Черная лента

      Дождь. Я шла, то и дело врезаясь в очередное дерево или здороваясь с острой веткой, которые было невидно за плотной пеленой воды. Волосы противной соплей липли к лицу, так же, как и одежда к телу. Чтоб их всех перекосило! Совсем о людях не думают, даже если эти люди и начинающие ведьмы. Твари! Мало того, что в горле саднит из-за недавнего «купания», так они еще и выгнали меня искать эту гребаную скалу, с которой якобы столкнули в море жениха нашей утопленницы. На мои вопросы зачем да почему не ответили и пинками выгнали в сторону города. Нет бы пожалели бедного больного ребенка! Измерили бы градусник температурой, напоили йодом, обмазали бы чаем… Ой, наоборот. Измерили йодом градусник, напоили температурой и обмазали… А чем обмазали? Морковным соком? А, неважно, смысл все равно ясен. Несправедливость! Я буду швыряться своими воспаленными гландами! Стоп, что? Кажется, у меня температура. Черт! Гребаные садисты. А еще добренькими прикидываются. Решили помочь заблудшей душе. Только почему-то я их рвения не разделяю. Я, между прочим, здесь не для этого, у меня свои проблемы есть, мне бы сначала их решить, а потом уже с чужими разбираться.       А сейчас приходится топать по этой гребаной дороге. Ну, хоть ботинки надела, дорога не будет такой пыткой.       Так, стоп! А почему это я передвигаюсь пешком? Ах, сумочка, хорошо, что я тебя с собой взяла! Так, посмотрим… Телефон (который связь не ловит, ибо прошлое) … расческа… какая-то травка… еще какая-то травка… крапива… Блин, сумка полна зелени, значения которой я без книги и не вспомню! О, а вот, кстати, и книга. Хорошо хоть она есть. Так, дрыхнущий Фома. Зачем я его с собой взяла? Ладно, проехали. Дальше… разбитое зеркало… кукла Вуду (дома на чердаке нашла) … О, вот она! Ма-а-азь!       Я достала коробочку с летной мазью. Да уж… А метелок никаких поблизости нет? Жалко… О, ветка! Моя продрогшая персона лихо поскакала к ближайшему дереву, чуть не распластавшись на дороге. Но ничего. Хм… А, во-о-он та ветка в самый раз будет. Только высоковато. И как мне ее достать? Итак, помогите Кире достать ветку… А можно помощь из зала? Нет? Эх, лимит кончился…       Ну что ж, Святая физкультура, помоги мне! Не зря же нас тобой столько лет мучили. Так… Ну, зацепилась я за дерево, как дальше ползти? Так… Оттолкнуться руками и зацепиться за ближайшую ветку… Оттолкнулась… Заце… Я сказала зацепилась! Ну ёпт! Теперь еще и колени разодраны.       Спустя энное количество времени я наконец залезла на это гребаное дерево. Хоть с разбитой губой и разодранными коленями, но залезла! А вот тут возникла еще одна проблемка… Как мне ее отпилить? Сюда бы бензопилу Грелля…       О, идея! А что если…       Я поспешила выполнить задуманное. …       Нет, это, конечно, было гениально. Серьезно. Только я могла додуматься сломать ветку, прыгнув на нее и чуть не разбив себе черепушку. Дура. Идиотка. Но зато ветка есть.       На шатающихся ножках я проковыляла к сумке, которую бросила недалеко от дерева, и взяла баночку с мазью. » Ну, не пуха!» — пожелала я сама себе и сама же ответила: » К черту!».       И вот уже осточертевший лес проносится подо мной. Я летела невысоко, ибо дождь все так же продолжал нещадно стрелять в землю, так что опустись я чуть пониже, то смогла бы пройтись по макушкам деревьев.       Черт! Тут холодно. Очень холодно. Если смотреть, с какой скоростью я летела, то можно прикинуть, через сколько минут моя одежда из льняной станет ледяной. Да еще и эти воздушные ямы! Сегодня точно не мой день, ну, или вечер, если быть точнее.       Если так будет продолжаться, то я точно всех прокляну. И плевать, что потом нужно будет полученную кашу разгребать, я уже к этому привычная.       О, я вижу свет! Жалко, что свет от луны. Ну, неужели! Дождь, ты соизволил пройти! (Причем прошел так же незаметно, как и начался.) Я шлю тебе феромоны благодарности из самого сердца моей ведьминской души!       О, еще одна хорошая новость. Чую жо… то есть, мне подсказывает моя интуиция, что до города недалеко. Только вот возникла одна проблемка. Ветка, на которой я уместила свою тушку, оказалась осиновой. Черт! Кожа на руках и не только начала неприятно зудеть.       Я так понимаю, у меня сегодня день как зебра. Только черная в белую полоску.       Кое-как, но я все-таки добралась живой до города. Итак, подсчитываем убытки: зудящие руки — две штуки; зудящие ноги — две штуки; температура — одна, но высокая; бедная побитая головушка — одна; исцарапанная и побитая тушка — одна и пока целая. Что ж, бывало и хуже.       Я стояла на крыше какого-то домика. И что теперь? А теперь надо найти эту гребаную скалу и доложить о ее местоположении Алваро и остальным. Я повторюсь, это идиотская идея. И вообще, все в этом мире идиоты. Даже я.       Лихо спустившись с крыши и чуть снова не расхерачив себе головушку, я прикинула, куда бы лучше пойти. Как там… Направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — смерть найдешь? Или наоборот? А если прямо… на камень на**нешься? Ну, бывает. А вот если я направо пойду, а коня у меня нет, то украдут меня? Или убьют? Тогда что направо, что налево — одна фигня. Остается прямо. А прямо — камень. Ну, или как в моем случае, стена. Логика, ау!       И пока я пыталась разобраться с мыслями, меня кто-то огрел чем-то тяжелым по тыковке. Да что ж за день то сегодня!       Тут русский дух, тут Русью пахнет! Или я настолько патриотка, что металлический запах крови теперь кажется мне запахом родины? Ладно, проехали. Я попробовала оценить свое состояние. Для этого подходит одно слово — пиздец. Голова чугунная, тело ломит, горло саднит, нос чешется, и, самое главное, болит мизинец на левой ноге. Мой счастливый мизинец! Холодно. Особенно ногам. Интересно, где я успела посеять ботинки?       Так, а я, собственно, где?       Разомкнув очи, я увидела темное помещение, стены которого были выложены темными камушками (без понятия как они называются). Остального я не видела, так как освещение здесь хромает. Передо мной стояли трое людей в черных балахонах, лиц которых я не видела из-за черных капюшонов, а сама я сидела на какой-то фигне, немного напоминающей стул. Руки были закованы в серебряные кандалы, и причем так крепко, что от каждого движения рукой кожу жгло огнем. Все, Кирочка, допрыгалась… Мда, попасться в лапы сатанистам не входило в мои планы. Хотя, стоп, какие сатанисты в конце пятнадцатого века?! Хм… Все возможно, если учесть, что это неправильное прошлое. Но я буду свято надеяться, что это сатанисты, а не… — Ведьма очнулась! … инквизиторы. Я попала. Хотя, нет, я в полной жопе. Черт. Черт! — А что это вы обзываетесь? — будем играть дурочку.       Нет, дурочку играть плохо, так как за слова мне сразу влепили звонкую пощечину. — Заткнись, ведьма. Никто тебе не давал права голоса.       Ну, ладно.       Тут трое в черном расступились, представив моему взору полноватую фигуру уже в сером балахоне и с увесистым крестом на шее. Лицо этого человека не скрывал капюшон, так что я могла спокойно разглядеть… женщину. И, Боже мой, скажите мне, что я сплю! Нет, нет, уберите ее! Если это не глюк, то передо мной во всей своей «красе» стояла мисс Флаур. Кошмар! Наверно, она будет меня пытать чем-то пострашнее физики. По крайней мере, вид у нее угрожающий. — Сразу сознаешься, ведьма, что это ты устроила пожар, или нам придется принять меры? — Че? — наверно, я сейчас была похожа на курицу, но я реально не въехала. Какой к чертям пожар? — Отвечай на вопрос! — человек в черном снова отвесил мне пощечину. Неслыханная наглость! — Ну, смотря какие меры… - нет, ну, а вдруг они меня тут чайком с конфетками поить начнут? — Что-то ты очень болтливая, — глаза мисс Флаур угрожающе сверкнули, так же, как и острый на вид ножик в руках у одного из людей в черном. Поняла, не дура. Так и знала, мне мой язык когда-нибудь да оторвут. Ну, в данном случае отрежут, без гарантии возврата. Кошмар. — А с чего вы вообще взяли, что я ведьма? — перешла я к волнующему вопросу.       Один из людей в черном достал откуда-то мою дорогую сердцу сумочку. О, так она не на мне?! Вот это поворот. Легкий мах руки, и сумочка мертвым тканевым телом лежит на полу, показывая всем свои внутренности. Аж слезы к глазам подкатили. — А это не доказательство? — Вы вообще о чем? Ну, подумаешь, сумочка. — Значит, для тебя это, — инквизиторша выразительно показала глазами, но внутренности. — обычная вещь… Ведьма! — Да что вы все обзываетесь! - все, я решила, буду, как партизан, молчать до последнего. И хоть пытайте, правды не выдам, тем более я вообще не понимаю, какой правды они добиваются. — И чем вам мои вещички не угодили?       Мисс Флаур усмехнулась во все свои тридцать восемь (или сколько там у людей зубов) и приказала принести стол. «Все, резать будут…» — выдохнули тараканы в головах у моих тараканов. И не говорите.       А, нет, резать не будут, но будут потрошить. Хорошо хоть не меня, а сумку. Я запомню тебя героиней, сумочка. Плак-плак.       Пока я мысленно рыла могилку для когда-то хорошей вещицы, эти изверги-инквизиторы брезгливо раскладывали ее внутренности, причем главная инквизиторша сделала такое лицо, будто перед ней лежали не предметы ботовой деятельности ведьмы, а лошадиные какашки.       Когда предметы были разложены, мисс Флаур взяла куклу Вуду. — Это, — произнесла женщина, брезгливо придерживая куклу пальцами. — Ведьмино орудие убийств. — Это ж просто кукла! — ситуация уже начинает раздражать. — Это, — пропустив мимо ушей мое восклицание, инквизиторша взяла в руки какую-то травку. — Трава, из которой ты делаешь смертельные яды, ведьма. — Да с чего вы взяли?!       И опять мои слова остались пустым сотрясанием воздуха. — А! — мисс Флаур внезапно вскрикнула и отшатнулась на шаг от стола. Что же ее так напугало?       Раздалось неразборчивое ворчание. А, понятно, Фома проснулся. — Лапают тут всякие, спать не дают!       Инквизиторша была удивлена (это еще слабо сказано) говорящему грибу. Все погрузились в глубокий шок. Я решила нарушить напряженную тишину: — Ну, вот, вы его разбудили. Как не стыдно! — Полностью согласен с девочкой, — подал голос гриб. — Кира, а мы где? — это уже адресовывалось мне. — В лапах инквизиторов. — Вот как… — И у тебя еще есть наглость отрицать очевидное, ведьма?! — мисс Флаур пришла в себя и теперь была, мягко говоря, в гневе. — Есть такое, - ой, зря я это ляпнула, ой, зря! — Уничтожьте это ведьмино отродье! — выплюнула инквизиторша. — Сама ты ведьмино отродье! Я великий…       Договорить ему не дал нож, разрезавший гриб-сковородку пополам. Разрезавший. Пополам. Поверить не могу, что мое гениальное и единственное творение можно так просто убить. — Фома? — осторожно позвала я. Может, он просто прикидывается.       Нет. Никакой реакции. — Вы с ума сошли! Он же вам ничего не сделал! — накинулась я на инквизиторов. Вот только не стоило с ними таким тоном разговаривать. — Заткнись, тварь! — на этот раз меня наградили не пощечиной, а кулаком в челюсть.       Больно. Скула начала пульсировать, правую щеку жгло. Я сплюнула кровь, наполнившую рот от разбитой губы и прокушенной щеки. Вот сейчас мне стало страшно. Это реальность, а не сказка. Здесь я могу умереть в любой момент, тем более сейчас моя жизнь полностью в руках у инквизиторов, ведь из нормальной магии я только и умею, что кидаться электрическими шариками. Но даже эта сила ограничена, и на данный момент я очень уязвима. Сразу вспомнились пытки, которыми инквизиторы награждали еретиков. Перед глазами поплыли тошнотворные картинки из книжек, где неверующим отрезали различные части тела, засовывали под кожу железки и еще много чего интересного. Интересно, и со мной так будет? Как же так? Нет, я слишком молода, чтобы умирать! У меня же еще вся вечность впереди! Тем более у меня здесь важная «миссия». А я умру в прошлом, и сестра так и останется в зеркале. Кошмар! — Она не принимает ниши намеренья всерьез. Нужно показать, кто здесь главный, — глаза мисс Флаур блеснули опасным огнем. — Несите ее на стул.       Двое мужчин в черном расстегивают мне кандалы и, подхватив под руки, поволокли в сторону правой стены.       Кто-то зажег свечи, и я увидела комнату во всей красе. Ужасающей красе. Орудия пыток, точно такие же, как на картинках старой книги были расставлены по всему помещению. Я так понимаю, меня прокатят по всем и без билетиков. Сердце ускоряет ритм, когда глаза натыкаются на ужасающие орудия. Самое страшное, что я знаю, какое орудие и для чего предназначено. Например, во-о-он тот столик с шипами в дальнем левом углу — кошачий коготь. Жертву кладут на столик и прокатывают по загнутым шипам. Ее тело просто разрывает на части, выдергивая ребра и части позвоночника. Бр-р-р.       Из потока мыслей я вернулась, когда уже сидела на каком-то другом стуле. Только у этого было отличие: на подлокотниках располагались пятисантиметровые шипы. «Стул ведьмы» — излюбленное орудие инквизиторов. Жертва мучается долго, периодически теряя сознание от боли.       Люди в черном резко надавили на мои руки, шипы врезались в руку, но только на половину. Больно. Очень больно. В глазах помутнело. Что-то влажное покатилось по щеке. Слезы. Очень хотелось заорать во все горло, но я лишь до боли в челюсти сжала зубы. Нет, они не услышат моих криков. Чтобы забыть о боли я сосредоточилась на дыхании. Вдох. Выдох. Вдох. Вы… — Что же ты молчишь? Не будешь умолять отпустить тебя? — инквизиторша иронично изогнула бровь. — А какой смысл? Вы же все равно не отпустите, — прохрипела я сквозь зубы. — Верно… Надавите сильнее!       Приказ был исполнен. Шипы вошли в руку до конца, протыкая ее насквозь. Слезы хлынули с новой силой, но я по-прежнему не издала не звука. Я старалась не смотреть на руки, но все равно слышала, как в полной тишине моя кровь со стуком ударяется о холодный пол. И каждый стук отдавался в голове новым приступом боли.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох…       Не знаю, сколько времени прошло, но я почувствовала, как мои руки тянут вверх, снимая с шипов. Я не чувствовала пальцев. Все происходящее кажется дурным сном. — Признайся в преступлении, и ты умрешь быстро, — голос отдался пульсирующей болью в голове. — Я не признаюсь в том, чего не делала, — Боже, это точно не мой голос. Он слишком сиплый. — На кресло ее!       Кресло для ведьминого купания. Кресло, прикрепленное к палке, опускают в чан с водой. Потом дают жертве вдохнуть немного воздуха и опять опускают. И так много раз подряд, пока жертва не выдохнется и не выложит все. Просто и весело. Но не мне.       Когда мои руки фиксировали на кресле, я ничего не чувствовала. Кроме пульсирующей боли, идущей от рук прямо в мозг. Если честно, стало немного все равно. Пуст делают что хотят.       Кресло начало опускаться. Я только успела глотнуть воздуха, как сразу оказалась в ледяной воде. От холода то малое количество воздуха, что содержалось в легких, сразу выбило, как от удара. От недостатка кислорода перед глазами поплыли разноцветные круги. Через некоторое время возникло чувство, что в горло запихнули раскаленную колючую проволоку. В районе груди начал разгораться пожар, несмотря на колючки ледяной воды.       Прежде, чем я решила глотнуть воды, дабы заглушить пожар внутри, кресло резко подняли.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Я дышала часто, так, чтобы за короткое время насытить изголодавшиеся по кислороду клетки. От этого голова пошла кругом, и я испугалась, что погружусь в обморок и тогда точно утону. Но нет. Пока держусь. Пока.       Разум немного помутнел, так что я не помнила, сколько раз еще инквизиторы проделали данную процедуру. К сознанию меня вернул вопрос: — Где же твоя прославленная выдержка, ведьма? Неужели уже на последнем издыхании? Ничего, сейчас все закончится, если ты, конечно, не раскаешься в содеянном.       У меня не было сил не то что ответить, даже голову поднять и взгляд сфокусировать. Скоро все закончится? Мне все равно.       Я почувствовала, как меня снимают с кресла и тащат куда-то. Скорее всего, к следующему орудию. Через мгновение я почувствовала поверхность плохо отшлифованного стола. Мои ноги зафиксировали, а руки скрепили над головой. Перед глазами предстала противная ухмылка инквизиторши. — Ничего не хочешь сказать?       Мне все равно. Похоже, это отразилось у меня на лице, и инквизиторша отошла из моего поля зрения. Сейчас я хочу спать. Погрузиться в забытье.       Послышался какой-то скрежет, будто крутили ржавые шестеренки. Я не предавала этому особого значения, как и ощущению, будто что-то легонько тянет за руки. Не предавала, пока натяжка не стала причинять некий дискомфорт, особенно в израненных руках. В воспаленной голове невольно всплыло название пытки: дыба. Жертву растягивают, пока она не разрывается на части. Неприятная и мучительная смерть. Вот как. Значит, я больше никогда не увижу отца, Рен, Цербера, Фомы, Миры и даже Сиэля. Интересно, а после смерти ведьмы попадают в Рай или Ад? Вот скоро и узнаю. Эх, мисс Флаур, я ведь даже на том свете припомню вам тот тест, на котором вы меня завалили.       Тем временем меня растягивало все сильнее. Начала болеть поясница, и с каждой секундой боль усиливалась и растекалась по всему телу. Больно. Из глаз опять брызнули слезы. Все. Сейчас меня разорвет. Я уже слышала, как суставы жалобно трещали, готовясь вылететь. Сердце от чего-то отплясывало лезгинку. Мышцы натянулись, я даже была готова поклясться, что они гудят, как натянутые до предела струны гитары. В глазах потемнело. Неужели я успею упасть в обморок прежде, чем меня разорвет? На грани угасающего сознания я услышала крики. Но они прекратились так же внезапно, как натяжение и скрип шестеренок.       Перед тем, как окончательно погрузиться в темный омут, я услышала до боли знакомый обеспокоенный голос: — Кира?       А, может, мне показалось?