Мне не встать без твоей руки

- Смирный, привет. Это Андрей. Макеев просил предупредить – вечерней тренировки не будет, вместо нее будет еще одна дневная, в четыре часа. Там какие-то соревнования у фигуристов. Так что не опаздывай. Счастливо. Как всегда, не дав мне сказать и слова, Кислый отключается. Раздраженно бросаю телефон на кровать. Как же они надоели мне. Все, все до единого. Макеев с его принципами, Кислый с дебильными шуточками, борющийся за правду и справедливость Щукин. Еще и Лаврентьева. После нашей встречи у Ледового все мысли то и дело возвращаются к ней. Какого хрена она не выслушала меня? Почему не дала возможности выговориться? Что вообще она себе позволяет? Корчит из себя Мисс-Я-Такая-Непохожая-Ни-На-Кого, черт бы ее побрал. Я смогу доказать, что она такая же, как все. Надеюсь, тогда она уберется из моей головы. Натягиваю куртку, выхожу из квартиры. До тренировки меньше часа. Нужно поторопиться. Не то, чтобы меня сильно волновало моё очередное опоздание. Просто совсем неохото в который раз выслушивать нытье Макеева по поводу дисциплины в команде. Меня тянет блевать каждый раз, когда я это слышу. Выхожу из подъезда, направляюсь к машине. Некоторое время пытаюсь понять, что же в ее виде меня смущает. Затем понимаю – ночью какая-то сука проколола все четыре шины, тем самым лишив меня возможности вовремя добраться до Ледового. С размаху бью ногой по ближайшей шине, затем разворачиваюсь и иду в сторону автобусной остановки. Найти бы того, кто это сделал. Сломал бы ему пару конечностей. Смотрю на часы, время 15:11. Если потороплюсь, то успею дойти пешком. Меня не очень радовала перспектива двадцать минут толкаться в душном автобусе. Поправляю сумку на плече и направляюсь в сторону дворца.

***

- Смирнов! Тренировка началась 20 минут назад! У тебя часы отстают? Раздраженно закатываю глаза. Может быть, вы просто заткнетесь и продолжите тренировку, а, Сергей Петрович? - Извините. - 50 отжиманий в конце тренировки. Продолжаем. Сухо киваю и выезжаю на лед. Надо же. В детстве я мечтал о том, что стану звездой хоккея и до конца дней буду играть в КХЛ. А сейчас я с нетерпением жду конца тренировки, чтобы поскорее свалить из этого проклятого места. Ненавижу. - Смирнов, не спи! Мало того, что опоздал, так еще и работаешь не в полную мощь. Господи, да отвали ты от меня поскорее. Мне плевать на тебя и твои замечания. - Так, парни, идите все сюда. Объявляю состав команды на ближайшую игру. Первая пятерка: Щукин, Антипов, Пономарев, Костров, Кисляк. Смотрю на довольную рожу Кислого. Он когда-нибудь убирает с ебальника эту идиотскую улыбку? - Вторая: Хлебников, Солдатов, Мышкин, Иванов, Назаров. Так, стоп. А меня куда? В третью? Вы рехнулись, Сергей Петрович? Какой Назаров во вторую? Пиздец. - Третья без изменений, вместо Назарова – Смирнов. Всем спасибо, тренировка окончена. Докатились. С какого перепугу я в третьей? Нет, мне такой расклад совершенно не нравится. - Сергей Петрович, а почему я в третьей? Макеев смотрит на меня так, будто я задал вопрос, ответ на который знает каждый пятиклассник. - А ты не догадываешься? Блять, серьезно? Разве я выгляжу как слепая старушка, умеющая читать мысли? - Это наказание за нарушение дисциплины. Надеюсь, это станет для тебя хорошим уроком. Жду вас завтра, без опозданий. До свидания.

***

Захожу в раздевалку последним, ловлю на себе удивленные взгляды парней. - У меня вырос рог? Что все уставились? - Смирный, чего Макеев к тебе так цепляется? Чего вы уже не поделили? - А я у него жену увел. Стоящий рядом Антипов нервно сжимает кулаки. - Че ты сказал? - Боже, Антипов, побереги нервы. Я шучу. Ты знаешь, что значит это слово? И, не дав парню возможности ответить, направляюсь к выходу из раздевалки. - До завтра!

***

Глубоко засунув руки в карманы куртки, направляюсь к выходу из Ледового. Единственная мысль – пойти в бар и выпить там чего-нибудь, для успокоения нервов. Открываю тяжелую дверь, выхожу на улицу. Мерзкая погода, ненавижу зиму. Вдруг замечаю поднимающуюся по ступенькам Лаврентьеву. А она-то что здесь забыла? Уж не меня ли повидать захотела? Становлюсь перед девушкой, лишая ее возможности пройти внутрь. - Рад тебя видеть, принцесса. Неужели, соскучилась? Некоторое время молча смотрит на меня, затем бормочет: - Дай пройти. Пытается прорваться к двери. Дурочка. Ты не сможешь этого сделать, пока я не захочу. - Ну-ну-ну. Мы так давно не виделись. Не хочешь выпить чашку кофе и обсудить все, как раньше? Бледные щеки девушки медленно покрываются красными пятнами. Верный признак того, что Лаврентьева злится. - Ты издеваешься надо мной, Смирнов? Ты серьезно считаешь, что я буду с тобой разговаривать после всего, что ты сделал? Хрена с два! Я по-прежнему думаю, что ты последняя сволочь, Леша. - Надо же. Ты думала совсем по-другому, когда прыгала ко мне в постель, а, Лаврентьева? Слова сами срываются с моих губ. В этот момент мне хочется сделать ей больно. И я отчетливо понимаю, что это задевает ее. Даша молча смотрит на меня, видимо, пытаясь справиться с эмоциями. Затем выдыхает и подходит ближе. - Слушай, Леш. Откуда в тебе столько яда, столько ненависти? Неужели тебя родители не любили в детстве? Неужели мама не рассказывала, что… - Заткнись! Яростно отталкиваю Лаврентьеву от себя. Мое детство – запрещенная тема. Никто не имеет права говорить об этом. Никто, даже она. Даша растерянно смотрит на меня, затем, воспользовавшись замешательством, подбегает к двери и скользит внутрь, оставив меня наедине с воспоминаниями. Подольск. 11 лет назад. - Какого черта ты сделал со своим костюмом, сопляк? - Мам, я не специально. Это Градов из 9-Б, он постоянно ко мне придирается. Я ведь тебе рассказывал вчера, помнишь… - Это не мои проблемы! Я неделю назад купила тебе этот костюм. Мы не можем позволить себе покупать тебе каждый раз новый костюм. Ты что, не можешь постоять за себя? Ты мужчина, а все еще прячешься за маминой юбкой. Не думай, что я до свадьбы буду вытирать за тобой сопли, Леша. - Но мам… - Никаких мам. Немедленно иди в свою комнату и делай уроки. И не смей показываться мне на глаза до завтрашнего утра, ты наказан. Разочарованно разворачиваюсь и плетусь в свою комнату. Мама не любит меня, я это знаю. Она родила меня, чтоб выйти замуж за папу. Случайно услышал, как она говорила об этом с тетей Ирой, одной из своих многочисленных подружек, до ужаса похожих одна на другую. Они любили собираться в большой комнате и обсуждать, как ловко они обманывают своих мужей, думая, что я ничего не слышу. Но я слышу. И понимаю. Захожу в комнату, сажусь на пол около кровати. Слышу, как мама в который раз жалуется отцу по телефону на то, какой у них отвратительный сын. Потом слышу звук закрывающейся двери, мама ушла гулять. Она часто так делалает, но всегда возвращается до прихода отца и тот, как последний дурак, думает, что она все время сидит дома. Мне очень хочется, чтобы папа узнал всю правду о ней. Но я знаю, что отец не поверит моим словам, решив, что я просто избалованный мальчишка, желающий привлечь к себе как можно больше внимания. И тогда я решил сделать так, чтобы он сам все увидел. - Смирный, ты чего завис? Голос Кислого отвлекает меня от малоприятных воспоминаний о детстве. Встряхиваю головой, поправляю съехавшую с плеча сумку. - Просто задумался. Счастливо, Кислый. Быстро спускаюсь по ступенькам, направляюсь в сторону спорт-бара. Единственное, чего мне сейчас хочется – выпить. Выпить и придумать, как отомстить Лаврентьевой. В который раз она, сама того не зная, задевает меня за самое больное. Ну что ж. Теперь моя очередь.