Младший Хоук

      Мальчик и девочка лет шести тихо пробирались сквозь скудно освещённый лес. Парнишка шёл чуть впереди, разведывая тропу для своей спутницы, а она испуганно оглядываясь по сторонам, то страшась уханья совы, то замечая тени, созданные её же воображением, следовала за ним.       Мальчишка осторожно переступил через корни деревьев, едва замечая их во тьме. Он хотел предупредить свою спутницу, но не успел открыть рта. Она споткнулась, ничком падая на холодную землю.       Парнишка поспешил помочь ей подняться, и уже под его сочувствующим взглядом, она разрыдалась. Никакие уговоры мальчика не действовали на неё, даже обещание отдать ей те заветные сладости, которые отец привёз из Орлея. – Успокойся ты! А потом обижаешься, что все плаксой называют! – детский голос рассёк ночную тишину. – Мне больно! Я разбила лицо и колени, – хныкала девочка, комкая длинную юбку измазанными грязью пальцами.       Мальчишка тяжело вздохнул, накрывая лицо ладонью. Он никогда не знал, что делать с плачущими девчонками. Отец говорил, что женские слёзы не что иное, как попытка манипулировать мужчиной. Грустная мордашка, солёные дорожки на щеках, блестящие глаза и вот верный раб уже у её ног. – Ты умеешь хранить секреты? – спросил мальчик, понимая, что отец посчитал бы его тряпкой, но ничего не мог с собой поделать. – Умею! – воскликнула девочка, на мгновение забывая о боли и слезах. Вопрос парнишки прозвучал слишком интересно. – Точно? – уточнил он. – Точно! Я храню секреты лучше всех.       Мальчик накрыл её коленку ладоню. Она непонимающе посмотрела на него, дёрнувшись от болезненного прикосновения. Но тут его рука засветилась тусклым светом, осветившим их лица. Девочка заворожено смотрела на белое пламя, окутавшее её колено. Оно постепенно заживляло ссадину, успокаивало ноющую плоть, уносило болезненные ощущения. А потом свет исчез, наваждение прошло, и девочка восхищённо обратилась к мальчику: – Как ты это сделал? Научи меня! – Даже если бы и мог, не стал бы, – ворчливо сказал он. Его ладонь снова зажглась белым светом, и он хаотично коснулся носа, скул и губ девочки. – Всё. Как новенькая. – Ты ведь можешь помогать людям! – восхитилась она. – Я тебе и помог, но это секрет. Ты ведь помнишь? – Я умею хранить секреты. «Не умеешь, не умеешь, чёрт возьми, я знаю, что было дальше», – мальчишка схватился за голову, выпуская из рук магию духа.       Картины прошлого таяли на глазах, превращая тёмный лес в размытую и такую знакомую магу местность. Сам мальчишка приобрёл юношеские черты, взрослея и скидывая с себя беспомощную плоть ребёнка. – Тень, – вздохнул юноша, лохматя тёмные волосы на затылке. То, что случилось с ним, даже в какой-то степени позабавило и подогрело интерес. Будучи магом, он каждую ночь отправлялся в царство Тени. Гулял по ней, исследовал бескрайние просторы и подвергался опасности. Сейчас, находясь тут не только душой и разумом, а всей оболочкой, всё стало куда острее, возбуждающее, любопытнее.       Резкое ощущение опасности заставило глаза мага расшириться и развести руками в разные стороны, читая очередное заклинание из школы духа. Силовое поле окутало его тело, парализуя каждую клеточку, но сделано это было очень своевременно. Атака демона не сумела достигнуть своей цели. «Ты молодец, Вилард, однако ты будешь уязвим, когда поле спадёт. Без посоха, который обронил где-то в доме, ты не сумеешь действовать быстро, – дал себе мысленный подзатыльник юноша. – Что будешь делать, герой?»       Заклинание спало. Тело послушной, расслабленной тряпкой свалилось наземь. Набрав воздуха в лёгкие, Вилард готовился с гордостью принять атаку демона, но мягкий и такой знакомый шёпот коснулся его слуха. – Нет, ты плохо помнишь, что было дальше, Ви, – девочка рассмеялась. – У тебя всегда была плохая память. Помнишь, когда ты сидел за своими книжками, я таскала тебе с кухни чего-нибудь подкрепиться? – Не помню, чтобы меня подкармливали демоны. – Какие демоны, Ви? Вокруг только тёмный подвал со скрипучим полом. А ты всего лишь маленький испуганный мальчишка.       В подвале сыро, половицы над головой скрипят из-за тяжёлых латных сапог охотников за магами. Пыль и щепки падают на затылок, каждый раз заставляя хилое тельце мальчишки вздрагивать.       Липкая паутина страха сплела глотку, сердце и желудок воедино, рождая внутри мерзкое чувство беспокойства и беспомощности. В висках отчаянно стучал пульс и как бы глубоко он не дышал, успокоиться не выходило.       Ребёнок сидел на полу, забившись в самый тёмный угол рядом с фермерским оборудованием. Обоими ладонями он закрыл свой рот, чтобы тяжёлое дыхание издавало меньше шума, а непроизвольный крик не посмел бы сорваться с губ.       Шум над головой, казалось бы, прекратился. Входная дверь с привычным скрипом закрылась, и мальчишке показалось, что опасность миновала. Опрометчивый вздох облегчения сорвался с его губ, когда уставшие руки опустились на грязный пол по обе стороны от тела.       Тяжёлая поступь над головой отправила новую порцию щепок на голову мальчика, а последующий взрыв энергии выбил дух из тела и воздух из лёгких. Он обессиленно рухнул на пол, собирая давний слой пыли своей одеждой и светлой кожей.       Отчаянные попытки снова начать дышать превратились в царапанье горла ногтями до кровавых полос, в тщетных попытках встать или хотя бы повернуться на спину. Эти потуги увенчались полнейшим провалом, ведь все фермерские вещи вокруг повалились с полок.       Из-за этого грохота, маленького мальчика окружённого старым мусором и нашли храмовники. Жалкого, грязного и потрёпанного. – Хватай этот мелкий мусор, Раамиз, больше он проблем не доставит, – сказал черноволосый мужчина с блекло-голубыми, почти бесцветными глазами. У него была настолько бледная кожа, что он выглядел, словно покойник, восставший из могилы, чтобы карать магов. Губы, сложенные в ровную линию, казалось бы, не знали улыбки, а голос, звучащий как-то совсем безжизненно, только усугублял ситуацию. – Ну что, малявка, набегался? – с усмешкой спросил второй мужчина. Нет, юноша. Ему не было больше двадцати лет, но отчего-то от его голоса и взгляда становилось не по себе. Он ухватил обессиленного мальчишку под руку, дёргая на себя жёстко и злобно. Вилард почти потерял равновесие, но твёрдая латная перчатка легла на бок, сжимая и притягивая ближе. – Шевелись, малыш, – сладко пропел храмовник. – Мы ещё успеем обняться покрепче.       Мальчишка послушался, отстранённо, будто в глубокой задумчивости, ступая по ступенькам и считая каждую про себя. Раз, два, три, перепрыгнул через две сразу, не поспевая за широким шагом спутника. Пять. Привычная жизнь осталась позади, отдаляясь с каждым скрипом под босыми ногами. Шесть. Семь. Восемь. Подъём в новую ненавистную жизнь. Девять. Десять. Споткнулся об деревянный порог, сбивая кожу на пальцах ног.       Дневной свет больно ударил по глазам, привыкшим к тьме подвала. Изломанное счастливое детство с орлесианскими сладостями осталось в доме. Стеклянные от слёз глаза матери, суровый полный ненависти взгляд отца скользнули по несчастной фигуре мальчишки. – Гадкое демонское отродье! Такое не могло родиться у приличных людей! – кричала соседка, подруга матери, что так охотно раньше угощала молоком и вкусным печеньем в благодарность за помощь на поле. – Мерзкий демонический выродок! Хотел уничтожить нас всех своей проклятой магией! Небось только и ждал подходящего момента! – присоединился конюх, чьих лошадей Вилард много раз спасал от болезней.       Из глаз полились слёзы. Неконтролируемо. Градом. По щекам стекая на грязную рубаху. В горле было сухо и отдавало горечью. – Ты уже сломался? Так не интересно, – прошептал Раамиз так, чтобы услышал только мальчишка. – Нет, – охрипшим голосом возразил Вилард, размазывая слёзы и грязь по симпатичному лицу. Он хотел сказать что-то ещё, но голос сорвался на скулёж подобный дворовой шавке. Мальчишка пытался привести себя в чувства, поэтому проклятия деревенских проходили мимо его ушей. Даже прилетевший ему в голову камень заставил лишь пошатнуться, тихо прокряхтеть и вернуться в исходное положение.       Голову расшибло где-то в районе виска, рядом с ухом. Кровь полилась, заливая всю правую сторону лица, попадая в глаз, капая на плечи, растекаясь алыми каплями по одежде. Вилард почувствовал лёгкую тошноту и дискомфорт, коснулся ладонью головы и без лишних эмоций посмотрел на окровавленную ладонь. – Эй, прекратите сейчас же! – вступился за него храмовник-мертвец. – Ублюдки, нам не нужны проблемы. Хотите кричать щенку оскорбления и проклятия, пожалуйста. Но не калечьте!       А Вилард дееспособным глазом нашёл знакомые фигуры. Коренастого почти лысого мужчину, светловолосую симпатичную женщину. И её. Маленькую красивую девочку. С крупными светлыми кудрями, зелёными глазками и пухлыми губками. Проклятую мерзкую суку, виновницу всех его бед.       Внутри закипела такая злость, такая ненависть, что былое спокойствие казалось каким-то нелепым сказочным сном. Рука с размазанной по ней алой кровью, сжалась в кулак, а сам мальчишка словно научился заново дышать. Голос вернулся к нему. – Ты! – дрожа от гнева, воскликнул мальчишка. В голосе прорезались истерические нотки. – Ты. Мерзкая. Маленькая. Сука!       Ничего кроме жёстких злых слов больше не существовало для него. Отчаяние захлестнуло с головой. Звуки вокруг исчезли, всё застыло, а маленькая дрянь испуганно, но без понимания уставилась на него. – Ви, ты чего? – удивилась девочка. – Папа говорит, что ты плохой и таким, как ты самое место подальше от нормальных людей. – Я ненавижу тебя, Лина, – выплюнул Вилард, бессильно опуская голову вниз. Кровь алыми каплями коснулась земли. – Ненавижу всем сердцем. Зря я помогал тебе столько раз. Зря помог твоей матери. Надо было позволить ей сдохнуть. И тебя никогда не лечить, чтобы на мерзкой смазливой роже остались шрамы и никому ты не осталась нужна. Я верил тебе. Я… Я… Да я любил тебя! Ты не умеешь держать секреты!       Ненависть питала его изнутри. Ладонь, помазанная кровью, озарилась едва видимым человеческим глазом светом. Вилард протянул её к девчонке, словно подзывая к себе, а она как заворожённая двинулась к нему. – Эй, не подходи, малявка, – нахмурился Раамиз. – Лина, вернись сейчас же! – крикнула мать девочки, но та дрожащими губами жалко вымолвила: – Не могу!       Старший храмовник ударил рассеянием, решив, что это поможет остановить ребёнка, но она так же безумно следовала к ним. Лина не останавливалась, пока не упёрлась грудью в вымазанную кровью ладонь мальчишки. Белоснежное платье впитало алый цвет в себя. – Будь ты проклята, – дрожа всем телом, сказал Вилард. – Умри.       Вторая волна рассеяния вырубила его. Веки медленно закрылись, запоминая, впитывая в воспоминания заплаканное лицо ненавистной любимой девчонки.       Вилард нехотя открыл глаза. Тень начинала действовать на него всё сильнее. Он почти поверил в то, что вновь стал маленьким мальчиком, которого только-только забрали в Круг Магов. – Выглядишь потерянным малыш, – пропел самый гадкий из возможных образов. Храмовник Раамиз стоял как живой. Прямо перед ним. Такой же белобрысый, голубоглазый, с мерзкой усмешкой на губах и лукавым взглядом. Всё так же возвышался над магом на полторы головы и превосходил в комплекции. Он давил на него, как и раньше. Давил настолько, что Вилард смотрел на носки своих ботинок и вспоминал то, что демон даже не успел озвучить. – Хороший мальчик. Даже помогать не пришлось, сам вспомнил все наши «развлечения».       В Круге маги как зверюшки. Особенно в Кирквольском. Статуи рабов в Казематах, как нельзя лучше демонстрируют то, что там происходит. С рабами всегда обращались как с вещами. Так, как считали нужным. Убивали, били, насиловали. Почему нет?       Детей там ломали ничуть не хуже. Главное, чтобы не было видно. Чтобы не вышло за рамки. Чтобы вне Круга об этом не знали.       Синяки на бёдрах стали привычным явлением для Виларда. Некоторые даже успели сойти, а другие налиться всеми возможными красками: от фиолетового до жёлтого. Гематома под рёбрами никак не проходила и причиняла много дискомфорта, не помогали даже целебные заклинания. Но под робой не было видно. Она длинная. И хранит секреты надёжно.       Однако первые дни, когда поясница болела, а ниже не переставала идти кровь, было несладко. Вилард не мог встать с кровати, его лихорадило и трясло, сил совсем не было. Соседи по комнате позвали лекаря, который посмотрел на него сочувствующе, но ничего не сказал. Однако спасибо и на том, что вылечил. Противно стало лишь от сдержанного тона с заметным презрением, которым он дал указки, как лечиться дальше.       Лекарь ушёл, оставляя после себя гадкий запах трав и разочарования. Вилард отвесил себе мысленный подзатыльник. Надежда. Вера. Наивность. Три проклятых вещи, которые нужно было вырвать из груди и позабыть о них навсегда.       «Взрослые могут защитить и помочь», кажется, так говорил отец. А Вилард не зря не верил и держал свои проблемы глубоко в себе. Никто не смог бы помочь. Никто не стал бы вмешиваться. Никому не интересны страхи маленького демонического отродья. Если ты родился с магией, ты уже не человек. С тобою могут обращаться как с животным. Хуже.       Поэтому Виларда снова разбудят посреди ночи, хватая тяжёлой латной перчаткой за запястья, и утащат в комнату. В комнату, где висят решётки на окнах за красными шторами. Где несколько коек сдвинуты вместе, а напротив широкие кресла. В одном из них расположится красивая белокурая девушка в нарядной робе и бокалом вина в руке. Она будет наблюдать, и улыбаться ехидно и удовлетворённо. А мрачный страж, похожий на труп стоять у дверей и отчуждённо смотреть на красные шторы, не позволяя бросить взгляд на койки.       А на жёстком ложе будут мальчики. Маленькие. Не старше двенадцати. Два, иногда три. Не больше, ведь слишком заметно. И одним из них будет Вилард.       «В Круге это нормально», говорил один из тех, с кем однажды Виларду не посчастливилось познакомиться у дверей этой комнаты. Знакомство было не долгое.       Этот мальчишка был талантлив. Хорошо схватывал и прилежно учился. Когда такие, как Вилард сидели за книжками, лишь в тайне пробуя какие-то заклинания, он уже активно практиковал магию под присмотром Старших чародеев. И то ли умышленно, то ли по велению Создателя, он не справился с барьером на одном занятии и встретился с огненным шаром лицом к лицу. И как бы его не пытались спасти, ничего не получилось.       «Это всё, потому что мальчишка не хотел жить», говорил лекарь. А Вилард кричал внутри себя: «Идиоты, он сгорел, а по чьей вине? Потому что вам плевать на нас всех». А потом закусывал губу и тоскливо утыкался в книгу. Он хотел жить. Так сильно, так отчаянно, что ходил в эту комнату. Молча терпел измывательство над своим телом. Не плакал, не кричал. И всё заканчивалось быстро.       «Спокойные, молчаливые, почти мёртвые его не заводят», давал советы другим ребятам Вилард и улыбался. Слабо, натянуто, чтобы ночью закусив уголок одеяла, плакать до утра. Думать о том, что смерть лучше, а потом вспоминать, как взял за руку того умирающего сгоревшего мальчика и уже тогда решил жить. Долго и счастливо. Вдали от этого кошмара. За себя и за него.       Маг содрогнулся всем телом и попытался вдохнуть полной грудью, но рыдания, которые он даже не заметил, вырвались громким всхлипом. Он думал, что давно позабыл обо всём, что это осталось далеко позади. В старой жизни, которая больше не имела ничего общего с ним.       Однако Тень преподносила сюрпризы. Погружая в картинки с головой. Заставляя проживать каждую секунду кошмара вновь и вновь. Пока не придёшь в себя и не осознаешь, что твой разум в ловушке. Его зациклили на ужасах, заставляя рассматривать их под лупой вечность.       Вилард пару раз моргнул. Разум обволакивало. Хотелось упасть на землю, бессильно сжимаясь и позволяя себе быть маленьким мальчиком. И как кстати нежная ладонь коснулась его щеки, смахивая непрошенные слёзы. Голубые глаза сфокусировались на образе, возникшем перед ним, и Вилард внутренне содрогнулся. – Мама, – слабым голосом обратился он, протягивая ладонь к столь светлому фантому. – Какой чудесный обман. – Обман? – ласково переспросила мама. – Разве не была я единственным человеком, кто принял твой дар и продолжал любить даже тогда, когда тебя прозвали демоном? Ты знаешь это.       И обняла крепко, обволакивая паутиной, из которой измученному разуму было невозможно выбраться.       Прошло два месяца с тех пор, как Виларду исполнилось семь лет, и он попал в Круг. А казалось, что миновала вечность, унося счастье и спокойную жизнь за собой в омут. Мальчишка не спал и ел нормально целую неделю, пытаясь прийти в себя после первого знакомства с храмовником Раамизом и его развлечениями.       Жить не хотелось, а выдержки всё закончить не хватало. Он пытался, правда, пытался. Заперся в часовне и провёл ножом, украденным с кухни по руке. Только вместо облегчения почувствовал горечь, обиду и гнев, а вместе с ними какую-то силу, заструившуюся по венам.       Это пугало. Это завораживало. Это интриговало. Но Вилард в страхе и смятении заживил рану. На её месте остался тонкий некрасивый шрам, почти незаметный. Мальчишка решил, что его магия ещё недостаточно сильна, чтобы вылечить лучше.       На самом деле, жить ему не хотелось слишком часто. И только то, что он трус сохраняло в нём желание бороться за себя. В Круге была хорошая библиотека, в которой иногда удавалось забыться. Это немного смягчало ситуацию.       Но сегодня Вилард действительно за себя испугался. Эльфийка примерно его возраста, недавно попавшая в Круг, принесла весть, что ему пришло письмо из дома, и старший чародей просил передать, чтобы Вилард зашёл к нему. Мальчишка поблагодарил её, сдержано и учтиво. Он со всеми держался на расстоянии, люди пугали его и отталкивали. Вот только девочка была упёртой или просто непробиваемой идиоткой.       Пытаясь быстрее от неё избавиться, Вилард почти бегом направился к Старшему чародею, а там подслушал то, что не должен был. – Вилард мальчишка неплохой, вот только толку от него практически никакого. Талант в нём проснулся рано. Он мог бы стать гениальным магом, развитым не по годам, если бы вовремя попал в наши руки. Мальчик слишком долго колдовал сам. Его магия дикая, другая, неправильная. У всех детей получаются те простые заклинания, которые просят преподаватели. Волшебная стрела не получается только у Виларда. – К чему Вы ведёте, позвольте узнать? – поинтересовался седой мужчина, который казался Виларду до сих пор неплохим. – К тому, что мальчика нужно усмирить.       У мальчишки перехватило дыхание от страха. Он пробыл в Круге недолго, но успел узнать про Усмирение, как и увидеть этих ходячих зомби воочию. Хотелось ворваться в кабинет и попросить у Старшего чародея защиты, вот только что-то внутри Виларда подсказало ему, что лучше вовсе не показывать носа. – Я не согласен, что это единственный путь для этого ребёнка. Возможно, он просто узконаправленный маг. Он не сделал ничего плохого. И заметьте, практиковал лишь целебную магию. Заклинания разрушения даже не даются ему. Мы можем вырастить из него хорошего мага, подобрав ему подходящую школу магии. Дух, энтропия. Возможно, они дадутся ему лучше. – Если Вы так считаете, Старший чародей, я вынужден с Вами согласиться, но если мальчик не сможет достичь успехов, я пойду говорить прямиком с Первым чародеем.       Вилард ощутил спокойствие. Давно он так сильно не ценил жизнь. Свою личность. И даже те кошмары, которые храмовник Раамиз заставил его пережить, ушли на второй план.       Мальчишка нашёл в себе дерзость постучаться в дверь и на сдержанное разрешение войти, нерешительно, потупив взгляд голубых глаз, открыл дверь. – Здравствуйте, – тихо поздоровался Вилард. – Здравствуй, Вилард, – улыбнулся Старший чародей. – Учитель Оран как раз говорил со мною о тебе, так что ты вовремя. Он подберёт для тебя подходящий метод обучения. – Спасибо, – грустно сказал мальчик. – Простите, что я неправильный. – Глупости, – возразил седой мужчина. – Магия не бывает неправильной. Она бывает разной формы. Главное то, как ты используешь её. О тебе я могу подумать лишь хорошее, ведь ты практиковал Созидание. – Спасибо, – Вилард почувствовал себя немного увереннее. На его губах появилась лёгкая улыбка. – Простите. Мне сказали, что для меня пришло письмо. – Да, вот оно, – сказал Старший чародей, отдавая конверт в руки Виларда.       Мальчишка поблагодарил его, поспешно простился и выбежал из кабинета. Оказавшись в библиотеке, в единственном спокойном месте, он нетерпеливо вскрыл конверт. В груди пульсировало сердце. От бумаги пахло цветами. Пахло мамой. И у него было стойкое ощущение, что это письмо спасёт его.       Развернув бумагу трясущимися от нетерпения пальцами, Вилард жадно принялся читать родные строчки: «Здравствуй, дорогой сын. Знаю, что тебе не позволено писать мне ответы, да и это письмо буквально на правах исключения попало в твои руки, но есть вещи, которые ты должен знать. Отец очень плохо воспринял то, что ты маг. Даже это письмо я пишу втайне от него. Но я хочу, чтобы ты знал, что я буду тебя поддерживать».       Вилард улыбнулся. Строки заставили успокаивающее тепло разлиться в его груди. Но тут-то он и нашёл глазами самые заветные строчки, от которых страх снова поглотил его с головой. «Лина заболела неизвестной болезнью, которая высосала из неё жизнь в течение пары дней, мой дорогой мальчик. Деревенские обвиняют в этом тебя и нашу семью, поэтому мы будем вынуждены уехать».       Мальчишка не стал дочитывать. Страх в груди перемешался с каким-то лёгким чувством удовлетворения, которое пугало ещё больше. Но сейчас ему показалось, что он знает, что делать. Как будто бы нашёл своё призвание.       Найдя на одной из полок книгу о магии школы Энтропии, Вилард решительно взял её в руки. Любовно пройдясь пальцами по корешку, мальчик открыл её.       Хорошая была книга. Такая же забытая и никому не нужная, как и он сам. Поэтому и прятать в обложке свои вещи было отличной идеей. Там уже лежал ножик с кухни, который Вилард почему-то решил попридержать у себя, а теперь он спрятал туда и письмо.       Символично получилось. Письмо, где сказано о том, что он убил человека, стало каким-то магическим триумфом. Если ему не давалась обычная магия, почему бы не заняться этой чёртовой порчей. Он проклятый, мерзкий, неправильный, сломанный. Такая же уродливая магия ему и подойдёт.       Чтение оказалось настолько увлекательным, что навязчивой эльфийке пришлось хорошенько потрясти его за плечи, чтобы привлечь к себе внимание. – Что тебе надо? – хмуро поинтересовался Вилард, но девчонка словно проигнорировала его грубый тон. Со всей возможной искренностью и приветливостью она спросила: – А что ты читаешь, Вилард? – Откуда ты знаешь моё имя? – насторожился мальчишка. – Я узнала, как тебя зовут, – улыбнулась девочка. – Я хочу подружиться. Ты вечно такой хмурый и нелюдимый. Давай будем дружить? Ты очень хороший, я вижу. «Я семилетний убийца, которого насилуют в подвале», – усмехнулся своим совсем не весёлым мыслям Вилард. – Хорошо, – махнул рукой мальчишка, решив, что она и так отстанет от него. – Что ты там спрашивала? – Что ты читаешь! – воодушевлённо повторила эльфийка. – А ты секреты хранить умеешь? – Когда я ещё жила с родителями, я всё рассказывала маме. Но теперь её нет рядом. У меня никого нет. Поэтому ты можешь рассказывать всё мне, а я буду делиться с тобой! – Книгу про порчу читаю, – ответил Вилард и покраснел, сам не понимая почему. – Знаешь, а ты так и не спросил, как меня зовут! – обиженно сказала девочка. – Хорошо-хорошо, – вздохнул он. – Как тебя зовут?       Вилард осел на колени, накрывая заплаканные глаза ладонями. Всё это похоже на сумасшествие… Хотя почему похоже, это оно и есть. Нежные руки, гладящие его по волосам настоящие. И это безумие. Концентрированное безумие. – Меня зовут… – начал звонкий голос, который слышать было одновременно невыносимо и радостно. – Эрика, – закончил маг, громко всхлипывая. Он протянул руки к хрупкому телу подруги, обнимая её за талию и утыкаясь носом в ткань робы. – Прости меня. Я погубил тебя. Я ничего не сделал, чтобы спасти тебя. – Я продолжаю хранить твои секреты и после смерти, дорогой Вилард.       Вилард устало закрыл глаза. Ещё одно видение поглотило его. Кажется, теперь уже навсегда. Он сломлен. Демон победил.