Входящие сообщения

Ранним утром понедельника Эмма, облокотившись на своего "жука", дожидалась Мэра возле особняка. Она улыбнулась, увидев, как Генри выходит из дома в школьной форме и направляется к автобусной остановке. Спустя десять минут, когда Реджина вышла из дома, Эмма оттолкнулась от машины, и Реджина, заметив ее, остановилась. Шериф медленно шла по дороге навстречу Реджине, засунув руки глубоко в карманы. – Мисс Свон, – вздохнула Реджина. – Я с тобой не просто развлекаюсь. Мне жаль, что я так выразилась, но я хочу быть с тобой не только из-за секса, – быстро сказала Эмма. Реджина ничего не ответила, пристально глядя на нее. – Я понимаю, что у всех есть секреты, и я также знаю, что ты – замкнутый человек, – сказала Эмма. – Я просто подумала, ну, ведь мы многое узнали друг о друге во время интернет-переписки, так почему не можем узнать еще больше теперь? Эмма вздохнула, взглянув Мэру в глаза. Реджина по-прежнему молчала. – Знаешь, о чем я сожалею больше всего? О том, что бросила Генри, – Реджина открыла рот, но Эмма продолжила, – но если бы я этого не сделала, ты бы его не усыновила, он не нашел бы меня, и я бы тебя не встретила. – Мисс Свон, Вашего душещипательного признания не достаточно, чтобы изменить тот факт, что Вы слишком многого от меня требуете, – твердо произнесла Реджина. – Я раскрыла все свои карты, – тон Эммы был не менее жестким. – Я оставляла свои секреты для тебя по всему городу. Факты о себе, которые никто и никогда не слышал. – Кто заставлял Вас делать это? – защищалась Реджина. – Я хочу, чтобы у нас с тобой были настоящие отношения, Реджина. Разве я слишком многого прошу? – вопрос, произнесенный с мольбой в голосе, повис в воздухе. – Да, – яростный ответ Реджины застал Эмму врасплох. – Мне больше нечего тебе предложить, – печально вздохнула Эмма, качая головой. – У меня больше ничего не осталось. Ты знаешь все обо мне. Я не буду на тебя давить, – Эмма потупила взор и, не заметив сомнения во взгляде Реджины, направилась к машине.

***

«Неужели Эмма только что порвала со мной?» – думала Реджина, садясь в машину. Она, будто прикованная, наблюдала с открытым ртом, как машина Шерифа скрывается из виду. Реджина была вынуждена признать, что Эмма прилагала огромные усилия для подготовки свиданий, редко проявляла свои чувства на людях и отлично помнила все, что они писали друг другу по электронной почте. Но Реджине было так трудно открыться другому человеку, не прячась за экраном компьютера… Она отъехала от дома, все еще пребывая в раздумьях. Она знала, что Эмма хотела как лучше, организовав поездку на конюшню. Но один лишь запах конюшни всколыхнул в Реджине волну воспоминаний о Дэниеле и потерянной жизни. Ее смущало то, как просто было в буквальном смысле вновь оказаться на коне с кем-то, кроме Дэниела, и быть частью семьи. Она испугалась и замкнулась в себе. Реджина ахнула, когда, пропустив знак «Стоп», чуть было не врезалась в прицеп пикапа. «Все будет в порядке, – пообещала себе Реджина, медленно проезжая перекресток на своем мерседесе. – Эмма скоро появится, и все снова будет хорошо. Мы просто притворимся, что ничего не произошло, и будем двигаться дальше».

***

Однако Эмма так и не появилась. Она не звонила, не писала писем и не присылала смс. Эмма не могла сдаться так просто. После какой-то ссоры. Вибрация телефона заставила Мэра облегченно вздохнуть. Реджина быстро ответила: – Вы пришли в себя, Шериф? – О, это я. Кэтрин, – произнесла женщина на другом конце провода. Реджина удивленно раскрыла рот и, отодвинув телефон от уха, посмотрела на надпись на экране, которую проигнорировала ранее. – Я думала, это… – Эмма. Я уже догадалась. Все нормально? – Все хорошо, – даже Реджина не могла отрицать, что ее голос срывался.

***

Весь оставшийся день Реджина была молчалива. Телефон постоянно находился у нее в руках, на случай, если представится возможность вернуть Эмму. Кэтрин пыталась разузнать, что так расстроило Реджину, но та просто отмахнулась, договорилась о походе в магазин и продолжила ждать телефонного звонка. – Эй, мам, – осторожно сказал Генри за ужином. – У вас с Эммой все в порядке? – Почему ты спрашиваешь, дорогой? – глухо спросила Реджина. – Обычно ты прячешь телефон на коленях, – улыбнулся мальчик. Реджина нахмурилась. Когда Эмма стала такой важной частью ее жизни? Она отогнала эту мысль и попыталась улыбнуться: – Все хорошо, дорогой. – Ты кажешься опечаленной. – Вовсе нет, – твердо сказала Реджина, всем видом показывая, что больше не желает вопросов. – Эмма казалась огорченной сегодня утром, – прокомментировал Генри, перекатывая вилкой овощи по тарелке. Ему даже не нужно было смотреть на мать, чтобы понять, что его заявление всколыхнуло в Реджине противоречивые эмоции.

***

– Miracle играет снова и снова, и у нас сломался очередной тостер, – наблюдательно заметила Мэри-Маргарет, обнаружив соседку по квартире сидящей за обеденным столом с гигантской миской хлопьев. – Это хорошая песня, – Эмма утвердительно махнула ложкой, даже не потрудившись объяснить, что случилось с тостером. Мэри-Маргарет неодобрительно взглянула на подругу, взяла себе миску и положила немного хлопьев. – Неужели я требую невозможного? – с нажимом произнесла Эмма. – Это я во всем виновата? – Нет, – мягко ответила подруга. – Ты бы в любом случае так сказала, – отметила Эмма, зачерпывая ложкой хлопья Corn Pops. – Она тебе нравится? – спросила Мэри-Маргарет. – Большую часть времени, да, – пробубнила Эмма в ответ. – Ты приложила много усилий, чтобы узнать самого скрытного человека в городе, и это сработало, – напомнила ей Мэри-Маргарет. – В желании узнать больше о ее прошлом теперь, когда вы вместе, нет твоей вины. – Тогда почему мне кажется, что есть? – упала духом Эмма. – Ты скучаешь, – просто ответила Мэри-Маргарет. Она положила подбородок на ладони. – Боже, возможно, ты даже любишь ее. Эмма фыркнула. – Она, конечно, уже давно мне нравится, но насчет любви я не уверена. – Ты готова унижаться перед ней, даже не сделав ничего дурного, – засмеялась Мэри-Маргарет. – Я не собираюсь унижаться, – застонала Эмма. – Если я прямо сейчас возьму у тебя телефон, то найду там черновые смс с извинениями для Реджины? – Эмма ничего не ответила. – Я так и думала. – А что мне делать, просто ждать? – проворчала Эмма. – Испытывает ли она к тебе такие же чувства? – спросила учительница. – Думаю, да, – сказала Эмма, опустив голову на руки. – Меня не интересует, что ты думаешь. Да или нет? Эмма неуверенно кивнула. – Тогда жди.

***

Реджина была взволнована. Прошло четыре дня с тех пор, как Эмма ушла, четыре дня с того случая на конюшне, четыре дня, в течение которых Реджина упорно отрицала наличие отношений между ней и Эммой. И также четыре дня тишины. Эмма не пыталась связаться с Реджиной, и Реджина, будучи Реджиной, тоже не пыталась. Иногда она прокручивала список контактов, останавливаясь на имени Эммы и испытывая огромное искушение составить фиктивную налоговую декларацию для полицейского участка, но, в конце концов, она же Реджина Миллс! Она никогда ни перед кем не пресмыкалась. Она никогда ни о чем не просила. Ее гордость никогда не позволила бы подобного, но сердце отчаянно желало этого. Тяжело вздохнув, Реджина распахнула дверь закусочной «У бабушки» гораздо сильнее, чем требовалось, и подошла к прилавку. – Добрый день, мисс Миллс, – с сияющей улыбкой произнесла Руби. – Принесу Вам ваш обычный заказ. Реджина кивнула в знак благодарности и села за стойку. По привычке ковыряясь в телефоне, она рефлекторно ударила пальцем по иконке «Сообщения» и быстро передвинулась к «Электронной почте». Ничего. Реджину выводило из себя то, что Эмма ведет себя подобным образом. Чего Эмма хотела от нее? Немного честности. Реджина усмехнулась про себя. Какая ирония. Когда Руби поставила на стойку два пакета с едой и два стакана, один с газировкой, другой с кофе, Реджина в замешательстве взглянула на официантку. – Что это, Мисс Лукас? – Пятница, верно? Вы с Эммой обедаете вместе по пятницам, – ответила Руби, смущенная реакцией Реджины. Склонившись над прилавком, Руби кивнула в сторону только что поставленных ею пакетов. – Так мило, что вы двое устраиваете себе свидания каждую пятницу в обед. А что, Эмма занята? Как правило, она забирает заказ. Вместо ответа Реджина нахмурилась, переваривая слова Руби. Действительно, они обедали вместе каждую пятницу. Реджина не смогла подавить улыбку, вспомнив рассуждения Эммы на второй неделе их отношений. «Только то, что мы встречаемся друг с другом после работы, не означает, что Вы должны приносить мне обед каждую неделю». «Я просто пытаюсь воссоздать наше первое свидание», – подмигнув, сказала тогда Эмма. Так она и делала. В течение почти пяти недель Эмма подготавливала для них разные мелочи: организовывала пикники, оставляла записочки, делала так, чтобы они были парой. О, Боже, когда они стали парой? Перейти к такой роли оказалось даже слишком просто. А разве не в этом ли весь смысл? Потому что вместе им было хорошо, несмотря ни на что – как во всех этих глупых историях со счастливым концом? Все, что требовалось от Реджины, – это сидеть сложа руки и наслаждаться поездкой. И она наслаждалась. До того, как ей стало страшно. До того, как настала ее очередь брать на себя ответственность. – Мэр Миллс? – медленно проговорила Руби. Реджина, тряхнув головой, немедленно взяла себя в руки и заговорила так, будто и не погружалась только что в свои мысли, не замечая официантки: – Да, Эмма скоро подойдет, она занята на работе. – М-м-м, заставляете ее отрабатывать? – ухмыльнулась Руби. Реджина застыла, вставая со стула. Это была очень простая фраза. Шутка, которую не стоило принимать всерьез. Для Реджины, однако, это была чистейшая правда. – Да, – тихо и немного виновато сказала Реджина. Не попрощавшись, что было неприемлемо для публичного лица, Реджина, стиснув зубы, взяла пакеты и вышла из закусочной, мысленно составляя план действий.

***

Вечером того же дня Мэри-Маргарет, нетерпеливо войдя в квартиру, была рада увидеть, что настроение соседки улучшилось. У нее было кое-что для Эммы, хотя Мэри-Маргарет и ужасал тот, от кого она это «кое-что» получила. – Ты готовишь, – почти удивленно проговорила учительница. – Я учусь, – сразу ощетинилась Эмма. – Я хотела отблагодарить тебя ужином, ведь ты принесла мне ланч. Мэри-Маргарет замерла, вешая пальто: – Ланч? – Да, – прокричала Эмма через плечо, возясь с духовкой. – Ты принесла мне ланч из кафе «У бабушки», пока я патрулировала улицы, помнишь? – Точно, точно, – быстро подтвердила учительница. Она не покидала школу целый день, не говоря уж о том, чтобы выйти за ланчем. Она вспомнила белый пакет на вынос с логотипом кафе «У бабушки», который уже видела сегодня, и широко улыбнулась. Она сообщила, что уходит в душ, в действительности желая подготовить для Эммы сюрприз. Эмма набила рот курицей и принялась громко чавкать. – Почему ты так странно себя ведешь? – Что? Я не веду себя странно, – быстро отрезала Мэри-Маргарет. – Я нормально себя веду. В каком это смысле я веду себя странно? – Ты следишь, как я ем, словно ястреб за добычей, – Эмма указала на пустую тарелку подруги, которую она опустошила еще десять минут назад. Вид миниатюрной женщины, вгрызающейся в курицу и уминающей картошку, был самым странным и забавным из всего, что Эмма когда-либо видела. – Просто проголодалась. Было очень вкусно, – чтобы слова прозвучали более убедительно, Мэри-Маргарет похлопала рукой по животу. Эмма подняла бровь, еле сдерживая смех: – Ну, хорошо… Прежде, чем Эмма смогла взять еще хоть кусочек, Мэри-Маргарет встала и, забрав у Эммы тарелку, унесла ее вместе со своей: – Оставим это тебе завтра на обед. Эмма повернулась на стуле, раскрыв в замешательстве рот, продолжая держать вилку в руке: – Я приготовила много, а завтра суббота. – Тебе всегда мало, – сказала Мэри-Маргарет, уже убирая недоеденную Эммой курицу в контейнер. Убрав остатки еды, она неестественно зевнула, широко разведя руки. – Я так устала. Уже поздно, нам пора спать. Эмма посмотрела на часы: – Еще даже нет восьми, что ты делаешь? Учительница только улыбнулась и прошла в свою комнату, плотно задернув занавеску. Эмма потерла лицо, гадая, что за хрень только что произошла. Движение шторы заставило Эмму поднять глаза, и она наткнулась взглядом на высунувшуюся из-за занавески голову Мэри-Маргарет. – Мне завтра рано вставать, так что не включай телевизор и музыку тоже не слушай. Просто иди в свою комнату. Эмма посмотрела с отвращением: – Пожалуйста, не говори, что Вейл… – Боже, нет! – резко закричала Мэри-Маргарет, задергивая штору. – Ну, ладно, – произнесла вконец запутавшаяся Эмма. Она взяла контейнер с недоеденной курицей и сунула в рот вилку, чтобы свободной рукой захватить стакан. Обычно Эмма не ела в своей комнате. Несмотря на то, что ее «жук» был просто свалкой, Эмма терпеть не могла крошки в постели, но, по всей видимости, сегодняшний вечер она была обречена провести в спальне. Эмма поплелась вверх по лестнице и щелкнула выключатель локтем. Увидев на кровати большой Snickers, под которым лежала маленькая записка, девушка в изумлении открыла рот и выронила вилку, которая с грохотом упала на пол. Эмма поставила еду на комод и быстро подошла к кровати, чтобы изучить записку. У нее перехватило дыхание. Она узнает этот почерк из тысячи. Ее губы дрогнули в довольной улыбке, а сердце затрепетало, когда она прочитала два коротких слова, написанных идеальным почерком. Прости меня Эти слова ничего не говорили о прошлом Реджины, но для Эммы это уже был первый шаг. Очень важный шаг. Эмма покачала головой, дивясь на свою забавную соседку, а затем, положив шоколад и записку в карман, надела пальто. Сбежав по лестнице вниз, сильно стуча ботинками по металлическим ступеням, девушка схватила ключи. – Удачи! – прокричала Мэри-Маргарет, высунув голову из-за занавески и довольно улыбаясь. Эмма улыбнулась в ответ и вышла.

***

Это было неожиданно, думала Эмма, сидя на крыльце Реджининого особняка. Реджины не было дома. Ее машины не было на въезде, и Эмма могла только гадать, был ли Генри с ней. Ожидание имело странный двойственный эффект: с одной стороны, оно убивало, но, с другой, многократно усиливало ощущения. За пятнадцать минут Эмма как будто прокатилась на американских горках: ее мысли метались от «это была глупая затея» до «она будет здесь с минуты на минуту, что, черт возьми, я ей скажу?». У Эммы не было времени на поиски ответа на этот вопрос, потому что в этот момент мимо проехал мерседес и припарковался у особняка. Эмма встала, глубоко засунув руки в карманы джинсов. Реджина неторопливо подходила к дому, лучась уверенностью в себе, хотя ладони у нее вспотели. – Привет, – Эмма заговорила первой, отходя назад, чтобы освободить для Реджины место возле двери. – Здравствуй, – голос Реджины был тверд, но широко распахнутые глаза выдавали совсем другой настрой. – Где Генри? – Он захотел пойти с Дэвидом на рыбалку завтра утром. Они замолчали. Реджина не двигалась к двери, а Эмма не делала попыток уйти. Эмма вытащила шоколад и записку и, наконец, смогла выдавить: – Я получила твое сообщение. – Ты ее не съела? – в голосе Реджины звучала обеспокоенность этим фактом. Эмма нервно усмехнулась, смущенная собственным объяснением. – Мне нравится… –…хранить особенные вещи, – закончила за нее Реджина, а когда Эмма взглянула на нее, добавила, – я умею слушать. Реджина шагнула вперед, когда Эмма снова открыла рот, и тем самым нарушила ход ее мыслей. Они стояли достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, но ни одна из них не попыталась сделать этого. – Я не очень хороша в отношениях. – Я знаю, – Эмма посмотрела на Реджину из-под ресниц. Эмма видела, каких усилий стоили Реджине следующие слова. – У меня был несчастливый брак, и мои тайные отношения… В общем, мой жених погиб на конюшне. Эмма вздрогнула, почувствовав себя полной дурой: – Я… – Ты не знала, – Реджина положила свою руку Эмме на плечо. Она продолжала смотреть Эмме в глаза, сжимая руку Шерифа и желая убедиться, что Эмма действительно рядом. Несмотря на этот жест, голос Реджины был безупречен, как и пристало политику. – Не знаю, смогу ли я рассказать больше о своем прошлом до усыновления Генри, но я буду стараться, потому что продолжить это – совсем не плохая идея. Эмма усмехнулась. Даже извиняясь, Реджина гнула свою линию. – Продолжить что? – Наши отношения, – просто сказала Реджина, сокращая расстояние между ними и прекрасно понимая, к чему клонит Эмма. Эмма наклонилась ближе, ее голова находилась в нескольких сантиметрах от лица Реджины: – То есть отныне у нас отношения. – Да, – сбившимся голосом произнесла Реджина, соединяя свои губы с губами Эммы в жгучем поцелуе. «Неплохо для начала», – думала Эмма, уверенно целуя Реджину. Получить одно признание от Мэра было все равно, что выиграть в лотерею, а Эмме посчастливилось вытянуть из нее целых два. Эмма взяла руку Реджины в свои и, пристально глядя на прижавшуюся к ней женщину, низким голосом спросила: – По поцелую за каждый секрет? – Кто еще чье тело использует? – пошутила Реджина.

***

– Это нечестно, – простонала Реджина, чувствуя как Эмма оставляет засос на ее шее. Они уже сбросили почти всю одежду: на Реджине осталась только блузка, висевшая на одной руке, а на Эмме – трусики. Расположившись между услужливо раздвинутых ног Реджины, Эмма оторвалась губами от ее кожи. Реджина открыла сияющие глаза и подняла руку, чтобы притянуть Эмму обратно к себе. – Это была правда. Эмма усмехнулась, уткнувшись ей в шею и принялась зализывать след недавнего укуса. Она очень много узнала о Реджине за последние полчаса. За сообщение о том, что она назвала Генри в честь своего отца, Реджина была вознаграждена тщательными поцелуями в ухо, признание, что она получила домашнее образование, принесло восхитительные минуты дразнящего наслаждения ее затвердевшему соску, который Эмма с жадностью облизывала. Эмма перешла к самому главному, когда спросила Реджину о женихе, и была сильно удивлена, но в то же время и очень рада, когда, в конце концов, Реджина рассказала, что он был конюхом. Эмма тут же опустилась еще ниже, чтобы доставить удовольствие ноющему центру Реджины. С каждым поцелуем, касанием и укусом в умело выбранных местах Эмма подводила Реджину к грани бессчетное число раз, тем не менее, не позволяя ей получить окончательную разрядку. Шериф продолжила свои атаки на грудь Реджины, массируя ее свободной рукой, пока ее бедра инстинктивно двигались напротив чувствительного бугорка. Эмма больше не пыталась задавать вопросы. Она знала, что признания дались Реджине очень тяжело, и верила, что со временем она будет открываться все больше и больше. Рот Эммы двинулся в сторону оставленной груди, уделяя ей столь необходимое внимание, в то время как пальцы неспешно двигались вдоль лона Реджины, заставляя последнюю задыхаться и дрожать от нетерпения. Эмма, продолжая манипуляции рукой, беспрестанно дразнила Мэра, двигаясь вдоль ее тела, оставила след языка на шее, а затем прильнула щекой к щеке Реджины в интимном жесте. Эмма несколько расслабилась, целуя Реджину в щеку, а затем горячо прошептала ей на ухо: – Спасибо, что открылась мне. Настойчивые руки Реджины царапали спину Эммы, стараясь прижать девушку как можно ближе, когда Мэр хрипло ответила: – И, заметь, с разных сторон. – С лучших сторон, – Эмма страстно поцеловала Реджину в губы. Ее пальцы проникли в Реджину, заставляя Мэра стонать от удовольствия и в экстазе еще сильнее вонзать ногти в спину Эммы. Раздвинув ноги шире, Реджина упиралась ступнями в кровать, позволяя Эмме проникать все глубже и глубже. Реджина притянула губы Эммы к своим, когда девушка, продолжая толчок за толчком умело работать пальчиками, попыталась зубами оставить отметины на нежной коже Мэра. Сознание Реджины поплыло, когда каждый толчок пальцев Эммы начал работать в унисон с ее дразнящим языком. Это было почти невыносимо, когда свободной рукой Эмма в совершенно интимном жесте, который контрастировал со всеми дикими манипуляциями других частей ее тела, убрала несколько мокрых от пота прядей с лица Реджины и заправила их ей за ухо. Один этот жест заставил Реджину отдаться той искренней любви, которую давала ей Эмма. Мэр оторвалась от губ Эммы и прихватила ртом мочку ее уха, чтобы чувствовать Эмму, пока сладкая дрожь, сотрясавшая все ее тело, заполняла каждый синапс мозга удовлетворением и счастьем. Вытащив пальцы, Эмма оставила влажный след на внутренней стороне бедра Реджины и помассировала его, чтобы унять бесконтрольную сладостную дрожь. – Мне кажется, я люблю тебя. Эмма замерла и, подняв глаза, взглянула на лежавшую под ней Реджину. Несмотря на страсть, все еще читавшуюся в ее взгляде после оргазма, на лице Реджины также отражались уязвимость и смятение. – Правда? – тихо спросила Эмма, ловя зелеными глазами ее взгляд. Реджина тяжело сглотнула прежде, чем кивнуть, и обняла Эмму за шею на тот случай, если она решит сбежать. Быстрым движением Эмма перевернула их так, чтобы оказаться снизу, и, окончательно сорвав блузку с Мэра, прижалась своими бедрами к ее чувствительной плоти, отчего Реджина застонала, закрыв глаза. – Кажется, я тоже тебя люблю, – прошептала в ответ Эмма с таким же испуганным выражением на лице. Реджина резко раскрыла глаза, изучая лицо лежавшей под ней девушки точно так же, как делала Эмма мгновением раньше. – Правда? – медленно спросила Реджина. Эмма, улыбаясь, поцеловала Реджину в угол губ, и все признаки паники бесследно исчезли. – О да! Реджина закусила губу, безуспешно пытаясь скрыть радостную улыбку. Целуя Эмму, Реджина расположила свое бедро между ее ног, потирая и без того возбужденную плоть под влажными трусиками. Не разрывая объятий, Реджина перевернулась на бок, увлекая за собой Эмму. Они продолжали целовать друг друга в губы, щеки и шеи, зная, что отныне могут заниматься этим когда угодно, и это будет по-настоящему прекрасно. Обе они продолжали в рваном ритме тереться бедрами, все сильнее намокая и доставляя друг другу наслаждение. Реджина уверенно обвила ногу Эммы вокруг своей талии, тем самым шире раздвигая ноги девушки и плотнее прижимаясь бедром к скрытой за трусиками набухшей плоти. Реджина поняла, что Эмма уже на пределе, по ее резким, целеустремленным толчкам и круговым движениям бедер. Она продолжила прижиматься бедром, притягивая Эмму ближе и углубляя поцелуй, чтобы отблагодарить девушку за все, что она сделала для Реджины за последние несколько месяцев. Наконец Эмма кончила, оторвалась от губ Реджины, со стоном глотая воздух, пока перед ее глазами мерцали звезды и взрывались фейерверки. Еще никогда им не было так хорошо. Еще никогда удовольствие не было таким реальным. Бедра Эммы все еще терлись о ногу Реджины, а она крепко обнимала девушку, чувствуя, как та делает то же самое, вцепившись ей в спину. Реджина осыпала поцелуями губы Эммы, щеки, затем спустилась к сонной артерии и плечу, ожидая, когда дыхание девушки выровняется. С каждым поцелуем правда, которой они так спонтанно поделились друг с другом, становилась для Реджины лишь более явной. Эмма подняла голову, и полный желания взгляд заставил ее вновь прильнуть губами к распухшим губам Реджины и нежно прикусить их. Обе поняли, что в словах больше нет нужды – в их поцелуях, горячих и жадных, сладких и настойчивых, скрывалась правда.