Узастая сказка

Формально, в мире всего семь повелителей, правящих мудро (и не совсем) на отведённых для них землях. Кто-то воспарил над облаками, кто-то ушёл под землю, а кому-то приглянулась пустыня. Но не все подчинялись семи королям, не все могли пользоваться привилегиями, которые предоставлялись жителям королевств. По большей части это были неразумные животные, потому как глупо отказываться от защиты в опасном магическом мире и от приятной компании, состоящей из населения. Те же, кто имел серое вещество в голове и жил сам по себе, был либо безумцем, либо обладал такой силой, что подчинение лидеру для него не имело смысла. Впрочем, появление этого существа всегда ознаменовало то, что правителю бросают вызов. – Сначала, – начал король, держа в руке трубку. – Я думал, что ко мне пожаловали вампиры. Сам знаешь, бледная кожа, диковатый взгляд. Ренджиро медленно кивнул, не сводя глаз с собеседника, буквально, сканируя его взглядом. Так уж повелось, что смертным грехам наплевать на титул человека, ходящего по земле. Король он или нет – он, прежде всего, жертва. – Если бы вампиры хотели напасть – они бы не стали посылать ко мне теплокровную пешку. Аваритиа рассмеялся, растянув губы в улыбке, больше напоминающей оскал. Он хорошо изучил поведение кровососов за долгие века своего существования и, в лучшие годы, когда от вампиров ещё пытались избавиться, отрубая им головы или замуровывая под каменными плитами, он одарил их воистину животной жадностью до людских внутренностей. Кажется, подобные поступки навеяны таким человеческим чувством, как жалость, ведь бедных беспомощных кровопийц никто не жалел, а они, ведомые им, разрывали людей на части. Кто-то, кстати, и по сей день питается людскими сердцами, мозгами и не рождёнными детьми. А теперь под его властью дитя вампиров, ещё достаточно живое, чтобы есть фрукты и овощи, но уже достаточно мёртвое, чтобы поддаваться воле смертного греха. Ну, или воплощение алчности просто ностальгирует по лучшим дням. – Это обыкновенный человек, Твоё Величество, – ответил Ренджиро. – Каждому нужна пища, в том числе и мне. Я же не забираю душу кого-то из твоей семьи или друзей. – Но вполне можешь, – Микото едва заметно улыбнулся. – Присутствие смертного греха тяжело ощутить, если только он не изменял память носителя. Аваритиа нахмурился, исподлобья глядя на Суо. Память человека – вещь довольно упругая и изменчивая, даже маленький слабый демон способен вызвать амнезию или, как говорится, вывести механизм людской психики из строя. Да, чтобы Юкико стала идеальным носителем, над ней пришлось усердно поработать, стерев из памяти девчонки абсолютно все счастливые моменты, поселив в её душу страх и разочарование. Жадность рождается из нужды, а нужда из бессилия. Кто бы мог подумать, что стражники короля – Ята и Камамото – захотят набрать абрикосов из её сада? Кто бы мог подумать, что озлобленность ведьмы и её одержимость заставят её проникнуть в замок с желанием вернуть себе украденное? Что случилось – то случилось, и сейчас, сидя за одним столом, мужчины понимали, что объявляют друг другу войну. – Ренджиро, ты дома? – сонно спрашивала Ёсикава, спускаясь со второго этажа её домика в большом дереве по винтовой лестнице. Прислонившись плечом к стене, ведьма задумчиво смотрела на Аваритиу, после чего встретилась взглядом с королём. Девушка мгновенно изменилась в лице. Всего за секунду она уже успела представить, как её дом сожгут, а её саму отправят на гильотину под радостные вопли горожан. Даже предвидела, что лезвие будет ржавым, дабы ведьма не умерла мгновенно, а на досках она нахватается заноз. – Как спалось? – спокойно спрашивал Микото, переведя взгляд на потолок. – Хорошо, – нервно прохрипела Юкико. – А Вы… как? Суо заулыбался в ответ, держа трубку зубами и потирая её рукой. Чем там можно было снять одержимость? В обычной ситуации хорошо было бы провести обряд экзорцизма, однако, смертный грех действует куда тоньше и хитрее обыкновенного демона, питаясь не просто душой человека, а самим человеком, существуя, можно сказать, в его крови. Кровь проходит черед все органы и мышцы, в том числе и через сердце. Сердце. И, вновь посмотрев на Ёсикаву, растеряно опустившую взгляд, он подумал, что завести роман с ведьмой будет не таким уж и плохим времяпровождением. Во всяком случае, куда более интересным, чем ошиваться в замке, слушать нотации от эльфийского короля и смотреть на резвящихся драконов, на которых жалуется Кусанаги. – Надеюсь, ты не вегетарианка? – Нет, – Юкико передёрнуло. – Давно так не охотился, – заулыбался король, с улыбкой указующе кивнув на добычу. – Ещё бы готовить умел, Твоё Величество. – Недовольно квакнул Ренджиро, держа лапками ручку сковородки, стоявшей на раскалённых докрасна камнях. – Ренджиро, – упрекнула лягушку Юкико. – Что? Я уже жаба. Что может быть хуже, Ёсикава? – Лягушачьи лапки, – ответил за девушку король. Юкико впала в секундный ступор от услышанного и, глядя на короля, в эти короткие мгновения, переполненные тишиной, готова была поклясться, что слышала как у него заурчало в животе. *** Тем временем, в маленький домик Ёсикавы по натоптанным дорожкам отправились ещё два гостя, а, практически следом за ними, ехал и третий. И, если последнему нужно было ещё нагнать первых, то сами эти первые развлекали себя тем, что плевались ядом. Поначалу они шли, игнорируя друг друга, потом их тихая ненависть перешла на уровень «познакомь лицо этой выдры с веткой дерева», а уже после, когда низкие кусты сменились многовековым абрикосовым садом, они просто начали ругаться. – Красная, – сквозь зубы проговорила Акина. – Шапочка. – Блохастая, – буркнула в ответ Сора, мрачно поправлявшая капюшон алого дождевика. – Псина. И почему из всех существующих людей в мире они встретились именно друг с другом? Ямагути всей душой ненавидела род Симидзу, один из представителей которого съел её бабушку вместе с ней. Старушка из жалости угостила отощавшего раненного волка одной из разводимых ею куриц и никак не могла ожидать, что хищник окажется самым настоящим оборотнем. У Акины также были причины ненавидеть Сору. Дело в том, что съев эту дрянную девчонку, один из её родственников подавился её дождевиком и задохнулся. С тех пор оборотни стороной обходят абсолютно всех людей в красных головных уборах, наплевав на объяснения Акины, что их можно снять и, тем более, что двухметровые лесорубы совсем не являются маленькими девочками. Они обе шли к Юкико, но с разными целями. Симидзу хотела слетать на недельку в земли фиолетового короля, позагорать на пляже и посмотреть на священных кошек, поэтому и решила оставить на опеку парня, превращённого в подушку. Ямагути же интересовали волшебные книги с картинками, хранящиеся в ведьмином доме, которые Юкико гордо называла мангой. – Акина, – задумчиво начала Сора. – Может, ты обрастёшь шерстью и… фьють отсюда? Я пойду не спеша, подожду, пока ты уйдёшь из дома Юки. Симидзу резко остановилась, хмуро глядя вперёд, явно недовольная подобным заявлением. – Ну что ты, Сора? На небе такие чёрные тучи – явные вестники грозы. Думаю, дома за тебя будут волноваться. – Правда? Меня не боятся отпускать из дому в бурю после того, как я увидела волчьи внутренности. Переведя взгляд на небо, девушки задумались над тем, было ли оно хоть раз в красном королевстве таким неестественно чёрным? Молнии сверкали над непроницаемыми облаками, из-за которых были видны лишь рассеянные лучи. Раскат грома сопровождался порывом сильного холодного ветра, поднявшим в воздух засохшие листья и пыль. Закрыв лицо руками, Симидзу потащила за руку Ямагути к ближайшему дереву, прячась от буйства стихии за его стволом. И вскоре, выглядывая из-за своего ненадёжного укрытия, ведьма увидела причину резкой перемены погоды. Это был зверь, очень похожий на оленя с белоснежной длинной шерстью, дававшей возможность животному выживать в суровом климате. Мэта-айво. В трёх чёрных рогах зверя сосредотачивалась чистая магия, принявшая цвета радуги и плотным куполом защищавшая животное. Оно было испугано. Мэта-айво тихо приближался к спрятавшимся девушкам, оставляя на траве ледяные следы от чёрных копыт. И стоило Акине встретиться с этим взглядом, в котором было куда больше разума и человечности, чем у многих людей, сердце девушки замерло. Магия, окружавшая мэта-айво сжалась, вновь собираясь в его рогах, превращая шторм в куда более дружелюбный, но холодный дождь. А в следующие мгновения ведьма и её спутница испуганно охнули, увидев на белоснежной гриве кровавые следы, увидев упавшего на могучую шею животного эльфа. Эльфа с арбалетными стрелами, торчавшими из спины. *** В маленьком домике в дереве воцарилась большая паника. Оборотни, что бы о них не говорили, обладают обширными познаниями в медицине, хотя бы благодаря тому, что совсем недавно вампиры придумали извращённый способ причинить им вред, используя серебряные пули. Всего за пятьдесят лет дети полнолуния стали лучшими врачами в мире. Это произошло из-за способности серебра отравить их кровь и из-за звериной гордости, не позволявшей им показать перед выпендрястыми клыкастыми своей слабости. Однако знания Симидзу уничтожались страхом. Страхом причинить больший вред человеку, страхом лишить его жизни своими действиями. Руки девушки тряслись, а дыхание сбилось, но всё же, она пыталась оказать эльфу первую помощь. – Магия драконов способна исцелять, – тихим от волнения голосом произнесла Ёсикава. – Так ведь? – Не тот случай, – отрицательно покачал головой Суо. Ямагути застыла на коленях у кровати рядом с эльфом, закрыв глаза и тихо напевая молитву. Жрицы королевств носили головные уборы в цвет силы правителя. История о Красной Шапочке и её бабушке вызвала чуть больше тёрок между вампирами и оборотнями, чем обычно. Жрицы исцеляли, вселяли надежду, счастье, используя лишь свою духовную силу, а, соответственно, продлевая человеческий век. Чем больше пищи вокруг, тем уменьшается шанс выпить кровь одного и того же человека дважды. Вампиры – народ гурманов, любящих разнообразие. – Мы не можем сидеть сложа руки, – в панике, Акина ходила из стороны в сторону, не в состоянии усидеть на месте. – Он умирает! – Король, – с надеждой, Юкико посмотрела на Микото. – Почему Вы не можете помочь ему? Только потому, что он один из граждан синего королевства? – Он не гражданин, – Суо скрестил руки на груди. – Он там господин. Рейси лежал на кровати. Его тело светилось от целебной молитвы Соры, которая ему практически не помогала. Да, Симидзу извлекла стрелы из его спины, остановила кровотечение, но за его жизнь ручаться не могла. Он потерял много крови, а раны были достаточно глубоки, чтобы повредить внутренние органы. Сомнений не оставалось. Хрипло надсадно дыша, мучаясь от боли и пребывая в ужасной лихорадке, синий король умирал. Ёсикава потёрла подбородок рукой, чувствуя что от страха ей становится дурно, чувствуя застрявшие в горле слёзы. «Болото. Запад королевства. Лампа джинна. Исцеление» Навязчивая идея, пришедшая ей в голову, была слишком соблазнительна. Она ничем не поможет здесь, однако, может попытаться помочь, ища волшебного спасения. Джинны славились своей любовью ко всякого рода спорам и, скорее, Ад заледенеет, чем дух, обитающий в лампе не выполнит желании. «Болото! Запад королевства! Лампа джинна! Исцеление!» Внутренний голос звал настойчивее. Знать бы ещё, куда точно лететь. «БОЛОТО! ЗАПАД КОРОЛЕВСТВА! ЛАМПА ДЖИННА! ИСЦЕЛЕНИЕ!» Схватив метлу, Юкико выбежала из дома. Это навязчивое желание вело её, а шестое чувство указывало верное направление. – Я всё слышал, Аваритиа, – сурово посмотрел на жабу король. Недовольно квакнув, Ренджиро спрыгнул со стола на пол. – Чего стоишь? На болоте живут огры и… Но, обернувшись, он увидел лишь распахнутую дверь домика, услышал грозный драконий рык, доносящийся с улицы. – Ну, что за манеры? Всяким беспомощным жабам двери за королями закрывать.