Rose and Dandelion

Я возвращаюсь во Дворец очень уставшей, но счастливой. И, конечно, самой последней. Пит с улыбкой ждет меня у входа во Дворец.  — Это было сверхтяжело, знаешь? — я беру его за руку, — Почему ты отдал мне самых маленьких? Пит пожимает плечами, а затем тихо произносит:  — Потому что, они нравятся мне так же сильно, как нравишься мне ты. В этом весь Пит. Скажет что-нибудь, совсем обычное, даже незначащее ничего, а я потом мучаюсь, чувствую себя бесчувственной статуей. Конечно, друзья должны нравиться друг другу, верно? Это ведь само собой разумеется! Ведь бы не общались, если бы не получали в обществе друг друга каких-нибудь положительных эмоций.  — Что ж, значит, я довольно мила. Я снова замечаю этот странный взгляд. Такой же, как тем вечером, когда он поцеловал меня.  — Ты снова странно смотришь на меня. — говорю я, поднимаясь по ступенькам.  — Знаю.  Он, наконец, отрывает от меня взгляд, и смотрит вперёд. Я чувствую, как он сильнее прижимает меня к себе, и уже хочу задать вопрос, чего он так испугался, как ответ является сам собой.  — Мисс Эвердин, вы были очаровательны сегодня. — Президент произносит это так разочаровано, что мне даже хочется извиниться перед ним. — Дети в восторге от вас. Удивительно. Пит напряжен, на лице играет вызывающая улыбка.  — Я и не ожидал, что будет по-другому. — и тут Пит делает кое-что странное. Он наклоняется ко мне, и целует. Я хочу его оттолкнуть, мне кажется, что все на нас смотрят, но, на самом деле, рядом никого нет. Никого, кроме Сноу. К тому же, Пит настолько крепко держит меня в своих объятиях, что я не могу пошевелиться. И я, наконец, решаю отпустить всё на самотёк. Будь, что будет. Пусть Сноу подавится собственной желчью, смотря, как его внук — будущий правитель страны, которую он взрастил из крошечного городка, целует девушку, собирающуюся провернуть восстание. Ты не сможешь держать меня в клетке вечно, Сноу. Не сможешь. Мы отрываемся друг от друга, и синхронно переводим взгляд на Сноу. На его губах змеится отвратительная улыбка, в глазах горит огонь власти.  — Прекрасно, мой мальчик. — говорит он, — Просто прекрасно. Я сжимаю ладонь Пита в своей, и выразительно выгибаю бровь, как бы спрашивая: «Что-то ещё?». Сноу кивает головой из стороны в сторону, и медленным шагом удаляется в Большой Зал. Мы провожаем его взглядом до тех пор, пока его силуэт не скрывает за дальним поворотом.  — О таком нужно предупреждать! — шиплю я, хлопая его по плечу.  — По-моему, ты была совершенно не против…  — По-моему, тебе просто повезло, что я оказалась такой понимающей! — перебиваю его я. Пит смеётся, и тянет меня за собой в Зал. Сейчас он объявит имя девушки, которая уедет домой сегодня вечером. Мелларк так и не сказал, кто это будет. Сколько бы я не допытывалась, он молчит. - Но, знаешь, на самом деле, это было приятно. — говорю я, — Неповиновение, оказывается, приносит много радости. - Да, пока не приходится за него расплачиваться. Пит говорит это тихо, но как-то пугающе. Так, что стаи мурашек начинают бегать по спине. И я задумываюсь над его словами. Нарушая правила, я навлекаю опасность не только на себя, но и на свою семью, и на Пита тоже. Он на моей стороне, я чувствую это. Но кто сможет защитить самого Мелларка, если это понадобится? Сноу прихлопнет меня, как муху, если я посмею публично выказывать своё неуважение. И от Пита ничего не останется. Сноу превосходный лжец, он сможет отравить Пита (ведь змеи именно так убивают своих жертв), и никто и не подумает, что это сделал Президент. Мы входим в Зал, залитый светом огромных люстр. Он всё также красив, как и обычно, но что-то здесь не так. Повсюду стоят вазы с белыми розами, источающими неестественный запах. Запах слишком сладкий, удушающий.  — Разве… — мне тяжело говорить, — розы не пахнут немного скромнее? Пит кивает головой. Он морщится от резкого запаха, и выпускает мою руку из своей, направляясь к Эффи. А я пытаюсь найти своего отца — я должна рассказать ему о Голодных Играх до тех пор, как он уедет.  — Папа! — я наконец замечаю его, и быстрыми шагами направляюсь на встречу. Настолько быстрыми, насколько это возможно на каблуках, которые меня заставила надеть Эффи. Он удивленно смотрит на меня, но покорно ждёт, пока я наконец доберусь до него.  — Мне нужно поговорить с тобой. Это очень важно. Отец как-то слишком серьёзно кивает, и берёт меня за руку, прижимая к себе.  — Рассказывай. Мы кружимся в танце, лавируя между другими танцующими парами. Уходя в самый дальний от трона Президента угол, я шепчу:  — Сноу хочет устроить кое-что. Кое-что ужасное, папа. Отец наклоняется ближе ко мне, чтобы лучше слышать меня. Я чувствую, как быстро бьётся его сердце.  — Он называет это «Голодные Игры». — прикрывая глаза, продолжаю я, — Наказание за неповиновение во время Тёмных Времён. - Но, Тёмные Времена… Прошёл почти век, Кинисс! — мне кажется, отец кричит, — В чём состоит смысл этих, как ты их там назвала… Голодных Игр?  — Два ребёнка от каждого Дистрикта уезжают в Капитолий. Здесь их ждёт большая арена, находящаяся под куполом. Там свой климат и рельеф. Выхода нет. У тебя есть выбор — вернуться домой, убив всех, или умереть самому, подарив кому-нибудь жизнь.  — То есть, побеждает лишь один? — глаза его округляются, он похож на загнанного в ловушку зверя. Я киваю, крепко обнимая отца. Он и о смерти животных не мог думать спокойно, не говоря уже о людях. Всегда, когда мы ходили на охоту вместе, я слышала, как он просит прощения у каждой убитой нами зверушки. Его успокаивает лишь мысль о том, что без их мяса мы бы попросту не выжили.  — Сколько у нас времени? Я открываю рот, чтобы ответить, но меня перебивает громкий голос Президента.  — Прошу внимания! — он стучит десертной ложечкой по хрустальному бокалу. — В первую очередь, я хочу поблагодарить всех, кто присутствует здесь, я рад принимать в своём доме жителей каждого Дистрикта! Надеюсь, вы доберётесь до дома без происшествий. — я вздрагиваю. Отчего это Сноу так вежлив? — Перейдём к делу. Мы взвесили все «за» и «против» и решили немного изменить правила. — что это значит? — Сегодня здесь останутся всего шесть девушек. Элита. Мой внук, — Сноу указывает на Пита, стоящего недалеко от меня, — решит судьбу девушек прямо сейчас. Я вижу, что Пит понятия не имел о новых «правилах». Он на негнущихся ногах подходит к Президенту и немного думает, перед тем, как начать говорить.  — Каждая из вас прекрасна. — Пит пытается подобрать нужные слова, он смотрит вперёд и хмурится, — Но в итоге, мне придётся выбрать лишь одну. Ту, что станет моей Единственной. Зал молчит. Я боюсь даже вздохнуть.  — Лекса Дойг, Дистрикт-3. Лекса обнимает свою мать, и становится рядом с Питом.  — Меган Джонс, Дистрикт-4. Меган тепло улыбается Мелларку, и, подбирая юбки своего тёмно-синего платья, становится рядом с Лексой.  — Лиса Финч, Дистрикт-5. Лиса заливисто смеётся, обнимает счастливую Энни и занимает место рядом с Меган.  — Адель Джефферсон, Дистрикт-7. Я вижу, как Адель вызывающе смотрит на Джоанну, а затем сладко улыбается Президенту.  — Змея. — шепчу я.  — Мадж Андерси, Дистрикт-12. Мадж выискивает меня в толпе, и, сталкиваясь со мной взглядом, она пожимает плечами, хитро улыбаясь. «Пит, чтобы ты не сделал, твой выбор повлияет на судьбу всего Панема. Так, пожалуйста, не ошибись.» — я смотрю прямо в его глаза, мысленно пытаясь сказать то, о чём думаю всю последнюю неделю.  — Китнисс Эвердин, Дистрикт-12.  Я, буквально, чувствую напряжение, повисшее в воздухе. Но я, сопротивляясь, иду вперёд, прямо к Питу.  — Выбор сделан. Милые девушки, мисс Тринкет поможет вам собрать ваши вещи. — Сноу усмехается, - Но, прежде чем все вы разойдётесь, я хотел бы сделать небольшое объявление. Зал замирает. Я чувствую, как леденеют мои руки.  — В мае пройдёт первая Жатва, посвященная Голодным Играм — наказанию за неповиновение ваших предков. — «Закрывайте двери глубже, что-то страшное грядёт» — думаю я. Моя жизнь будто обрывается уж во второй раз. Теперь действовать тихо не получится. Грядёт война, и я не знаю, кто станет победителем. Время больше ничего не значит.