и не двигалась, как прекрасная статуя.