Исключение из правил (Asterisks)

На следующее утро Гарри обнаружил, что почти не желает идти в подземелья. Он не чувствовал себя так с начала семестра. Ноги двигались тем медленнее, чем ближе он подходил к классу профессора Снейпа, и он проклинал свое слабеющее гриффиндорское мужество, покидающее его в такой момент. – Ну и почему я должен беспокоиться? – спрашивал он себя. – Мы с профессором говорили после того... ну... что бы там ни было, и все было прекрасно между нами, просто отлично. Независимо от того, сколько Гарри уговаривал себя, его нервозность, однако, не утихала. Фактически, когда он дошел до лестницы в подземелья, ему пришлось заставить себя спуститься. По правде говоря, с начала семестра он провел больше времени в присутствии зельевара, чем кто-либо другой. Так как все вернувшиеся на восьмой год получили возможность перед этим сдать ТРИТОНы, Гарри воспользовался возможностью пройти тесты по всем предметам, в которых увеличение его магических сил давало бы преимущество. Таким образом, Чары, Трансфигурация, Прорицания и Защита от темных искусств для него были закончены. Это оставляло его школьный день относительно свободным. Единственными уроками, которые он выбрал, были Зельеварение и (в приступе теплых чувств к Хагриду) Уход за магическими существами. Из-за своего сокращенного расписания Гарри оказывался в классе зельеварения едва ли не каждый день, помогая Снейпу на уроках. Большей частью Гарри следил за неприятностями. Он высматривал запрещенные записки, передаваемые из рук в руки, или ловил порции неправильных ингредиентов, прежде чем они могли быть брошены в котел. Теперь, освобожденный от забот о множестве мелочей, Снейп мог оказывать лучшим ученикам в каждом классе больше помощи и внимания. Сначала он смущал этим кое-кого из студентов, но как только они поняли, что зельевар не съест их живьем, некоторые из них на самом деле, казалось, проявляли больше симпатии к профессору. Конечно, тот факт, что Снейп не метался постоянно между тьмой и светом, вероятно, тоже улучшил его характер. Гарри подошел к дверям классной комнаты и обнаружил коридор, заполненный студентами третьего курса Хаффлпаффа и Рейвенкло. – Профессор Снейп еще не пришел? – спросил Гарри. Теплая рука легла ему на плечо и легонько сжала перед тем, как отступить. – Меня задержали на учительском собрании, – сказал Снейп. – Все в класс. У нас нет лишнего времени. Гарри чувствовал тепло этой руки оставшуюся часть дня.

* * * * * * * *

Блейз Забини улыбнулся рыжей головке под его рукой. Кто бы мог подумать, что кто-то из гриффиндорцев станет так откровенно проявлять к нему интерес? Однако же они были известны своей храбростью. Когда Джинни Уизли подошла к нему после ужина и пригласила на Астрономическую башню, то выглядела слегка напуганной, словно Блейз мог отвергнуть ее предложение. Отличная возможность. Хотя ему следует быть осторожным. Она из друзей Поттера, а Блейз не желал бы вызвать его недовольство. Кроме того, она была на седьмом курсе, безусловно, запретном для старших студентов. Сейчас, после долгих ласк и поцелуев в башне, они задержались на некоторое время в коридоре. Джинни повернула голову к его груди и глубоко вдохнула. – Что-то в этом запахе заставляет меня хотеть съесть тебя живьем, – промурлыкала она. Блейз мысленно напомнил себе выяснить, где Драко купил это мыло с ароматом сирени.

* * * * * * * *

Вечер пятницы принес с собой первую за всю неделю встречу, когда Северус мог побыть наедине с Поттером. Было отвратительно это признавать, даже для себя самого, но он был более чем доволен, что они смогут какое-то время побыть вместе вдали от любопытных глаз. Однако, пообещал он себе, он останется за своим столом, на безопасном расстоянии, чтобы избежать соблазна коснуться Поттера. Мерлин знает, как плохо ему удавалось держать свои руки подальше от мальчишки всю эту неделю: легкие прикосновения к плечу, соприкосновения рук, когда они проходили по коридору. Неспособность сохранять привычный контроль вызывала напряжение. Сегодня вечером они будут тестировать магию юноши. Ничего более. Ни-че-го. Когда раздался стук в дверь, Северус глубоко вздохнул, прежде чем сказать: – Войдите. Поттер сначала просунул голову в дверь, казалось, не уверенный в приеме. – Идите сюда, молодой человек, – рыкнул Северус в своей лучшей манере. – Что вы... – Поттер начал. – Legilimens, – воскликнул Северус, выхватывая палочку и направляя ее на мальчика. Гарри прошел через класс, ухмыляясь, когда Северусово заклинание чтения мыслей натолкнулось на кирпичную стену вместо обычно открытого нараспашку разума. Северус отозвал магию к себе и скрестил руки на груди. – Я вижу, вы, наконец, освоили окклюменцию. Усмешка Поттера расцвела в полноценную улыбку. – После увеличения моей магической силы мне не приходится даже думать об этом. – Я представляю, в чем тут дело, – медленно кивнул Северус. – Магия настолько сильна, насколько ваша воля стремится к максимальной защите от внешних сил. Юноша нахмурился. – У вас это звучит так, будто моя магия существует отдельно от меня, как будто она обрела собственный разум. – Вовсе нет, Поттер, – отмахнулся Северус. – Я только хотел сказать, что вы защищаете себя бессознательно. Ваша сила такова, что вы можете без усилий достичь такого уровня защиты. – Он жестом показал, что Гарри должен сесть в кресло напротив. – Итак, вы обучились легилименции? – Я не пробовал, сэр, но уверен, что сумею ее использовать. – Тогда, пожалуйста, выполните заклинание. – Я не уверен, что это хорошая идея, профессор, – пробурчал Поттер. Северус почувствовал вспышку гнева, который сразу же рассеялся. Он больше не мог злиться на наглого мальчишку. – Есть ли основания для вашей самоуверенности? – спросил он. Гарри посмотрел на свои руки, прежде чем заговорить. – Мне пришлось научиться ограждать себя от непреднамеренного чтения людских эмоций. Я не хочу использовать то, что может вернуть все это снова, сэр. Убедившись, что его обычные щиты скрывают мысли, Северус спросил: – Что вы имеете в виду под чтением эмоций? – Если вы помните, я оставался в Норе в течение нескольких недель после финальной битвы... Северус кивнул. Да, он достаточно хорошо помнил, как удивлен был, что ему на самом деле не хватало этого охломона. – В течение нескольких первых дней я был эмоционально разбит. Думал, что схожу с ума. Настроение бесконтрольно металось туда-сюда. Мне понадобилось не меньше недели, чтобы понять, что я подбираю эмоции всех вокруг и направляю их в себя. – Поттер поднял голову и встретился взглядом с Северусом. – Было много людей, живущих в Норе, и еще больше посетителей. Это было ужасно. Я чувствовал в себе нежность Рона к Гермионе, а потом все полностью менялось, и я чувствовал боль Джорджа от потери Фреда. Самым худшим было, когда рядом появлялась Флер, потому что все присутствующие мужчины начинали вожделеть ее. Я потратил несколько дней, чтобы понять, как блокировать все эмоции, кроме моих собственных. Северус шумно выдохнул. – И теперь вы полагаете, что если используете легилименцию, она вновь откроет ваше эмоциональное сопереживание? – Да, сэр. – Я не думаю, что одно повлияет на другое, – сказал Северус. – Легилименция – это заклинание. Ваше эмоциональное чтение мыслей, скорее всего, врожденная способность. Думаю, вы можете спокойно практиковать одно без того, чтобы стимулировать другое. – Хорошо, – кивнул Гарри, – но я также боюсь ударить вас слишком сильно, профессор. Если у меня не получится достаточно хорошо контролировать заклинание, я могу повредить ваши воспоминания. Снейп кивнул. – Действительно, проблема, – согласился он. – Но, как и с Wingardium Leviosa на днях, вы можете начать с небольшого количества магии и добавлять, пока не получите желаемого результата. Верно? – Да, сэр, – кивнул Гарри. – У вас есть на примете воспоминание, которое вы не против показать мне? – усмехнулся юноша. – Так уверены в себе, Поттер? – спросил Северус. – Я, вероятно, наиболее одаренный окклюмент среди живущих. По правде говоря, он был достаточно знаком с силой Поттера, чтобы не сомневаться, насколько легко юноше войти в его воспоминания. Гарри только хмыкнул. – Вы готовы? – спросил он. Северус кивнул. Внезапно он почувствовал в голове легкое прикосновение магии. Он укрепил защиту и почувствовал, как магия отступает, только чтобы вернуться более мощно. Северус отбивался, не отводя глаз от Гарри. Глаза мальчика сузились, когда новая, более сильная волна магии шумно обрушилась на мозг Снейпа. Потрясенный, он понял, что его защита уже рушится. Он понимал, что должен признать поражение, но не так же быстро. Мысль остановилась, когда Поттер прорвал его оборону и проскользнул в воспоминания. Всего несколько мгновений спустя Северус почувствовал, что Поттер покинул его голову. Он чувствовал себя почти опустошенным, брошенным из-за его ухода. Разве не предполагается, что легилименция – это вторжение, а не утешение? Поттер тем временем широко улыбнулся. – Вы в порядке, сэр? Северус кивнул. – Спасибо за это воспоминание, – прошептал юноша. – Я подумал, что оно может вам понравиться. – Северус склонил голову и ухмыльнулся. – То, что я чувствовал в этом воспоминании... это было то, что вы на самом деле чувствовали в тот день? – спросил Гарри. – А что вы чувствовали? – Гордость. Северус кивнул. – Никогда я не был свидетелем такого умения летать в сочетании с такой храбростью. Эта первая задача Турнира трех волшебников была вызовом, с которым вы справились великолепно. Кроме того, вы были одним из чемпионов Хогвартса. Один из моих собственных, если хотите. Гарри улыбнулся. – Мне нравится... Северус откашлялся и заерзал на стуле. Разговор и реакция Гарри становились слишком интимными. Пришлось напомнить себе, что если он останется в безопасности, в своем кресле за тяжелым столом из красного дерева, ему удастся избежать всяких глупостей, вроде поглаживания щеки мальчика или поцелуя в его мягкие губы. Вырвав себя из мечтаний, он спросил: – Много ли магии вам потребовалось, чтобы отбросить мои щиты? Гарри опустил голову. Он выглядел смущенным. – Я боялся этого, – покачал головой Северус. – Беспалочковая... невербальная... безграничная магия... Подумать только…