Сосед по лестничной площадке

И о чем мне с ним говорить? Я даже в глаза ему теперь посмотреть не могу... Он, наверное, вовсе со мной общаться перестанет. Конечно, увидев такую картину, он наверняка испытывает ко мне отвращение. Ну а что еще может чувствовать мужчина с традиционной ориентацией, узнав что его друг гей. Хотя я не гей, а бисексуал... В данном случае сути это не меняет. А все этот Рокудо! Я сильнее стиснул руль и с большим усилием надавил на педаль газа. Моя машина везет нас с Бьякураном домой после долгого рабочего дня, впереди только полоска серого асфальта, а машина так же как и всегда тихо рычит, упиваясь скоростью и ровной поверхностью под колесами. Дорога почти пуста, что весьма странно для такого времени, обычно все, как и собственно я сам, едут домой к своим семьям и теплому ужину, хотя насчет семьи не совсем уверен. С самого начала пути никто и слова не промолвил, поэтому в салоне царит атмосфера какой-то подавленности и затаенной угрозы. Страшно, знаете ли. Мне стыдно что-либо сказать, а он пристально смотрит в одну точку и похоже не собирается ни о чем говорить. Надо пересилить себя и завести беседу о чем-нибудь, хоть и маловажном. Так-с... На какую тему с моим соседушкой нужно поговорить? У меня никаких мыслей кроме работы не приходит. Но если напомнить ему о работе, то тут же вспомниться тот «случай»... О чем же?... О чем?... Ааа, моя голова сейчас лопнет! Да еще в салоне стоит такая духота... Почему же так жарко? Мой лоб покрылся легкой испариной, и на светофоре, когда машина остановилась, я ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Бьякуран скосил на меня какой-то звериный взгляд и тихо, но так что было слышно каждую букву в его словах, промолвил: - И давно это? - Наверняка злится или даже ненавидит меня... - Ась? Что это? Вот и поворот, дальше едем по дворам и, можно сказать дома. - Ваши с Рокудо отношения. Чего, какие еще отношения? А, это он про то что увидел в кабинете. И он принял это за отношения? Это чистой воды изнасилование. - У нас нет с ним никаких отношений. - Твердо сказал я, утерев больной рукой, выступивший мелкими бусинками, пот со лба. - Хоу, по вам и не скажешь. - Он многозначительно поднял бровь и посмотрел на меня в упор. У меня от такого взгляда мурашки по коже побежали, а в горле будто застрял тугой комок шерсти, щекочущий нервы своими щупальцами-волосинками - не вздохнуть, не выдохнуть. - Это все его...кхм... его извращенная натура. Такое не редкость, но сегодня он перешел за все рамки разумного. Да и ты, слава богам, первый кто застал вот такую вот сцену. - Так это благодаря ему ты поранил руку... - Если это и был вопрос, то риторический... Но он скорее утверждал, чем спрашивал. - Да. - На всякий случай неуверенно ответил я. А вот мы и дома. Кажется, что машина, когда я остановил ее, загудела громче, будто снова готовая ринуться в путь, рассекая ветер по серым трассам и завывая в такт шуму скользящих по асфальту шин. - Тсунаеши-кун, - кажется Бьякуран опять перешел на этот сладостный, лелеющий слух бархатными нотками, голос, - не хочешь зайти ко мне на чай? - Д-да, с удовольствием. - Я был рад тому, что мы возможно опять будем беседовать о всяких мелочах и забудем обо всем: об этом случае, об этом разговоре. Знаете, я наверное теперь не прожил бы без этих чаепитий, впал в депрессию, а то и еще похуже. Преодолев расстояние от машины до квартиры Бьякурана, я слегка задержался на пороге, снимая ботинки. Опять эта самая рука довольно-таки ощутимо мешает мне везде и всюду. Кое-как стянув ботинки с ног и одев мягкие тапочки, я последовал в зал, где и ожидал Бьякурана, пришедшего вскоре с двумя большими кружками чая и привычной хитрющей улыбкой на лице. И опять-таки замечу, что диван неуютно мягок, поэтому каждый раз мне приходится ерзать и придвигаться ближе к краю, так как мою тушку стягивает в сердцевину этого чудовища диванного искусства. Чай приятно теплый, несмотря на жар в моем теле, который с каждым глотком все больше усиливался. Этот сладковато-горький вкус на языке услаждал вкусовые рецепторы, все-таки он делает отличный чай. Незнакомый мне мускусный привкус, создавал весьма странную какофонию. Мне становится как-то уж очень жарко, нервно улыбаюсь и, стягивая галстук, начинаю обмахиваться ладошкой. - Жарковато тут. - Выдаю я, на что он слегка улыбается и, потягивая чай, смотрит на меня в упор. Делаю еще глоток, и вдруг внезапное чувство тесноты в штанах. Я подавился чаем от такого неожиданного открытия. Чего?! У меня встал?! С чего вдруг? Бьякуран все так же прожигает меня взглядом, не мигая и даже отложив кружку с чаем. Блин, а это знаете ли не очень приятно, когда член упирается, образуя в районе ширинки бугорок. Жуткий дискомфорт... - Похоже действует... - Загадочно протягивает Бьякуран и начинает сиять. Так это он виноват! Что Джессо со мной сделал?! Бьякуран мне что-то в чай подлил? Вот же сволочь! - Что ты подсыпал в чай? - В грубой форме, с легкой, едва заметной угрозой, шумно сглатывая, спрашиваю я. - Афродизиак. - Невинным тоном отвечает мне Джессо. - Зачем? - У меня все внутри горит, а весь низ живота как-будто нестерпимо чешется в ожидании чего-то большего чем просто беседа. Даже не думая отвечать на заданный вопрос, он продолжает мило сиять, наблюдая за каждым моим движением. - Я ухожу. - Грубым тоном выдаю я и, резко вскакивая с дивана, бегу к выходу. Черт! Афродизиак. Чертово напряжение не покидает мое тело. Да и дышу я как-то неровно,не успевая выдохнуть, жадно глотаю воздух. Зачем ему это? Поиздеваться хочет, или же он... Да нет, такое невозможно! Просто не укладывается в голове... Сзади меня хватают руки, заключая в крепкие объятия, а от его дыхания по коже мурашки бегут еще сильнее. - Куда же ты пойдешь, Тсунаеши-кун? - Его проворные пальцы одну за другой начинают расстегивать пуговицы на моей рубашке. Так значит он гей... - Домой. - Пытаюсь вырваться, но тщетно. - А если я не пущу. - Ты не имеешь права... - Имею, полное право. - Не имеешь... - Рычу я, не в силах ни вырваться, ни снять напряжение. Хотя почему не в силах снять напряжение? Как раз таки это я могу. Он ведь хочет секса, да? Ночь с ним все равно ничего не даст, просто способ снять стресс, напряжение... Он этого хочет, а у меня нет выбора, мое желание затмевает разум... И в какой-то момент я просто перестаю думать и воспринимаю момент только таким какой есть сейчас, не думая о прошлом или о будущем... Почувствовав, что сопротивление с моей стороны прекратилось, Джессо подхватывает меня на руки и довольно-таки аккуратно несет ,как я понял, в спальню, укладывает на огромную, просто громадную кровать, тут же ложась на меня сверху и впиваясь в губы собственническим поцелуем. А знаете, он классно целуется... Интересно, где он так научился? Такое ощущение, будто мы одно целое, наши языки сплетаются в каком-то безумном танце... Воздуха не хватает и Бьякуран отрывается от моих губ, а я со слегка обиженным стоном тянусь к нему. - Тсс... - Он прикладывает палец к моим губам. Оставшиеся пуговицы на моей рубашке, видимо мешают ему слишком сильно, что бы утруждаться их расстегиванием, он просто срывает их все разом. Брр... Почему у них всех такие холодные руки?! Отчего-то очень примечательным ему показался мой торс... Проделав дорожку поцелуев вниз, он расстегнул ремень. Как же хорошо, когда это кожаная веревка не перетягивает тебя в области бедер... Жарко, просто безумно... Но когда его ледяные руки дотрагиваются до моего вставшего члена, по телу как-будто проходит разряд электричества. Бьякуран касается горячим языком головки и описывает пальцами вздувшиеся венки... - Быстрее... - Выдыхаю я больше не в силах терпеть, он наверное издевается надо мной! Джессо вбирает мой член в рот и, слегка посасывая, проводит языком вдоль ствола. Облизывая языком по кругу, он двигается вверх, вниз, помогая себе рукой. При этом другой, свободной, рукой он то и дело теребит яички и поглаживает мошонку. Через несколько секунд я начинаю сам дрочить ему в рот и, чувствуя финал, ускоряю темп. Несколько толчков, и я кончаю ему в рот. Бьякуран сглатывает сперму, продолжая все так же умилительно улыбаться, как-будто съел нечто чрезвычайно вкусное. У меня снова встал... Чертов афродизиак! Джессо поспешно стягивает штаны с бельем и достает из прикроватной тумбочки небольшую баночку. Похоже смазка у него всегда рядом, под рукой, как говорится. Боже, да кто же он такой? А вот и началось самое страшное... Ну почему я всегда снизу?! Обильно смочив пальцы, Бьякуран начал по одному вводить в анус, двигая ими внутри. С первым пальцем я почувствовал легкий дискомфорт, а вот уже когда два пальца начали размеренно двигаться во мне, было больно, поэтому я тихо застонал, слабо протестуя против продолжения дальнейшего. Когда уже вошли три пальца, боль стала невыносимой, но удовольствие, которое возникло когда Джессо нашел простату, было ни с чем не сравнимо, затмевая прочую боль и вознося на вершину блаженства. Достаточно растянув проход, Бьякуран, не медля, вошел во всю длину. Больно! Черт! Свинья! Только о себе и заботится... Эгоист... Толчок. Следующий толчок. Он то входит до основания, то почти полностью выходит. Животное... Аргх... Кажется, будто воздух вокруг нас приобрел какую-то бешеную температуру, пот оставляет после себя мокрые прохладные дорожки, пытаясь остудить разгоряченные тела. - Тсунаеши... Мой Тсунаеши... - Выдыхает он. Что бы это значило? Думать в такой момент, увольте. Стремительно набирая темп, он понимает что конец близок. Еще пара толчков, и я кончаю, заливая спермой живот. Через несколько мгновений Бьякуран следует за мной, изливаясь в меня и падая рядом на кровать. Наконец напряжение спало и наступила блаженная усталость... Глаза закрываются сами собой уставшими веками. Только я и темнота. Такая блаженная темнота...