Парижское чудовище

С того злополучного происшествия прошло три дня, и этих трех дней мне хватило, что бы осознать, что все, что со мной происходит – вовсе не сон, а реальность. Пугающая, жуткая, отталкивающая реальность. Я не выходил из квартиры все эти дни. Не отвечал на телефонные звонки, ничего ни ел и не пил. Всё что я делал – это лежал на кровати, тупо уставившись в потолок, и ожидая, что все, что со мной происходит, каким-то чудесным образом рассосется, я снова стану собой прежним и больше никогда не вспомню об этих жутких минутах, часах, днях невыносимого уродства. Но время текло, а моё тело всё никак не хотело становиться таким как прежде. Все зеркала в доме были разбиты по, я думаю, вполне понятной причине - я не мог смотреть на себе такого, не мог поверить, что моя нынешняя внешность на самом деле отражает мою прогнившую, уродливую душу. Единственное зеркало в доме, которое оставалось целым, не смотря на все мои усилия – это зеркало, подаренное ведьмой. Внезапно послышались настойчивые звонки в дверь, а затем и крик: - Франсуа, diable*, немедленно открой дверь! Саркози. Только этого мне не хватало – если он увидит меня таким, то, очевидно, затаскает меня по всем возможным пластическим хирургам, а я ведь уже понял, что пытаться что-либо сделать с этим телом – бесполезно… В порыве гнева, находясь на кухне, я полоснул себя ножом по руке, и что вы думаете? Рана затянулась практически молниеносно, не оставив на руке даже малюсенькой царапинки. Да, ведьма поработала просто отлично – теперь, даже если я очень захочу, я не смогу умереть. Grande, tout simplement génial.** А в звонок тем временем начали звонить еще более настойчиво и яростно. - Франция, открой дверь, не заставляй меня повторять по несколько раз! Глубоко вздохнув, я встал с кровати и побрел в сторону входной двери. - Сейчас я открою дверь, - негромко произнес я, стараясь, что бы голос не срывался. - Ну наконец то! – фыркнул за дверью мужчина, - а то я уж подумал, что ты, не дай бог, помер там уже! Я уже собирался повернуть ключ в замочной скважине, как вдруг остановился, и сказал: - Николя, прошу тебя, что бы ты сейчас не увидел – не кричи. Я постараюсь всё тебе объяснить так, что бы ты понял, bien***? Просто со мной сейчас твориться кое-что странное, нет, очень странное, и я… - Ради бога, Франсуа, я всё понял! – за дверью послышалась недовольная возня. – Открывай скорее дверь! Я обреченно вздохнул, и, наконец, соизволил открыть дверь. - Ф-Франсуа? – растерянно сказал президент, как только дверь распахнулась. – Зачем ты сделал этот чудовищный грим? Он тебе совершенно не идёт… Скорее, смывай его, иначе опоздаешь на собрание! - Это не грим, Николя. – тихим голосом отозвался я. - Что? – непонимающе произнес президент, и в ту же секунду вскрикнул. – Кто ты такой?! Что ты сделал с Франсуа, урод?! - Николя, поверь, это я – Франциск! - Нет! – президент задрожал. О господи, президент Франции сейчас паникует как маленькая девочка, потерявшая свою любимую куклу! Нет, этого просто не может быть! – Умоляю, скажи мне, что ты сделал с Франциском? Где он? - Николя, - в который раз повторил я, - Посмотри в мои глаза. Это я, Франциск, поверь мне, пожалуйста!.. Саркози чуть ли не плакал, но всё же соизволил заглянуть мне в глаза, и, спустя минуту напряженного молчания, спросил: - Франсуа, неужели… это действительно ты? Ты пытаешься меня разыграть? Ты болен? Что… что с тобой произошло? Ты выглядишь как… - Как монстр, - закончил я за него. – Знаю. Вновь повисла напряженная пауза. Первым подал голос я: - В это трудно поверить, но… Скажи мне, ты веришь в ведьм? - В ведьм? – непонимающе повторил за мной президент. - Да, в ведьм. – кивнул головой я. – Одна из них наложила на меня это чудовищное проклятие. Прямо здесь, в Париже, в 21 веке, в моем доме. Саркози нервно сглотнул слюну, после чего залепетал что-то себе под нос. - Ведьма… Франциска… В урода? Нет, не может быть, этого просто не может быть… Я беспокойно наблюдал за тем, как вспотевший от напряжения Николя заламывает себе пальцы, нервно теребит галстук и то и дело краем глаза поглядывает на меня, всё повторяя: «не может быть, не может быть….» - Мы исправим это, Франсуа. – громко произнес он, вырвав меня из раздумий. – Я не позволю, что бы страна, издавна славящаяся именно своей красотой и шармом выглядела так… Ну, неподобающе. И тут я почувствовал странное облегчение. Не знаю почему, но у меня с души словно упал камень. Саркози очень и очень влиятельный человек, он сможет мне помочь… Во всяком случае, я на это очень надеюсь. С того разговора прошло уже два месяца, и ничего мне не помогало. Мы перебрали, наверное, всех самых известных и влиятельных пластических хирургов не только во Франции, но и во всей Европе. На данный момент я жил в большом доме в пригороде Парижа – Саркози специально поселил меня подальше от города, что бы люди не пугались при виде такого монстра на улице, и не вызывали полицию… Господи, неужели Николя настолько глуп и не понимает, что я бы ни за что, имея такой вид, не стал бы выходить на улицу, даже если бы на кону стояла моя собственная жизнь?.. Хотя, если честно, я не виню его – будь на его месте, я бы поступил точно так же. Также он нанял мне двух прислуг афроамериканского происхождения. Поначалу они слегка пугались моей, кхм, «необычной» внешности, но затем стали привыкать, и мы даже смогли подружиться. Роза уже потеряла шесть лепестков, и я, по правде говоря, уже оставил всякую надежду вернуться к прежнему виду. Удивительно, что за всё это время мне не звонил никто из стран, не считая конечно Антонио, Гилберта и… Артура. Да-да, я сам был удивлен, этот чопорный англичанишка целых два раза звонил мне и справлялся о том, не подох ли я еще там, почему моя винная морда так давно не появлялась на собраниях и т.д. Признаться честно, мне было это приятно. Хоть все его реплики сочились желчью и ядом, хоть он ненавидел меня до кончиков своих жестких белобрысых волос… Он, всё же, волновался за меня, и это согревало мне душу. Главным развлечением для меня в эти холодные ноябрьские дни стало наблюдение за другими странами посредством волшебного зеркала. Это было очень забавно – изучать повседневную жизнь тех, кого, казалось, я знаю с головы до пят. Самыми частыми предметами моего наблюдения были, конечно же, Испания и Пруссия. Так же я периодически наблюдал за моим бывшим младшим братиком – Маттьё, его тупоголовым братцем – Америкой, за Германией и Италией… Но я почему-то никогда не хотел увидеть, чем занимается Англия. Скорее всего, этот кексоед-чаефил читает заумные книжки своих обожаемых зануд-авторов или пожирает отвратительную пищу в обществе не менее обожаемой королевы. Хотя зачем гадать, почему бы мне это не проверить? - Хочу видеть Артура, - приказал я зеркалу. *дьявол *Прекрасно, просто великолепно. *хорошо?