Любой ценой.

Глава 17. Маша и не нуждалась в дополнительном предложении или еще в каких-то моих словах; девушка быстро преодолела расстояние между нами и крепко обняла меня за талию, заставляя отдаться в ее объятия и забыться в них. Ее крепкие руки скользили по моей талии, изредка касаясь животика и задирая мне майку, чтобы забраться под нее своими ловкими пальцами. Она склонялась и обдавала мою шею горячим, обжигающим дыханием, из-за чего я нервно покусывала губу и совершенно не знала, куда же деть руки. В конце концов я обняла ее за шею и, потянувшись вверх, прильнула к ее губам, завлекая в столь желанный и настойчивый поцелуй. Девушка впервые не стала медлить и взяла все в свои руки; она покусывала мои губы своими, ласкала их и проводила по ним кончиком языка, постоянно прикасаясь лишь мимолетно, словно хотела раздразнить. Мое дыхание уже давно сбилось, но я продолжала упорно тянуться, чтобы украсть еще один ее поцелуй, чтобы быть максимально близко к ней, чтобы слиться в одно целое. Она же продолжала целовать меня, не позволяя мне действовать самостоятельно, постоянно брала все в свои руки. Еще крепче сжав мою талию, девушка резко развернула меня и, чуть приподняв, донесла до своего рабочего стола, отталкивая ногой кресло в сторону и усаживая меня на него. Я тихонько простонала и принялась руками смахивать со столешницы все мешающие вещи, которые с грохотом посыпались на пол, но все равно остались незамеченными. Маша опустила руки и медленно развела мои ноги в стороны, поглаживая пальцами внутренние стороны бедер, приближаясь к коротким шортам. Вот только она моментально убрала руки, когда прикоснулась к ткани и коварно улыбнулась. – Маш… Машенька… – прошептала я прямо в ее губы и вновь прикоснулась к ним своими, попытавшись хоть немного побыть самостоятельной и независимой. Но девушка не позволила мне сделать это, аккуратно взяв меня за подбородок и чуть приподняв мою голову, не разрывая наш поцелуй. Кончиком языка девушка раздвинула мои губы и медленно провела по деснам, после скользнув к небу. Выгнув спину, я прижалась к ее груди и слегка поёрзала на месте, словно случайно потеревшись о Машу. Разорвав поцелуй, она еще сильнее склонилась, прикоснувшись губами к моей шее и принявшись покрывать ее легкими и мимолетными поцелуями. Ее губы были мягкими, манящими и слегка шершавыми, словно из-за холодного ветра обветрились, но это придавало лишь какой-то остроты ощущений, доставляло большее удовольствие. Запрокинув голову, я предоставила ей еще больше места для поцелуев, чем девушка моментально воспользовалась, начав целовать чуть болезненнее, оставляя после себя небольшие красноватые следы, которые мне придется закрывать шарфом, если захочу пойти куда-либо. Но сейчас это не имело никакого значения. Она проводила кончиком языка по засосам, слегка прикусывала кожу, а руками уже забралась под майку и поглаживала низ животика, касаясь кончиками пальцев резинки трусов. А что если… Если это все лишь на один раз, на одну ночь? Я уперлась руками в ее плечи и немного оттолкнула от себя, посмотрев прямо в ее выразительные и красивые глаза, в которых сейчас можно было увидеть слишком многое. – Подожди… Пообещай, что ты завтра утром никуда от меня не уйдешь и что не забудешь все точно так же, как и прежде. Умоляю, пообещай мне это. – Малыш, я никогда ничего не забывала и никуда я от тебя не денусь. Никогда, – прошептала она и улыбнулась настолько тепло и по-родному, что я просто растаяла от такого. Никто еще не признавался мне в своих чувствах настолько необычно и мило. Я люблю тебя, слышишь?! Люблю. Запустив пальцы одной руки в ее волосы, я вновь прижала девушку к себе еще сильнее, позволяя продолжать столь мучительные и прекрасные ласки, сводившие с ума и заставлявшие метаться из стороны в сторону. Она больше не останавливалась, лишь сорвала с меня майку, отбрасывая ее, как ненужную вещь, куда-то в сторону и проводя дорожку влажных поцелуев от шеи к ключице. Ее пальцы нащупали застежку моего лифчика и, с легкостью справившись с ней, отправили вещь вслед за майкой. Только сейчас я поняла всю ситуацию, наконец-то сумела осознать ее серьёзность и покраснела, смущенно отводя взгляд в сторону и закусывая губу, чтобы не застонать снова. Но Машу было уже невозможно остановить, да мне это и не было нужно, потому что я до безумия хотела продолжения, хоть и боялась того, что будет дальше. Двумя пальцами она сжала мой сосок и заставила резко выдохнуть, вздрогнув и принявшись дышать еще чаще, чувствуя, как приятный узел внизу живота затягивается все сильнее и сильнее. Она так рядом, насколько близко… Как я всегда и мечтала, но даже думать невыносимо, невозможно и так сложно сейчас. Девушка наклонилась еще сильнее и обхватила губами второй, уже затвердевший от возбуждения сосок, заставив застонать и окончательно перестать сдерживаться. Она сжимала его, покусывала и чуть оттягивала, быстро-быстро задевая его кончиком языка и покручивая пальцами второй. Маша чуть отстранилась и, посмотрев на мою реакцию, коварно улыбнулась, быстро стянув с меня короткие шорты и откинув их куда-то. Время потеряло для меня всякий смысл, все слилось в одно сплошное удовольствие, которое захватывало меня с головой, заставляя тонуть в ее ласках и терять разум. Девушка опускалась с поцелуями все ниже и ниже, прикасаясь губами к моему животу, сжимая пальцами бедра, легонько хлопая по ним и заставляя меня вздрагивать, нервно кусая губы и ожидая большего. А ведь мне столько раз говорила, что первый раз – больно… Но я ведь точно знаю, что хочу этого! Опустив взгляд вниз, наши глаза встретились, и девушка потянула меня к себе, заставляя наклониться максимально сильно и касаясь моих губами своими, целуя нежно и ласково, легко и мимолетно. – Не бойся. Я не хочу причинять тебе боль и сделаю все очень аккуратно, – прошептала Маша, чуть отстранившись от меня и погладив большим пальцем меня по щеке, чтобы хоть немного успокоить. Вот только это было уже не нужно, потому что от ее слов на душе стало гораздо спокойнее, а страх сменили более нежные и трепетные чувства, которые я испытывала к девушке. Поддавшись вперед, прижимаюсь еще сильнее к ней и цепляюсь ногтями за ее плечи, когда Маша начинает кончиками пальцев проводить по трусикам, надавливая и поглаживая меня сквозь тонкую ткань. Кажется, если она продолжит меня мучить, то я окончательно сойду с ума или вообще потеряю сознание… Вот только девушка больше не желает тянуть и резко срывает с меня последний элемент одежды, избавляясь от меня и широко разводя мои ноги, между которыми сразу же опускается на колени. Она не хочет больше останавливать и тратить время попусту, раздвигая пальцами большие половые губы и задевая кончиком языка клитор. Я судорожно ловлю ртом воздух и тихонько постанываю, кусая губы и постоянно смотря куда-то в сторону, чтобы девушка не смогла увидеть моего смущения. Но она и так все прекрасно знала и понимала, когда начала так ловко и умело ласкать меня языком, заставляя стонать все громче и громче, выгибая спину и еще сильнее прижимаясь к ней; желая быть максимально близко к ней. Она не останавливалась и продолжала доводить меня до предела, отвлекая от всего окружающего и сводя меня с ума. Маша только сумела отвлечь меня от всего, что происходило за пределами нашего с ней мира, как она резко ввела в меня два пальца максимально глубоко. Вскрикнув от боли, которая появилась слишком неожиданно, я вцепилась руками в столешницу, сжимая ее до белизны костяшек и чувствуя, как на внутреннюю сторону бедра попала пара капель крови. Тихонько всхлипнув и зажмурившись, мне удалось хоть как-то сдержаться от довольно-таки чувственной боли и попытаться расслабиться, как когда-то рассказывала мне Наташа, которой это, по словам девушки, помогло ей. Но у меня же пока ничего не получалось, а боль никак не желала уходить, но и Маша не останавливалась, продолжая ласкать меня языком и медленно двигать во мне своими пальцами. Она была такой нежной, делала все чересчур осторожно и аккуратно, не желая причинить мне боли или вреда… Пожалуй, именно это и помогло мне по настоящему расслабиться, а девушка, словно почувствовав это, принялась делать все гораздо настойчивее и быстрее. Обхватывая губами клитор, она легонько покусывала его, сжимая губами и быстро-быстро задевая кончиком языка, отчего боль вновь заменилась новым приливом возбуждения, которое отозвалось приятной дрожью в теле. Простонав томно и протяжно, я откинула голову назад и, запустив пальцы в ее волосы, гораздо сильнее прижала голову девушки к себе, а после еще и на стол спиной откинулась, стукнувшись о него затылком, но абсолютно не заметив боли. Пытаясь отдышаться, я не могла даже глаза раскрыть, чувствуя, насколько тяжело прийти в себя. Маша же поднялась и, взяв меня за руку, подняла и притянула к себе, обнимая еще крепче, чем раньше и прижимая к себе. Она смотрела на меня со счастливой улыбкой и показательно облизывала пальцы, чем вновь начинала дразнить меня и заводить. Мимолетно коснулась ее губ и, коварно изогнув бровь, чуть отстранила девушку от себя. Я внимательно осмотрела ее столь желанное и идеальное тело, к каждому миллиметру которого мне безумно хотелось прикоснуться, потому что уже сейчас я знала, насколько гладкая, бархатная у нее кожа. Правда, во время порыва я оставила на ее плече достаточно длинные красноватые полосы, по которым сейчас осторожно проводила кончиками пальцев. Она манила меня и делала это настолько хорошо, насколько никогда и никому не удавалось… Из-за нее во мне бушевал самый настоящий ураган, а сердце отчаянно отбивало ритм в груди, словно желало пробить грудную клетку. Не сдержавшись, я наклонилась и прикоснулась губами к ее соску, медленно целуя его и изредка проводя по нему самым кончиком языка. С губ девушки сорвался томный стон, чего я и добивалась…

***

Это утро было самым лучшим в моей жизни, потому что проснулась я рядом с человеком, которого по-настоящему люблю, с которым хочу провести всю свою жизни; я хочу стать всем для нее, частью ее жизни. А сейчас, когда Маша лежит рядом, по-собственнически обнимая меня за талию и прижимая к себе, и тихонько посапывает во сне, забавно хмурясь и изредка что-то недовольно бубня. Это стоило того, чтобы проснуться почти на полтора часа раньше, чем обычно. Она казалась такой умиротворенной и спокойной, хотя и крутилась изредка, но зато постоянно прижимала меня к себе, словно боялась, что я могу куда-то пропасть. Интересно, а что снится ей тогда, когда на ее лице появляется тень какой-то таинственной улыбки? Нужно будет обязательно спросить ее после того, как она проснется! Но сейчас, после столь сладостной и прекрасной ночи, которая началась в ее кабинете, а закончилась в нашей спальне, я была чересчур счастливой и уверенной в том, что Маша никогда никуда не уйдет от меня и что больше не станет избегать разговоров, касающихся того, что происходит между нами. Сладко зевнув и поерзав на месте, я уткнулась носом в ее волосы и довольно улыбнулась, вдыхая родной и приятный запах, от которого я медленно, но верно начинала терять голову. Почему она никогда не могла вести со мной так? Почему раньше уперто придерживалась каких-то дурацких принципов, не позволявших нам быть вместе? Не понимаю, что ее останавливало, ведь сейчас все так хорошо и по-настоящему; сейчас я чувствую, что рядом человек, которому не будет на меня все равно. Нужно будет почаще выбивать из нее эти непонятные принципы, вечно все портящие и останавливающие то, что должно было произойти еще несколько месяцев назад. Она ведь не просто так настояла на том, что я должна буду жить с ней, пока полностью не вылечусь; она не просто так ухаживала за мной, хоть и делала это несколько неловко и странно. Да даже то, что она подарила мне гитару, значит очень многое… По крайней мере, для меня. Нужно отплатить ей хоть чем-то хорошим и приятным! Я осторожно выбралась из объятий девушки и поправила сбившееся одеяло, чтобы ей не было холодно, пока мне предстоит приготовить какой-нибудь вкусный завтрак на кухне. Маша недовольно промычала нечто непонятное и принялась крутиться, сжимая в руках край одеяла и натягивая его себе до самого подбородка. И вот как можно быть настолько милой?! Я тихонько выкралась из комнаты, стараясь не создать лишнего звука, который мог бы хоть как-то потревожить ее сон. Я натянула на голое тело по пути огромную майку, принадлежавшую девушке; мне пришлось притащить еще и стул с кухни, чтобы достать до верхней полки в кабинете, на которой стояли все книги по кулинарии. Маша всегда рассказывала мне о том, что очень любит готовить, поэтому она и собирала самые разнообразные книги с рецептами из разных продуктов и разных стран. Сегодня я решила приготовить ей завтрак, а об этом была отдельная большая книга: «Все о завтраках». Забравшись на стул, я потянулась к книгам и чуть не рухнула вниз, потому что сильно не рассчитала и слишком далеко от стеллажа поставила стул. Моментально спрыгнув на пол, пододвинула его еще ближе и вновь забралась к верхней полке, принимаясь вновь выискивать нужную книгу, которой никак не было видно на полке, зато мне на глаза попалась какая-то темно-синяя папка. Кончено, родители всегда говорили мне о том, что лазить по чужим вещам плохо, но сейчас интерес оказался сильнее меня, да и что плохого будет в том, что я просто гляну одним глазком? Взяв папку, мне вновь пришлось спустить вниз и сесть на стул, ведь так было гораздо удобнее смотреть и читать, да и безопаснее тоже. Раскрыв папку, я вытащила из нее какой-то договор, но никак не могла понять, о чем он и для чего вообще. Принявшись быстро перелистывать страницы, никак не могла найти нужной информации, зато на последней странице стояли две подписи: одна принадлежала Маше, а вторая моему… Моему отцу? Да, точно, ведь у него были точно такие же инициалы! Нахмурившись, я открыла первую страницу и начала все подробно рассматривать, чтобы понять, о чем именно идет речь. «Должна выполнять все желания», «ни в чем не должна отказывать», «должна следить за Лисицыной Екатериной Александровной до ее полного выздоровления»… Что это вообще такое?! Он просто нанял мне няньку? Перелистнув страницу я нашла информацию о том, что отец должен будет еще и платить Маше за это все. Причем, довольно-таки приличную сумму. Она что, просто получала за меня деньги все это время?! Сжав в руках договор и несколько помяв его, я начала осматриваться и пытаться найти хоть что-то, что могло оправдать девушку или показать мне, что она ни в чем не виновата; мне нужно было хоть что-то, что могло бы сказать о том, что между нами все было по-настоящему, по правде! Получается, все время она просто притворялась и играла со мной какую-то роль, а сама постоянно бегала к отцу и брала у него деньги за это. Но ведь вчера… Неужели даже эта ночь была просто чем-то наигранным?! Нет, она не могла меня обманывать, не могла причинять такую боль; просто не могла. Но каждый раз после того, как я говорила, что либо хочу чего-либо, либо не хочу, она моментально делала это или, наоборот, не делала, подчиняясь моим прихотям и желанием, что было не похоже на Машу. Как же я раньше такого не замечала? Как же могла не подумать о том, что все было простой ложью! Разве она могла сама предложить мне все это, когда раньше отказывалась даже слушать о том, что нравится мне; сначала она отрицала все чувства, называла меня ребенком, а потом сама же затащила к себе в дом. А вчера… Я сказала, что хочу ее, а она моментально выполнила мое желание! Но ведь всегда говорят подобное, когда хотят человека, так в чем же дело?! Схватив папку с договором, я выбежала в гостиную и схватила свой телефон, который еще вчера кинула на диван. Найдя номер отца в контактах, моментально вызвала его. – Здравствуй, отец, – серьезно и медленно проговорила я, испепеляя взглядом злосчастный договор и никак не решаясь поверить в то, что все раньше было лишь обманом. Сначала нужно поговорить с папой, а потом уже, узнав все у него, вернуться к Маше и высказать ей либо все хорошее, либо все плохое. Она просто не могла так поступать со мной… Не верю в это. – Я знаю, что ты в Москве. Нам нужно срочно встретиться.