due
4 марта 2016 г., 13:07
Вместо вечного покоя, вместо Рая или вечных пыток Ада Владимир Романов, студент-историк, влипнувший-таки в презабавнейшую историю, получил по затылку кафельным полом. Постепенно зрение прояснялось, чего не скажешь о его разуме. Границы зримого расширялись, и он видел сероватый потолок в трещинах, деревянную вешалку с зимними куртками где-то справа и часы с кукушкой почему-то там же, на потолке. Большая стрелка (единственная стрелка на этих часах) замерла где-то около цифры четыре.
Сил на то, чтобы встать, не было, на то, чтобы удивляться происходящему — тоже, на то, чтобы возмущаться и качать права, — тем более.
— Тшшш. Привет, — перед его лицом возникло круглое девичье личико, бледное и веснушчатое. Не Гера, другая незнакомая девчонка. Она была скорее откровенно некрасивой — широкоротой, с небольшим плоским носом и какими-то по-рыбьи прозрачными глазами.
— Шшшш. Не надо так обо мне думать, я обижусь. Лучше поспи.
Девчонка ткнула ему в лоб мизинцем. Володя заметил на конце пальца маленький зелёный огонёк. Мир вокруг расплылся, и парень плавно ушел в объятия Морфея.
Она повернулась ко второму телу, развалившемуся чуть поодаль, ближе к кухне. Её помощь была не нужна. Гера уже самостоятельно пришла в себя.
— Где Матвей? — Гертруда рывком попыталась встать, но у нее на плечах будто лежала неподъемная тяжесть. Она опустилась на одно колено и уткнулась лбом в крашеный белой краской дверной косяк. – Яра, где Матвей?
— Он… — Яра замялась. — Ну, где-то он точно есть, но не здесь.
— Давно?
— Шесть минут девять секунд назад. Сказал ждать гостей и ушел Тёмной Дорогой прямо из кухни, — девочка умоляюще сложила руки. — Я правда просила его остаться. Сказала, что его помощь будет нужна в любой момент.
— Ты не виновата, — Гера смягчилась. — Его не удержать на месте. Ни тебе, ни мне, ни кому-либо еще.
Она медленно поднялась, опираясь на стену, вышла в тесную кухню и уронила свое ослабшее тело на табуретку. Яра села на соседнюю.
— Сколько меня не было? — Большая кружка спланировала перед ней на стол. В неё тут же прыгнул чайный пакетик, пять кубиков сахара и маленькая ложечка. Чайник с крутым кипятком резво подскочил и, расплескивая содержимое, наполнил Герину кружку водой.
— Два, третий час пошёл.
— Ты знаешь, где твой брат прячет живность для гаданий? — Гертруда меланхолично размешивала чай ложечкой, стуча ею о края стакана.
— В кладовке в шкафу. — Глаза Яры округлились. — Ты хочешь гадать на них?
— Да, принеси-ка мне кого-нибудь пожирнее. Лучше крысу или кролика.
Девочка пулей выскочила за дверь.
— И что? Она же сейчас вернется. — На кресле в углу появился темноволосый молодой человек. На синей футболке отчётливо были видны пятна крови. Кровавые подтеки были также и на шее, и на подбородке. Еще не высохшие капли стекали за шиворот майки.
— Нет. Она ещё полчаса будет выбирать. Сначала Яра возьмет кролика, но он будет такой милый и пушистый, что ей захочется с ним поиграть. Потом она назовет его Пушистиком, и сразу же пожалеет отдавать мне. Так что жди свою сестру не меньше чем часа через полтора. Появится тут с виноватой мордочкой и будет слезно просить прощения за то, что все животные сбежали.
Парень довольно хмыкнул.
— Ты нашла наследника. — Это был не вопрос, а утверждение.
— Они тоже его нашли.
— А я нашел их. — Он ухмыльнулся.
Гера устало прикрыла глаза. Слишком много сил она потратила и слишком мало времени прошло, она еще не восстановилась. Её лицо вмиг побелело, а тело обмякло и резко накренилось вбок, явно желая встречи с полом. Стул наклонился, и две его ножки поднялись в воздух. Гера, увлекаемая силой притяжения, разом соскользнула. В нескольких сантиметрах от пола её падение замедлилось, и Гертруда плавно опустилась на кухонный кафель.
***
Ворчание Матвея, казалось, могло бы разбудить и мёртвого, так громко оно звучало. Маг безуспешно доказывал кому-то что-то невероятно важное. Гера прислушалась. Собеседником Матвея была женщина с глубоким грудным голосом, от которого в голове гудели колокола, и волхва тут же признала Марфу. Ей даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять это. Милая заботливая Марфа наверняка принеслась по первому же зову. — Вбила себе в голову… Почему она должна спасать этого наследника? Разве мало достойных? Разве её никто не ждет дома? Разве я её не жду? — заходился Матвей. Гера знала, что сейчас он расхаживает по комнате, обгрызая ногти, о чем говорили соответствующие звуки. Он всегда делал так, когда нервничал. — А кто достоин? Ты, маг? Или твоя сестра? Девочка благословлена Пантеоном. Она волхва! Её долг защитить… — Но разве мало волхвов?! — Матвей перебил целительницу, зло толкнув стул. Стул жалобно покачнулся, но не упал. Такова его стулья доля. Все вымещают на нём зло, а он молча всё сносит. Если бы этот стул был в состоянии мыслить, то непременно загордился бы от того, какой он все-таки терпеливый. И заодно непременно бы подумал, что именно он самый достойный из всех достойнейших. — Мало… — Женщина глубоко вздохнула. — Её силы на исходе, но состояние не критическое. Однако не думаю, что твои стенания — это то, что можно слушать в любом состоянии. Иди хотя бы отмойся. Закровил тут всё… — Она вытолкнула Матвея за дверь. — Дура ты, Марфа, — с горечью сказал маг закрывающейся двери, немного потоптался, но всё-таки ушел отмывать кровь.***
Владимир Романов, в миру просто Володя, тот самый студент истфака, с которого автор начал повествование и который так незаслуженно был отодвинут на некоторое время на второй план, пришёл в себя. Пришёл окончательно и бесповоротно. И тут же ушёл обратно, залипнув на ядрёные обои в зелёную лягушечку, коими была обклеена вся комната. События, происходившие с ним на протяжении этого вечера, выглядели нереальными настолько, что ему казалось, будто он нажрался в честь успешно закрытой сессии до невыносимо бредовых галлюцинаций. Проанализировав ситуацию и своё положение, он обнаружил, что ему всё-таки в большей мере комфортно, чем нет. Кто-то озаботился тем, чтобы уложить его в кровать, любезно накрыв парочкой ватных одеял, под которыми он насквозь вспотел. На кресле напротив, раскачиваясь, сидела плосконосая девица. Та самая, которую он видел некоторое время назад. На её коленях, смешно дёргая розовым носом, расположился кролик. Расположился, надо сказать, весьма вольготно, ощущая себя хозяином положения, и находился в полнейшем экстазе от интенсивных почесываний за ухом. Дверь открылась, и в дверном проёме показалась Гера. — Вов… Герта раздвинула шторы и распахнула окно. В комнату ворвался лёгкий ветерок и солнечный свет. Лягушки с обоев куда-то ускакали. Вероятно, принимать солнечные ванны. Теперь там остались одни вполне удобоваримые кувшинки. — Где мы? — задал он единственно логичный и возможный в этой ситуации вопрос. — Ну… — Она неопределённо покачала головой. — Теоретически мы всё ещё в Москве. Ты же удовлетворишься этим ответом? — Допустим, — Володя сжал виски пальцами, как бы сосредотачиваясь. — А... Что случилось?Зачем я понадобился тем ребятам? Ну… чтобы… того? — Да уж… Запустили череду событий, нечего сказать. — Гера проигнорировала его вопрос и, повернувшись к нему лицом, оперлась спиной на подоконник. — Теперь, по канону, я должна тебе все рассказать, так ведь? — По какому канону? — Володино лицо выражало чистейшее недоумение. — Ну как же. Спасти — есть. — Гертруда загнула палец. — Привести в незнакомое место — есть. Странные незнакомые тебе люди, — она кивнула в сторону Яры, — есть. Рассказать, что происходит – нет. — И что происходит? — Так уж вышло, что ты оказался последним из живущих ныне Романовых. По прямой линии. Магической линии, я имею в виду… — Серьё-ё-ёзно? — с издёвкой протянул Вова, перебив ее. Гера недовольно хмыкнула. – Ты, наверное, определила это по моей аристократической фамилии? В комнате снова повисло неловкое молчание. Девушка расковыривала краску на подоконнике, а новоиспечённый наследник злился от того, что его считают наследником. Такие шуточки надоели ему ещё в школе. Между прочим, Романовы — очень даже распространенная фамилия, и, стало быть, Герта могла и ошибаться. — Я отслеживала династию Романовых еще до того, как Михаил взошел на престол. Так что ошибки быть не может. Даже будь ты сейчас каким-нибудь Дрищежопкиным в результате беспорядочной смены фамилий твоими предками, мы бы тебя нашли. — Вообще не смешно, — его удивляло, что вся эта ситуация ни капельки его не удивляла. То есть Володе казалось, что он сейчас должен либо рвать и метать, требуя объяснений, отрицая все и моля вернуть его обратно, либо пребывать в глубоком шоке, но… Ничего не было. Всё это, начиная с утра и до текущего мгновения, — всё казалось ему таким нормальным и обыденным. — Ладно, прости, погорячился. Но какой тогда смысл тем... ну, этим... нападать на нас? Ну, в смысле, наследник и наследник. Что с того? Король несуществующего престола, ха! — он нервно сглотнул. Что-то в этом всё-таки заставляло его волноваться. — Нет, они не хотели тебя убивать, если тебя это интересует, — вмешалась Яра. — Ты был им нужен живой и невредимый. Что толку им от тебя мертвого, если с твоей смертью угаснет род и источник безграничной магии, откуда Романовы черпали свою силу почти тысячу лет, будет закрыт для них навсегда. И для других тоже. А вот пока ты жив, есть несколько способов добраться до магии. Чтобы использовать ее в своих целях, разумеется. — Каких целях? — Лучше бы ты спросил, какие способы, — девица хихикнула, но, перехватив взгляд Геры, подавилась смешком и уже более серьёзно ответила: — В разных. Кто-то желает заполучить власть над этим миром, кто-то над другим, есть те, которые желают смерти всем ныне существующим мирам. Богатство, девочки, войны — развлечения на любой вкус доступны, если ты черпаешь силы из правильного колодца, — подытожила Ярослава и снова хихикнула. — Не пугай его, Яра! — Герта шикнула на девчонку, чтобы она замолчала. Не успел он сказать, что ничуть ему не страшно, как дверь отворилась и в комнату зашла женщина. Она была невысокой, но достаточно полненькой, чтобы её походка походила на передвижения Колобка. — Как вы себя чувствуете, наследник? — Странные, немного извиняющиеся полувопросительные интонации проскользнули в её голосе. Володя неопределённо пожал плечами. В равной степени это могло означать как «да нормуль, помаленьку», так и «штырит вообще по жёсткому», а также в какой-то мере содержало в себе вопрос «что за <вырезано цензурой> здесь происходит?». Но женщину, казалось, уже не интересовал ответ, она мгновенно переключила внимание на другое. — Что ты, что твой брат! Кыш отсюда! — Она цыкнула на девчонку с кроликом, и та, фыркнув, пулей выскочила за дверь. — Дурдом какой-то. Женщина грузно опустилась в кресло. — Кто позволил тебе покинуть постель? Кинулась проверять наследника, а о себе ты подумала? Спасла ты его уже! Гертруда промолчала. — Маг твой места себе не находит. Весь изнервничался! — Марфа, уходи, — Гера отвернулась, смотря в окно. Женщина осталась сидеть в кресле. — Марфа, я серьёзно. Дай ещё пару минут, пожалуйста. Марфа грузно встала. — Марфа, приходи. Марфа, уходи. Пожалели бы мои старые ноги. — Она вышла за дверь, и ещё некоторое время можно было слышать её ворчание. — Не в престоле дело, понимаешь? Не в престоле! — Гертруда, вздохнув, вернулась к старой теме. — Дело в наследии, в том, что оно содержит. В его магической составляющей и в том, что оно может дать. Она отвернулась к окну. — Мир рушится. Раскалывается на части. Наследие… Твое наследие сделало бы существенный перевес в сторону того, кто бы его получил. — То есть, силы Добра нуждаются во мне? — Нет никакого Добра, как и никакого Зла. Тебе стоило бы уяснить это для себя. Хотя вот Хорошие и Плохие есть, это да. Просто это понятие ужасно субъективное, — она улыбнулась и подмигнула ему. — Но ты вполне можешь относить себя к Хорошим, если тебе так проще. Всё-таки мы все здесь боремся ради общего блага. — И какой тогда смысл… Гера не ответила, уставившись в окно. Ей было видно то, чего не видел Володя в силу своей неопытности, да и просто ввиду того, что с кровати, на которой он сидел, не было видно окна. За окном расстилалось бескрайнее поле. Она, на самом деле, не была уверена, поле это или море: реальность в этом преображённом магией месте была столь зыбкой, что в неё можно было погрузить руки и почувствовать, как сквозь пальцы протекают отдельные волокна, из которых эта реальность была соткана. Но она не должна была быть такой. Реальность растворялась, и Гера, и все присутствующие в этой квартире это знали. Можно сказать, что это место возникло здесь именно из-за этого: магия всегда все сгущала и делала более существующим, более реальным. Своим колдовством они поддерживали этот мир, не давая проказе расползаться дальше. Иногда ей казалось, что Боги покинули их, оставив своих детей в одиночестве расхлёбывать самим то, что заварили сами Великие. — Ну-ка, всё, время вышло, поди вон, волхва! — В комнату опять зашла Марфа. Большая глыба домашнего тепла, которой, впрочем, невозможно было не подчиниться. В её руках была чашка с чем-то ароматным и дымящимся, которую она передала Володе. Новоиспеченный наследник удивленно принюхался. Запах был незнакомый. — Оставь его до времени. Он впервые испытал на себе магию. — Но, Марфа! — возразила девушка. — Я должна ему всё рассказать. Сейчас, пока не… Но встретившись с взглядом Марфы, Гера как-то разом поникла и покорно вздохнула. Ах, лучше бы она еще трижды встретила тех громил, чем начала перечить Марфе, когда та, в свою очередь, заботится о чьём-то здоровье. — Отдохни, наследник, — полная женщина поклонилась, — тебе сейчас нужен только сон. И они вышли, оставив Володю наедине с собой, вопросами и растворяющейся реальностью.
