Парижское чудовище

Зеркало показало мне кабинет Артура. Несмотря на гадкий, невыносимый вкус британца, оформлен он был весьма симпатично. Светло-бежевые стены, вдоль которых простилались длинные высокие стеллажи с какими-то книгами, нарочито состаренный паркет, дорогая люстра(очевидно, времен Викторианской эпохи). В середине комнаты располагался письменный стол, заваленный какими-то, должно быть, очень важными документами. В паре метрах от стола располагался небольшой кожаный диванчик, на котором, под пятью одеялами, мне удалось различить тощую фигуру Англии. Он весь дрожал, а его бледное лицо покрывал нездоровый румянец. Ну да, конечно, осень – время, когда Артур из-за холодного, дождливого климата своей страны постоянно заболевает. Помню, когда он был совсем маленьким и постоянно простужался, я часто приносил ему французские пирожные и выпечку. Удивительно, но когда это бровастое существо заболевает, оно превращается в саму доброту и душевность. Кажется, один раз он даже признал что у меня действительно очень вкусные сладости! Я тогда не на шутку разволновался, думал, что один из его злобных старших братьев хорошенько его треснул, после чего у малыша не на шутку повредился рассудок… Но нет, как только Артур выздоровел, он снова принялся обзывать меня лягушкой, девчонкой и прочими неприятными словами, даже не вспоминая о том, какой душкой он был, пока валялся в кровати с температурой… Внезапно в зеркале послышался громкий шум, который вырвал меня из моих светлых воспоминаний. В комнату, громко гогоча, ввалился один из старших братьев Англии, а именно – Ирландия. Высокий, хорошо сложенный, с медно-рыжими волосами и вечно помятой конопатой рожей. - Младший братишка опять заболел! – воскликнул Кристофер Кёркленд. - Ну и кто теперь будет разбираться с этой грудой документов? Со стороны дивана послышалось недовольное ворчание. Ирландец удрученно покачал головою и направился по направлению к младшему брату, затем, присев на краешек и так не широкого диванчика, он мягко погладил его по волосам и сказал: - Артур, ну вот чего ты опять, а? - Крис… - слабым, тихим голосом выговорил англичанин. - Да? - Я замерз, принеси мне, пожалуйста, одеяло. - Хорошо, - ответил носитель четырехлистного клевера, вставая с кровати. – Чаю принести? - Если тебе не трудно. – просипел Артур. Кристофер направился вон из комнаты, попутно бормоча себе под нос что-то вроде: «Опять этот мелкий заболевает, а мне с ним сюсюкаться… Как-будто мне заняться нечем! Я ему в няньки не нанимался!» Через некоторое время Ирландия вернулся в комнату с двумя чашками чая и пледом отвратительно-зеленого цвета. Кристофер накинул плед поверх одеял и подал чашку в руки ослабевшему Артуру. Спустя пару минут, когда оба брата пригубили свой чай, старший решил поинтересоваться, стало ли Артуру лучше. - Стало, но ненамного. – был ответ. Кристофер удрученно вздохнул и направился по направлению к двери. - Хорошо бы тебе встать на ноги уже через два дня, - выдержав паузу, британец продолжил. – Если Скотт узнает, что ты несколько дней валялся в кровати без дела, поверь мне – он тебя по головке не погладит. - Угу, - послышалось со стороны кровати. Ирландец покачал головой и вышел из комнаты, не забыв при этом закрыть за собой дверь. Некоторое время я всё еще наблюдал за младшим Кёрклендом, но ничего не происходило. На следующий день я приказал зеркалу показать мне Артура снова. Ему стало уже заметно лучше, так как количество одеял на его диване явно приуменьшилось, и теперь он сам ходил заваривать себе чай. Удивительно – вместо того, что бы наблюдать, как Артур проводит свои скучные и сумбурные будни, я мог наблюдать за чем-то более кхм… Ну, я думаю, вы понимаете о чём я. Однако почему-то мне было гораздо интереснее смотреть то, как забавно Англия морщит нос, когда отпивает большой глоток слишком горячего чая, как он часами читает какую-нибудь книгу, или, например, разговаривает со своими невидимыми волшебными друзьями… Всё это вызывало в моей душе какую-то странную теплоту и чувство умиротворения, словно я сейчас там, вместе с Артуром, читаю часами напролет невероятно заунывные британские книженции. Через день, когда он как обычно готовил себе свой утренний чай с молоком, на кухню ввалился его мертвецки пьяный брат – Шотландия. - Ну что, мелочь, - заплетающимся языком произнес он, опираясь правой рукой о край стола, дабы не упасть. – Ирландия сказал, что ты проболел два дня и не садился за документы. Ответом старшему Кёркленду послужила тишина. - Ты ничего не хочешь мне сказать, уродец? И вновь тишина, разбавляемая лишь размеренным постукиванием железной ложки о края фарфоровой чашечки. Артур размешивал молоко и совершенно не обращал внимания на пьяного брата. Точнее, старался не обращать внимания. Я был очень наблюдателен, и не мог не заметить, как у него запульсировала жилка на шее, давая понять, что представитель Великобритании нервничает. - Артур, - почти любовно пропел шотландец, - Ты ведь знаешь, что бывает, когда ты так себя ведешь. Неужели все синяки, оставленные тебе мною с прошлого раза уже прошли?.. Или, возможно, мой маленький братишка просто мазохист, м? Носитель килтов угрожающе начал надвигаться на своего младшего брата. - Не подходи ко мне, - чуть дрогнувшим голосом проговорил англичанин. - Это почему еще? – Скотт остановился, но лишь для того, что бы достать из кармана брюк пачку сигарет и спички, а затем закурить. - Я буду звать на помощь. - Ну и кого ты позовешь, дрянь? – рассмеялся старший Кёркленд. – Тебя всё равно никто не услышит. А если и услышит, то ни Кристофер, ни Эдмунд спасать тебя, мой драгоценный, не придут. А вот за то, что позволил себе угрожать мне, ты сейчас поплатишься. И Скотт с силой схватил Англию за запястье и потянул на себя. Послышался истошный крик младшего – своей сигаретой шотландец прижег ему плечо. В следующие несколько минут я был свидетелем того, как Артура жестоко избивал его же собственный брат. По лицу, по животу, по рукам и ногам – наверное, не было такого места, по которому Скотт бы его не ударил. На последок, когда англичанин уже в полуобморочном состоянии валялся на полу собственной кухни, Шотландия плюнул ему прямо на золотистые волосы, и, сквозь зубы произнес: - Будешь знать, как дерзить старшим, поганец. Скотт вышел из кухни, а Англия остался лежать на полу, позволяя слезам течь по побитому лицу. С болью в сердце я наблюдал за тем, как жалко сейчас выглядел мой главный враг. Тот, который всегда гордо вздергивает подбородок, находясь в присутствии других стран. Тот, кто когда-то был самой могущественной империей на свете. Я никогда не мог подумать, что дома с ним происходят такие ужасающие вещи. Как же в тот момент мне хотелось быть рядом с ним…