Американские горки

Кайлер Хиллс славился своими вековыми традициями, уютом и порядками, которые не могло нарушить ничто. Год за годом в летний сезон по понедельникам Брэд Кайлер приглашал джазовый ансамбль, и даже такой важный праздник, как великий день независимости, не нарушил его музыкального блаженства. Особо ярые патриоты могли уехать в ближайшую деревеньку и после наступления темноты около часа наблюдать одиночные залпы салюта с интервалом в полминуты под шумок хрустящего попкорна с запахом барбекю. Но респектабельные господа или те, кто стали считать себя таковыми по приезде в этот цивилизованный рай на пленере, предпочитали утонченный вид отдыха и живой звук. Брэд танцевал с Мари под саксофонное соло, и я начинал понимать, что могло заставить такую красивую холеную женщину выйти замуж за непосредственного инфантильного старичка, хоть и миллионера. Его энергии в танце хватило бы на десяток таких чопорных знающих себе цену дам, и миссис Кайлер, при всем своем снобистском флегматизме, выглядела рядом с ним вполне довольной жизнью. - Он меня просто убивает... На шоколадной коже играли глянцевые блики, пухлая губа прикушена. Я проследил за взглядом Кебисшанти, догадываясь, кого она имела в виду. - Джон, - все же объяснила она, - саксофонист. Когда он прикасается к трубе, словно целует ее, у меня просто мурашки по коже... - Понимаю, - сказал я, когда она снова мечтательно улыбнулась, устраиваясь на диване поудобнее.. Молодая женщина в обтягивающем цветастом платье в кресле напротив подмигнула мне, должно быть приняв нас за парочку. Эта манера знающе подмигивать и лезть в личную жизнь, вызывая на откровенность, порядком мне поднадоела, но как в чужом монастыре надо было слушать устав, так и здесь приходилось подстраиваться под навязываемую беззаботную экстраверсию. Я улыбнулся женщине в кресле и пожал плечами, говоря, мол, неправильно вы все поняли. Мы с Кеби действительно сильно подружились, но ничего больше. Она рассказывала мне об ужасах Южно-Африканской республики и учила зулусским выражениям в ответ на мои русские фразы. Я пугал ее при встрече четким произношением "Кун джа-ни?"; она неожиданно бросала "Привет! Какдила!", заставляя сомневаться в своем происхождении. Эффект был сравним с чувством от встречи инопланетного гостя на необитаемых просторах галактики, который вдруг заговорит на современном русском сленге. Иногда Кеби сочувственно кивала по утрам: "Сушняк-бля-бодун?", и меня, как и прочих славянских граждан, окатывало безнадежной истерикой. Я научил ее ездить на велосипеде, что к началу второго месяца оказалось действительно важным и необходимым умением; а она объяснила что значат их имена: Кебисшанти буквально переводилось, как "та, которую я так долго ждала", потому что ее мать была очень одинокой женщиной и завела ребенка-безотцовщину, чтобы не остаться одной на старости лет. Имя другой темнокожей девушки, Гугулами, на зулу означало "драгоценность", потому что она была единственной дочерью среди семерых старших братьев. Я часто делился с ней всем, что чувствовал или что приходило в голову, а она давала мудрые советы, улучшая мой английский. Хотя иногда понять ее было почти невозможно, из-за привычки неожиданно менять тему разговора на середине фразы. Мне требовалось время, чтобы уследить за ходом ее мыслей, а если я не отвечал вовремя, Кеби уже говорила о другом. - Что с твоими волосами? - Повернулась она ко мне. - Махин эксперимент, - объяснил я, поправляя бандану. - Я не вовремя зашел в Фитцпатрик, к концу парикмахерских изысков у них оставалась краска. Потом Маха уговорила меня еще и подстричь волосы. - Почему ты согласился? - Удивилась Кеби. - Ты знаешь, с русскими девушками очень трудно не соглашаться. А она к тому же из Киева. Сопротивляться было бесполезно... - Когда-нибудь тебе придется снять этот платок, - справедливо заметила она, но я только ухмыльнулся. - Не на этой неделе - Эми будет работать за меня в баре до воскресенья, в бассейне головной убор не помешает, так что у меня есть время съездить в город и все исправить. - Неужели все так плохо? Я оглянулся, и, убедившись, что в нашу сторону никто не смотрит, снял бандану, встряхнув пальцами волосы. Кеби красноречиво подняла брови, но неожиданно заявила, что моя новая прическа ей очень нравится. - Ты меня разыгрываешь? - Возмутился я. - Я бы еще стерпел мелированные пряди на челке, но на фиолетовых волосах они выглядят синими! К тому же она слишком отстригла с затылка, и волосы кажутся слишком объемными. И челка длинная... Это совершенно не мой стиль. - Но это так тебе идет, Люрт! Если ты что-то переделаешь, я не буду с тобой разговаривать. - Так не честно! - Выглядит здорово, не сомневайся, - отрезала Кеби, - даже Чеду нравится, вон посмотри, как он тебе подмигивает. Тут же оглянувшись, я наткнулся на его обычный наглый оценивающий взгляд, приправленный легкой полуулыбкой. - Я тут ни при чем, - стараясь аккуратно завязать свой модный платок, я зажал коленями стакан с ледяным соком. – К тому же, то, что нравится Чеду, у меня доверия не вызывает. - По-моему, он решил сменить тактику, - неожиданно стала рассуждать Кеби. - Если он на самом деле хочет, чтобы тебя уволили, ему стоит придумать что-то новое. Кебисшанти была в курсе нашего с Чедом конфликта, хотя поначалу из-за своей доброжелательности с трудом верила, что он на самом деле может быть такой сволочью. - Пусть придумывает, - я пожал плечами, - если новая тактика Чеда Голстейна не будет включать в себя прямые физические контакты, я это переживу. - Не знаю, не знаю, - заметила она, - возможно, это именно то, чего он добивается. - Чего? - Довести тебя до прямого физического контакта. - Ну нет, - в голову пришло, что именно так все и происходило до этого, но я отогнал странную мысль. - Нет, он же меня ненавидит. Невзлюбил с самого начала. - А ты? - Я… - Задумавшись на минуту, я перебрал в уме несколько последних недель. – Сначала он казался мне смешным идиотом с полным отсутствием вкуса, потом самовлюбленным счастливчиком, наглым и заносчивым, каким он, впрочем, остается до сих пор, потому что я так и не решил, к чему приписать его неожиданную растерянность. - Понятно, - просто ответила Кеби. – Тогда почему бы тебе не быть к нему чуть дружелюбней? - Потому, что это совершенно бесполезное занятие. - Ты можешь попытаться. Улыбнись ему, к примеру. - Зачем? - Просто так. Давай, Люрт, помаши рукой, он все еще смотрит на нас. Затея казалась мне довольно сомнительной, но я лениво поднял ладонь в приветствии. - О нет, теперь он идет сюда. Дурацкая была идея. - Вот и молодец. Теперь сделай вид, что рад его видеть и будь с ним вежлив. Думаю, это будет началом крепкой мужской дружбы. Не разделяя ее издевательского оптимизма, совету мудрой темнокожей подруги я все же последовал и напряг лицевые мышцы, создавая маску "улыбка до ушей", при которой выражение лица в целом совершенно не изменялось. Даже страшно представить, сколько морщин у носогубных складок появится у меня к концу лета. - Привет, - беззаботно прожурчал голос Чеда. - Принеси, пожалуйста, Текилу Санрайз и безалкогольную Пина Коладу. Я приподнял брови, разрушая свою маску, и хотел напомнить, что сегодня бар не обслуживаю, но Кеби ощутимо пихнула меня локтем в бок. - Эй! - Это было уже слишком, но я все же встал. Женщина в цветастом платье, улыбаясь, поманила меня ладонью и заказала Лонг Айленд Айс Ти "покрепче", а я еле сдержался, чтобы не закатить глаза, но учтиво осклабился в ответ. Скинув заказ на Эми, я вернулся к дивану, который был ожидаемо занят. - О, прости, я, кажется, украл твое место, - невинно оправдался Чед, закинув ногу на ногу и покачивая остроносым ботинком в такт музыке. - Мы тут легко все поместимся, - пришла на выручку Кеби, двигаясь на край софы. Чед, недолго думая, подвинулся следом за ней, оставляя рядом с собой небольшой участок. Он закинул локоть на мягкую спинку над освободившимся местом и непринужденно постучал по ткани пальцами. Кебисшанти строгим взглядом указывала мне на Чеда, требуя, чтобы я сел, но в этом не было необходимости. Все его уловки и жесты казались мне давно разгаданными, как будто я читал его мысли с листа бумаги. Она ошибалась, тактика у него была прежняя, та же невинная улыбка на равнодушном лице, под нежной кожей - накаченные бицепсы, и холодный американский расчет за радушным приемом. Глупо было ждать, что я поведусь на это дважды. Присев на краешек, я потянулся за закуской, которую Чед захватил по дороге с соседнего столика и держал на коленях. Пышная белая масса в глубоком блюде и два вида крекеров на листьях салата. - Интересно, - зачерпнув печеньем чего-то густого, я никак не мог понять, что мне напоминал вкус. - Что это такое? - Мусс из копченой рыбы, - просветил меня Чед, - нагоняет аппетит. - Из чего? - Переспросил я, более тщательно присматриваясь ко второму печенью с муссом. - Из рыбы, - повторил он с насмешкой. - Копченой. - Правда? - Удивление в моем голосе было искренним; представить, как рыба превращаются в белый мусс, я действительно не мог. - А на вид похоже на... ээ.. - На сперму, - закончила за меня Кеби, - задумчиво разглядывая блюдо. - На вид - точно сперма. - Оно и на вкус, как сперма, - Чед дожевал и облизнулся. На его нижней губе осталась белесая капля, и меня вдруг замутило. Аккуратно завернув остаток крекера в салфетку, я положил его на столик рядом со своим соком. - Зоран с Иванами приготовили по еврейскому рецепту Хосе, это шеф-повар, - увлеченно рассказывал Чед, ничего не заметив. - Не удивлюсь, если они онанировали в кастрюлю, Хосе любит экспериментировать... - Бог мой, Люрт, он же шутит, - Кеби вдруг рассмеялась, перебивая, и продолжила беззаботно уминать печенья с муссом. - Чед, хватит, а то его стошнит прямо здесь! - Да нет, все хорошо, - откликнулся я, пытаясь не замечать оставшийся во рту привкус. - Меня даже не удивляет, что ты пробовал сперму. Все нормально. - Я не пробовал! У меня просто хорошее воображение, - от возмущения у него порозовели щеки, я сделал вид, что согласно киваю, принимая эту версию. Неловкую заминку нарушила незаметно подкравшаяся Эми, начав расставлять на низком столике бокалы. Чед убрал со столешницы каблук, нагибаясь за рюмкой в форме молодого розового бутона с красно-оранжевым градиентом коктейля. - Санрайс для леди, - галантно откашлялся он, преподнося напиток Кеби. - И Пина Колада для мальчика, - добавил он, угощая меня безалкогольной пеной со льдом. - О, как мило с твоей стороны, - искренне растаяла моя гордая африканка. - Это мой любимый коктейль. - Спасибо, - сдержанно поблагодарил я и поставил бокал обратно, - но у меня аллергия на сливки. Я лучше допью свой клюквенный сок. - Конечно, - подхватил ублюдок, - ведь в нем так много полезных витаминов. - Эй, Лекс, - снова вмешалась Эми, - миссис Саммерс просила передать это тебе. Она указала на "ледяной чай" в высоком стакане, оставшийся нетронутым на подносе. Несколько кубиков льда медленно растворялись в прозрачной темной жидкости, и стекло покрылось матовым конденсатом. Красивая женщина в кресле напротив снова подмигнула, но я был слишком удивлен, чтобы как-то отреагировать, кроме благодарного кивка. Саммерсы подписали меня на бебиситтинг в пятницу, всплыла в памяти знакомая фамилия. Миссис Самерс открыто угостила меня, несовершеннолетнего по их меркам, алкогольным коктейлем... От мыслей о странном совпадении меня отвлек голос Чеда: - Так вы идете на озеро? Мы празднуем день независимости; будет костер, пиво и вечеринка на воде. - Пижамная вечеринка? - Уточнила Кеби. - Конечно! Приходите к полуночи, будет весело. - Не сомневаюсь, - вставил я. - О, нет, я не могу, - запричитала Кебисшанти, - по графику завтра в шесть работать. Давайте лучше съездим на скалы после ужина! Я неверяще уставился на нее - чистый немноголюдный уголок деревенской природы, огражденный крутыми каменными стенами, был моим любимым местом отдыха, а она зовет туда Чеда! - Замечательная идея, - подхватил он, - думаю, смогу присоединиться. Или ты против? - он повернулся ко мне. - Почему? - Я пожал плечами. - Мне все равно. - Ты уже прыгал с утеса? - Ээ.. Да, конечно, - соврал я. Преодолеть себя на высоте тридцати пяти футов мне пока не удавалось, и разочарование давило тяжелым камнем, отравляя наслаждение от чудесной природы с тех пор, как я впервые побывал "на скалах". Чеду о моих терзаниях знать вовсе необязательно, решил я, ставя своей целью на ближайшие сутки победить страх и прыгнуть с обрыва. - И с тарзанки? - Еще бы, - лгун из меня никудышный, но он вроде бы поверил. Неужели я такое ничтожество? С тарзанки, которая свисала с березы футах в двадцати от поверхности воды прыгали даже клопы-дошколята... - Чудно, - кивнул Чед. - Было бы странно, если б человек на позиции спасателя не мог прыгнуть в воду с утеса. - Угу, очень странно, - я оглядел бар в поисках знакомых лиц, с которыми можно было бы избежать неприятной темы. - Что ж, хорошего вам вечера, и спасибо за коктейль, Чед. - Всегда пожалуйста. Увидимся на берегу у костра. - Вряд ли, - я встал, прихватив Лонг-Айленд, - меня там не будет. Так что, до завтра! Я прошел к высокому столику, за которым одиноко сидела моя новая знакомая. Крисси подрабатывала субботней уборкой коттеджей; там всегда не хватало людей, несмотря на высококлассный труд восточно-европейских горничных. В прошлый раз я соблазнился экстра-оплатой и решил заняться доставкой детских кроваток, заказанных будущими жильцами. А заодно помочь девчонкам, особую проблему для которых представляли полчища неуловимых разноцветных шариков, оставленных гостями с пятничного карнавала. Шары мягко лавировали между светильниками и утыкались по самым высоким углам на потолках и в мансардах. Наглотавшись гелия после удачной воздушно-шариковой охоты, мы пели русские народные песни голосами Масяни, прыгали на матрасах и грызли оставленные в одном из холодильников зеленые джоржианские персики. Американка прониклась уборкой “по-русски” и вечером повезла нас всех смотреть какой-то комедийный боевик под открытым небом. Девушек - "хаускиперов", среди которых я был единственным "джентльменом", больше впечатлила команда бодибилдеров из фургона за нами, так что мне было откровенно скучно, и я заболтался с Крисси. У нее было восемь татуировок на видимых частях тела, большинство из которых изображали мишек с открыток и героев мультфильмов, и Крисси сообщила, что когда ей одиноко, они с ней разговаривают. Сейчас она сидела в самом центре бара за пустым столиком и смотрела на свое предплечье, украшенное тонкой лианой и взлетающей божьей коровкой. - "Это моя тусовочная майка!" - Прочитал я надпись на ее кофточке, забираясь на высокое сиденье. - "Трахну за кокс!" - Ответила Крисси, разглядев мрачное предупреждение на моей любимой диджейской футболке. Она подняла на меня глаза. - Где ты купил такую рубашку? - Ручная работа. Ты почему ничего не пьешь? Скучно? - Я... не хочу отвлекать бармена ради стакана сока со льдом... У стойки действительно было много народу, и протолкнуться к Мэтту было нелегко. - А как насчет безалкогольного напитка? Можешь считать это приветом от Чеда Голдстена, - я подвинул к ней широкий бокал с Пино Коладой, которая уже подтаивала. - От Чеда, правда? Как мило! Я уже не помню, когда он последний раз передавал мне привет... - ...последний раз? - Переспросил я. - Только не говори, что и ты с ним встречалась. - О, нет, что ты, мы просто в детстве много общались, когда он приезжал сюда на лето. Потом как-то потеряли общие интересы... - Она вздохнула. - А когда-то я даже уломала его сделать себе тату, не такую, как у меня, конечно, но тоже красивую. - Что? Ты хочешь сказать, что уговорила его сделать себе татуировку?! - Ну да, сто лет назад. Он же всегда мне завидовал. - И где же? - Как можно равнодушней поинтересовался я. - На лобке. - Ты шутишь! - Нет, не шучу, можешь сам проверить, - в голосе послышались оскорбленные нотки, мне стало смешно. - Ээ... Ладно, мне вообще-то не настолько любопытно, чтобы... - Я не предлагаю тебе лезть к нему в штаны, - перебила Крисси, - но ты же пойдешь сегодня на озеро, и все сам увидишь. Они собираются купаться без одежды, - она неодобрительно фыркнула. - Теперь точно не пойду, - окончательно решил я, - лучше высплюсь хоть раз за лето. - Тоже неплохо, - Крисси посмотрела на часы, - а мне, пожалуй, пора домой. Подбросить тебя до холма? - Да, спасибо, - обрадовался я. С Кеби мы прогулялись пешком, и тащится обратно без велосипеда мне было лень. На веранде в Мэноре горел уютный свет свечей, и до дороги доносилась русская музыка. А в доме моем всегда песни, танцы, любовь, драйв! Да уж, подумал я, до последней вечеринки, после которой нам строго запретили собирать в Мэноре гостей с выпивкой, дом действительно был чудесным местом... - А в доме моем всегда лето, солнце, жара, кайф! - подпевал счастливый голос, почти не коверкая гласные окончания. Я нашел на веранде земляка Кебисшанти, мулата Адама, который, укурившись, пел русские песни без акцента и рисовал под них психоделические плакаты. - Кун джа-ни, Адам! - О, Лекс! - Обрадовался смуглый парень, - хорошо, что ты пришел! Где все? Я только проснулся, а дом пустой! Хочешь прикурить Мери-Джейн? - Спросил он, не дав мне и секунды на ответ. - Это лучшая калифорнийская травка, согретая мягким солнцем Святого Франц... Не договорив, Адам зашелся глубоким хриплым кашлем, я покачал головой. - Да уж, у нас самокрутки в университетском сортире так не воняют, - терпкий дым как будто разъедал легкие, и я прочистил горло. - Бросай эту дрянь, Адам, пока ты травишься, все собираются на праздник у озера. - Пижамная вечеринка? - Подмигнул он. - Да, костер, пиво и плаванье при луне. - О! - Восхищенно воскликнул мулат, в раскосых глазах которого заплясали искры. - Так чего мы ждем? - Я лично жду, пока ты потушишь окурок и свалишь отсюда. - Тяжелый день? - Без тени сочувствия поинтересовался Адам. - Нет, просто слишком долгий. - Послушай, я тебя понимаю, - Адам прищурился и, затянувшись, склонился ко мне, медленно выдыхая отравленный воздух в лицо. - Расслабься, тебе просто нужно немного тонуса! Скривившись, я отвернулся. - Перестань! Таблетки где-нибудь в клубе еще куда ни шло, но от травки у меня только головная боль. Я вытащил окурок из его пальцев и бросил в грязную вазу с водой. - Просто ты все делаешь неправильно! Давай, я тебе помогу? - Пожалуй, не стоит, - я встал, направляясь в свою комнату, но он вскочил следом. - Лекс, не будь таким скучным, ты же знаешь, я не отстану. Я так резко остановился, что он почти врезался мне в спину. - Это еще почему? - Ну… ты помог мне с приступом острой тоски по дому, помнишь? Я тебе очень благодарен, поэтому не могу бросить друга в беде, и просто обязан вытащить тебя на вечеринку у озера! Хочешь, я тебя обниму? Это поможет! - Признайся, ты просто боишься ехать с холма в темноте. На секунду Адам потупился от такого идиотского предположения, но потом неожиданно заключил: - Тогда ты тем более должен меня проводить! - Он указал на меня пальцем. - Только переодень джинсы и рубашку. Ты вообще, в чем спишь? - Ни в чем, - бросил я и пошел искать что-нибудь, похожее на пижаму. Должно быть, упертость с рождения была в крови всех африканцев, пришло в голову; белые были грубыми завоевателями, а черные выжили благодаря своей непробиваемой непокорности, так что справиться с мулатом было вдвойне сложней. Четверть часа спустя мы стояли у лестницы на причал, приглушенная музыка сливалась с мягким озерным прибоем, кожу ласкал теплый бриз, сквозь ивовые ветви мелькали яркие оранжевые блики. - Стой, Лекс, пойдем здесь! Адам потянул меня в сторону, где чернела исчезающая за кустами тропинка. - Оттуда классный вид, - объяснил он. - Ты вроде бы хотел к костру? - Я туда и иду, - отмахнулся он, раздвигая ветви. Когда я прошел следом, у меня перехватило дыхание - с высокого скалистого обрыва, огороженного деревянными перилами, было видно оба залива, полная луна делила черную воду серебряной полосой, а на противоположном берегу за лесом в небо словно светил огромный фонарь. - Монреаль? - Спросил я, глядя, как в сферическом сиянии над горизонтом исчезают звезды. - Кажется, да, - Адам, снова нетерпеливо потянув меня за локоть. - Да ты смотри туда! Чуть ниже, тропинка сворачивала в ивовые заросли, огибала гамак и спускалась к причалу мимо заброшенной спасательной будки, где звенел шелестящий смех, танцевали трепещущие тени, и что-то белое мелькало у воды. Мы осторожно прошли к гамаку, спотыкаясь в лунных тенях, пока не замерли, услышав голоса. Перепутать было сложно: парочка под нижней ивой с упоением занималась любовью, забыв обо всем на свете, и я попятился, не желая им мешать или становиться свидетелем. Я почувствовал, как наступил на что-то мягкое, Адам зашипел и, споткнувшись, отскочил к гамаку. - Ты отдавил мне мизинец! - Тише! Шум возни снизу затих, а вместо него захрустел гравий, когда кто-то начал подниматься в нашу сторону. Я разглядел обмотанный простыней мужской торс и бестелесную рубашку, урывками летящую рядом с ним. - Гамак занят! - Воскликнула рубашка с досадой, остановившись, но из простыни появилась рука и притянула ее к себе. - Нас увидят! - Снова запротестовал голос, но рука осталась на месте. - Да никто не смотрит, они сами заняты, - успокоил второй перед тем, как белая простыня опала с торса, расстилаясь на земле молочными волнами. Я опустился на гамак рядом с Адамом, словно оглушенный ударом в затылок и поддых одновременно. Голоса были знакомы, но я не мог поверить, что действительно слышу и вижу людей, которым они принадлежали. С одной стороны мне хотелось сорваться и убежать, они оскверняли меня своим присутствием, но горящая тяжесть внизу живота против моей воли тянула вниз, требовала внимания, наливаясь оплавленным серебром. - Джезус Крайст... Это круче порно-салона в западном районе Йоханнесбурга... - Раздался шепот позади, и я выдохнул. - Нам... нам лучше свалить отсюда, - начал я, но вдруг задохнулся - одновременно тишину огласил протяжный стон из-под ивовых ветвей, а меня захлестнуло безжалостной волной, а следом за удовольствием накрыло ужасом: - КАКОГО ХРЕНА ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! Крик вышел свистящим хриплым шепотом, Адам убрал руку, отдернув как от ожога. Я потянулся на пружинящей сетке, ища опору под ногами, но через мгновение он навалился мне на живот. - Расслабься. Я не сделаю тебе ничего плохого, - он сказал это так тихо и уверенно, что я даже замер. Кровь гулко пульсировала в напряженном члене, губы пересохли. - Слезь с моего живота, чертов извращенец, - также тихо и спокойно приказал я, нащупав пальцами его жесткие африканские космы. - Да ты сам извращенец, посмотри только на себя, - он не сдавался, склоняя голову ниже. - Я не гей, - выдвинул я свой последний козырь, на что он все-таки приподнял голову, глядя исподлобья, но вдруг разразился такой вдохновенной тирадой, что я снова потрясенно застыл. - Да мне плевать, кто ты, крейзи рашн бой, я - художник! Меня интересует только эстетическая сторона вопроса, главное - увидеть красоту и запечатлеть ее в памяти, даже если это всего лишь эрекция, понял? Это, - он тыкнул рукой мне в пах, я непроизвольно сглотнул, - это - охрененно красиво. Я хочу тебе отсосать, так что заткнись и получай удовольствие. Проволочные кудри выскользнули из влажных ладоней, я терял контроль, запутавшись пальцами в натянутых веревках, как муха в паутине. Под аккомпанемент стонов и выдохов, которые, размноженные и усиленные ветром, наполняли воздух и проникали в легкие, ничего не оставалось, кроме как плыть по безумному течению сотен ручьев, и втекать вместе с ними в разрезанное луной черное озеро...