Американские горки

Воздух казался осязаемым. Он был живым, горячим, влажным, и людям не было спасения, потому что их поглотило и прожевало до состояния разваренных сарделек, готовых лопнуть с минуты на минуту. Проклиная солнце и жару, мы плавились в горящем желудочном соке этого безжалостного лета, и растворялись в нем без остатка. Такая духота должна была разразиться грозой, но в бреду протекали дни, тяжело перекатывались ночи, и ничего не происходило. Полдня я честно пытался отсиживаться на своем посту под зонтом у бассейна, пил кипящий кофе, истекая лихорадочным потом, пробовал делать себе чай с медом, но искусственный сироп растворялся без остатка даже “идентичного натуральному”, и в конце концов я сдался. Когда не болеешь годами, легко забыть, насколько жалким и бесполезным начинает казаться собственное тело от какого-то простейшего грипповидного вируса. Меня прогнали отсыпаться дома, но не желая терпеть, как какой-то насморк и кашель портят мне жизнь, я решил взяться за дело серьезно и попросить кого-нибудь довезти до нормальной аптеки в городке неподалеку. Когда, к моему ужасу, все вдруг оказались жутко занятыми, я даже решил полечиться аспирином из общественной аптечки, но наткнулся на Чеда возле офиса. Он сидел на полу возле служебной двери с ноутбуком на коленях, и сонно посмотрел на меня снизу, видимо не выспавшись после ночного дежурства. Я чувствовал себя хуже, чем он выглядел, и на правах приятеля стал напрашиваться на поездку до аптеки. Отказа я не ожидал и даже не сразу понял, что вместо привычного сочувствия надо мной чуть ли не издеваются: - Мне жаль, Люрт, но вообще-то ты сам виноват, - зевнул Чед, щурясь в монитор. - Я же не представлял, что мне от тебя будет настолько плохо... - Ну, - он пожал плечами и улыбнулся себе под нос, - в следующий раз будешь осторожнее. - Если доживу, - буркнул я. Одинокая жалость к себе была невыносимой. Мне срочно нужно было лекарство. - Все уже переболели и никто не умер, не переживай так, - успокоил он меня и даже бросил сочувственный взгляд, когда я сморкался. - Мне правда жаль, но я сейчас очень занят. На автопилоте я добрался и дома и, несмотря на яркое солнце, которое своими огненными лучами пыталось прожечь мою подушку, я уснул, точнее провалился в тягучее плавленое беспамятство, и очнулся только в темноте. Есть поверье, что вокруг спящего на закате человека собираются демоны. Должно быть, это их стоило "благодарить" за мои жуткие кошмары, и самый странный из них, когда сквозь мутную пелену я увидел единственный знакомый образ, последнего человека, с которым я разговаривал. Мне снилась жажда, кактусы под палящим солнцем, а потом приехал ковбой и безответно, но страстно поцеловал меня в горящие сухие губы. ...Славно. Теперь у меня есть новая эротическая фантазия, - пришла в голову мрачная мысль... Ощущение чужого присутствия стремительно возникло вместе с другими чувствами вернувшегося сознания. Кто-то был рядом в темноте, и я медленно сел на кровати. - О, привет, - тут же раздался женский голос. - Я только пришла, не знала, будить тебя или не стоит... - Нэнси? - Я удивился сильнее, если бы голова не раскалывалась. - Черт, ты меня почти напугала. - Прости... я ненадолго... - начала она извиняющимся тоном, когда я включил свет. - А ты плохо выглядишь. Что-то зашелестело на тумбочке под лампой, и в моих руках оказался незнакомый бумажный пакет. - Болеешь? - Спросила Нэнси, не дождавшись моего ответа. Меня больше увлекло содержимое пакета, которое оказалось просто чудом: несколько бутыльков таблеток и большой пузырь с простудным сиропом. - О, так это не ты принесла? - Мое недоумение росло. - Нет, я по другому поводу... - Она как-то поникла, и я даже оставил свой неожиданный подарок. - Понимаешь... Все эти слухи... - Не понимаю, - честно признался я. - Ну ты ведь меня больше не любишь, правда? - Спросила она с надеждой. - Э... нет, - ситуация начала меня откровенно развлекать, но приступ кашля оказался сильнее. Решив, что терять мне все равно нечего, я выпил по три штуки таблеток каждого вида и запил все сиропом. - Вот и славно, - она встала, поправив у зеркала высокий хвост, - тогда я, пожалуй, пойду. - Эй, погоди! Что это было? - Терзаемый любопытством, я даже пошел ее проводить. - Ерунда, Лекс, - Нэнси действительно казалась расслабленной и повеселев, начала нести полную чушь: - А то меня уже совесть замучила, я боялась, что ты с Чедом встречаешься, чтобы мне отомстить... - Что?! - Да говорю же, глупости. Ну, увидимся, - она уже намеревалась выйти на веранду, но я поспешил следом. - С чего ты вообще взяла, что я и Чед... - А что нет? - Перебила она удивленно, но потом понимающе улыбнулась. - Все нормально, Лекс. Я кстати, его только что видела, когда он уходил. Хорошо провели время? - Подмигнула она, оседлав велик. - Да я вообще спал! - Возмутился я ей вдогонку, на что она только махнула рукой: "А, ну да", - и оттолкнулась от порожка. Решив, что разбираться со всем этим безобразием уже поздно да и бесполезно, я пошел в душ смывать свою болезнь и снова лег отсыпаться. Утром выветрилось всякое напоминание о предыдущем дне; мне, к счастью, не снилось ничего предосудительного с участием кактусов и ковбоев, но на всякий случай я выпил еще волшебного сиропа, наслаждаясь прекрасным самочувствием. К концу дня у меня появились подозрения, что в сиропе был какой-то наркотик, потому что до вечера я словно летал, работая с удвоенной силой. Решив поблагодарить своего спасителя, я подошел к Чеду в баре после работы. Он пил Май-тай за маленьким высоким столиком у темного окна и листал толстую книжку в фиолетово-зеленой обложке, точно такую, как я купил своей младшей сестре. - Всегда пожалуйста, - рассеянно ответил Чед на мою благодарность, но поднял голову, когда я заикнулся о деньгах. - Ты что, шутишь? За такую мелочь... - Он внезапно рассмеялся и как-то совершенно непонятно выдал: - Жаль, что не все можно купить за деньги. - Например? - Удивился я. Чед отложил книжку и оперся подбородком о скрещенные пальцы. - Например, ты не можешь купить себе Май-тай. - Конечно, могу, - легко ответил я. - Во-первых, если попрошу Мэтта. Во-вторых, я могу подождать еще десять дней и упиться этим Май-таем и даже попробовать от него опьянеть. В-третьих, я могу попросить кого-нибудь купить его для меня, например тебя. Ну, и в-четвертых, я не любитель гавайских коктейлей... - Неудачный пример, - согласился Чед. - Или ты имеешь в виду что-то менее материальное? - Забудь, - он снова уткнулся в книжку. А у меня внезапно появились подозрения, и я решил рискнуть, склонившись и прошептав ему на ухо: - Слушай, Чед, - он заметно напрягся, не поднимая голову. - Какого хрена ты меня вчера целовал? Я очень боялся, что он не покраснеет. Но, к моему облегчению, он ответил именно так, как я ожидал, хотя и не настолько смущенно, как мне хотелось: - Я думал, ты спишь. Ты что, злишься на меня? - Уже нет, - успокоил я его, - сейчас я просто счастлив, что мне это не приснилось! - Правда? - Еще бы! Я уж решил, что начал о тебе фантазировать... Он бросил на меня взгляд исподлобья, как-то странно улыбаясь, и весьма интимным жестом накрыл ладонью мою руку, проводя вдоль до локтя. Не зная, как реагировать, я отстраненно чувствовал, как пальцы подобрались к моему плечу и почти коснулись шеи. - А ты уверен, - Чед облизнул губы, - что это тебе не понравилось бы? Его осторожную изучающую руку я перехватил уже у своего виска и твердо опустил к столу. - Не уверен. Но тебе пробовать не советую. Я и сам знал, что вряд ли когда-нибудь научусь распознавать их специфический юмор; но если в каждой шутке есть доля правды, то мое предупреждение относилось именно к ней. Почему он не может быть самим собой, мне было не понять. Зачем драться, играть, к чему притворство, наигранная злость и шутливый флирт, когда хочется, чтобы в конце концов полюбили именно то, что спрятано подо всей шелухой?.. Или положение настолько безнадежно, что мне уже предлагали взять хоть что-нибудь, хоть по дешевке, всего лишь на ночь или даже за иллюзию? А потом будет уже не важно, кончится сладкое летнее безумие, и я уеду, забыв на прощанье что-то очень ценное, зато с обновленным мировоззрением (Будь проще, Лекс! Главное - увидеть красоту и использовать жизнь на полную...) и свободной ориентацией. С иллюзиями сложнее - когда я расслабил хватку и пропустил свои пальцы между его, Чед перестал дышать - они всегда рассеиваются. Оставив его ладонь в покое, я встал. Взгляд, которым он меня проводил, вселял уверенность, что ничьим советам он следовать не собирается. И от этого мне было не по себе. Единственное мое спасение было в нападении первым. Хватит думать о чужих переживаниях и чертовых чувствах! Быть проще? Не думать о последствиях?.. К пятнице душевные терзания испарились, потому что на вручение незаслуженной награды "Самая горячая парочка" я пришел вполне подготовленным. После то ли четвертого, то ли шестого проигранного стаканчика водки жизнь стала казаться проще, а большая пачка презервативов в качестве приза за номинацию не только не смутила, а почему-то привела меня в неожиданный восторг. Как будто что-то в голове переключилось. Чед, кажется, был трезв и моей радости не разделял, хотя сидел при этом у меня на коленях, а моя рука покоилось на его джинсовом бедре. Но начиналось все вполне пристойно - нам с Леркой вручили призы за лучшие диско-танцы, Адам выиграл расческу (я тоже голосовал за его пышные кудри, но не ожидал, что окажусь в большинстве), Маха оказалась королевой Плейса... Потом номинации стали интереснее - за лучшее тело наградили Чеда (видимо, сказалась его манера постоянно ходить полуголым), что Чеду и пришлось продемонстрировать; самыми активными целовальниками стали Маха на пару с Адамом (номинаций было две - для тех, кто любит целовать мальчиков и девочек, и они выиграли по паре), а потом снова вызвали меня и всунули в руки кондомы. За это я в шутку завалил своего награжденного партнера на ближайшую софу, где мы и оставались до последнего момента. Усталая лень и томная слабость таились в пропахших сексом диванах Плейса. От смеси водки и сиропа от гриппа, который я допил этим вечером, у меня перегорел какой-то предохранитель, и проснулось жгучее любопытство. Но сон как рукой сняло, ночами стало невозможно спать. Когда темнеет, вместе с усталостью приходит интерес: как далеко может зайти человеческая природа на чужой благодатной почве вседозволенности. Чед, в отличие от меня, выигрывал все "пьяные" игры и не брал в рот ни капли. Когда он прицелился в очередной раз, я просунул руку ему под рубашку и пощекотал живот. Он промазал. - Так не честно! - Возмущался Чед под всеобщее улюлюканье. - Я не буду пить, ты сжульничал. - Ну и что? Тебе разве не понравилось? - Смеясь, я проделал фокус еще раз, заодно подцепив пальцем его колечко в соске. Чед дернулся и сполз с моих колен на пол. - Отвали, - кажется, даже разозлился не на шутку. - Тебе это не идет. Я пожал плечами и выпил его проигранную водку. В ушах шумело, ноги затекли. Кто-то начал массажировать мне плечи, и я откинул голову назад, падая в блаженство. Мир перестал существовать, а вместо четких силуэтов перед глазами плясали мутные цветные пятна. Отдаленно я понимал, что так не упивался никогда в жизни, но вокруг все двоилось, и две (или все-таки полторы?) чернокожие девушки забрались на меня, а мне было уже все равно. Я кого-то откровенно лапал, зажатый в вонючем кресле теплым телом на коленях (Свято место пусто не бывает!) и жесткой хваткой на плечах. - А может, втроем? - Голос Адама прошелестел мимо и что-то влажное и горячее накрыло мои губы. Где-то далеко звучал приглушенный смех, шокированные возгласы и матерные восклицания. Мне было все равно. Предохранители полетели к чертям, а я был почти в отключке. Внезапно стало легче дышать, что-то потянуло меня, заставляя встать, но я смог приземлиться только на четвереньки под новый взрыв хохота. - Вставай, идиот, тебя самого от себя не тошнит? С трудом приняв вертикальное положение, я понял, что мне действительно хочется блевануть. - Тошнит... еще как... оставьте меня в покое... В покое меня не оставили, потащив куда-то вверх, потом в глаза ударил слишком яркий свет и меня снова замутило. - Сейчас станет легче, - заверил меня Чед и повернул кран с холодной водой. Я, кажется, орал и матерился по-русски, но это не помогало. Безжалостные ледяные струйки промочили меня насквозь за несколько мгновений, и когда пытка стала невыносимой, я попытался вывернуться, но обладатель "самого красивого тела" навалился на меня всем своим весом, прижимая к мокрому кафелю. А почему бы и нет? - Мелькнула шальная мысль, и я привычным жестом обхватил его за шею. На поцелуй Чед ответил со стоном, позволив легко повернуть себя к стене. Вода тяжело падала на затылок, стекая по разгоряченной коже, холод отступал. А я уже не мог уйти... Дело было даже не в том, что на месте Чеда Голдстейна мог быть любой, и я все равно чувствовал бы то же самое. Хотя, может и так... Просто рядом был он и мне до одури хотелось его трахнуть. Именно его. Внезапно Чед отстранился, толкнув меня, и посмотрел широко распахнутыми глазами. Возможно, ему не понравилась моя непроизвольная ухмылка или выражение лица в целом, но сам он выглядел довольно злым. - Иди, отоспись, - посоветовал мне Чед, кидая в руки полотенце. - Тебе завтра рано вставать на автобус. - Какая трогательная забота, - умилился я.- Только вот по твоей вине сон пропал. Я сделал шаг навстречу, но поскользнулся на залитом водой полу и вцепился в его плечи для равновесия. - От тебя несет алкоголем за милю, - с отвращением выдал Чед, помогая мне устоять на ногах, - ты не похож сам на себя... - Не думал, что это тебя волнует, - перебил я, в наглую пробираясь руками ему под мокрую рубашку. - К тому же... Чед? - Неожиданное открытие меня весьма развеселило, - у тебя же стоит! - Пошел ты!.. - Ну сейчас посмотрим, куда ты сам пойдешь... Не дожидаясь, пока я разделаюсь с его дорогим ремнем, Чед пихнул локтем и болезненно заехал по носу. Острые ощущения только раззадорили меня, и я попытался сделать ему подсечку, чтобы свалить на пол, но пьяные реакции подвели, и в луже оказался я сам, чувствуя, как в солнечном сплетении растворяется тупая боль от нового удара. На серой плитке расцветали ярко-красные пятна - кровь из носа залила мне губы и подбородок, и я сплюнул красный сгусток, чтобы избавиться от неприятного вкуса.. - Вот урод! - Обратился я в никуда, потому что в душевой больше никого не было. Меня снова замутило. Утро оказалось на редкость неприятным. Я проснулся от холода, стянул себя мокрую одежду и полчаса отогревался в душе. Неприятное предчувствие тяжестью лежало на сердце, от противного привкуса ничего не спасало, но хуже всего оказалось отражение в зеркале: отекшие веки, красный нос... При мысли о еде меня тошнило, но я все равно решил съездить на завтрак - когда в следующий раз доведется поесть, предугадать было трудно. Сперва я ничего не заметил. Ни косых взглядов, ни повышенного внимания - все было как обычно. Но когда толстяк Шонни, игриво подмигнув, поинтересовался, как прошла "ночка втроем" и всю ли пачку презервативов мы израсходовали, я сжал кулаки. Что-то было определенно не так, и воспоминания волной нахлынули, избавляя от остатков аппетита: я вспомнил, что вытворял на кресле, хотя не смог угадать, с кем, потом всплыла душевая и мои серьезные намеренья трахнуть другого парня... Поспешно вскочив, я отправился прочь. Кто-то крикнул вслед: "С днем рожденья, Лекс!" и до меня не сразу дошло, что обращались ко мне. Как и то, что у меня действительно был день рождения... Вероятно, худший за всю жизнь. Мысль о том, что я сейчас же уезжаю, была единственной, что помогало бороться с удушающими приступами стыда при встрече со знакомыми. К счастью, Крисси, которая обещалась подвезти меня до автобусной станции, на вечеринке не была и о моем пьяном позоре ничего не знала. Я с облегчением выдохнул в салоне ее автомобиля, вяло отвечая на приветствие. Безоблачное утреннее небо медленно раскалялось; голова гудела с похмелья, жутко хотелось пить. - Посиди, я пойду спрошу, когда придет автобус, - сказала Крисси, хлопнув дверцей. Я заглянул в билет - там был указан только рейс "Монреаль-Бостон", ни места в салоне, ни даты, ни точного времени... Сама "автобусная станция" представляла из себя одноэтажный магазинчик рядом с трассой. У входа на веранде сидела очень полная женщина и, отрешенно созерцая зеленые горы на горизонте, курила. Крисси перемолвилась с ней парой слов, и вернулась со странным выражением на лице. - Автобус уже ушел, Лекс, - легко сказала она, - подождешь следующего или поедем обратно? - Ни за что! - Я вышел под палящий зной, бросая рюкзак на бордюр. - Ты уверен? Следующий будет через несколько часов. Может быть. - Ничего, я подожду, - мысль о том, чтобы вернуться приводила меня в такое жгучее отчаяние, с которым не могло сравниться даже пекло на улице. - Ну как хочешь, - она добродушно пожала плечами и радостно улыбнулась. - Пока, еще увидимся! - Надеюсь, не очень скоро, - буркнул я про себя, глядя ей вслед. Не прошло и пяти минут, как я особенно четко осознал, что сижу на пыльном бордюре в забытой Богом деревушке в полном одиночестве, и сколько еще прожду - неизвестно. Может, весь день, а может, я вообще никуда не уеду... Жажда и пригретый затылок заставили меня заглянуть в магазин. Продавщица была уже внутри и шелестела пачкой чипсов за кассой. - Извини, малыш, пиво только совершеннолетним, - она с улыбкой кивнула на банку отвратного пойла, которую я собирался оплачивать. От ее обращения меня буквально передернуло, но я, мило оскалившись, показал ей свой паспорт. Хоть для чего-то сгодиться мне этот день рожденья! Тетка равнодушно скользнула по нему взглядом. - Это не документ. У нас только по водительским правам продают. - Паспорт - не документ? - Удивился я. Пойти, что ли, удавиться от их порядков? - У нас - нет, - продавщица вытерла о свою футболку жирные пальцы и достала с полки бутылку колы. - А сок есть? - Уныло поинтересовался я. - Теплый. Обматерив свою жизнь на родном наречии, я вышел под козырек. Кола тоже была теплой. По трассе проезжали автобусы и грузовики, но на узкую дорогу к стоянке никто не сворачивал. Включив музыку на полную и опустив голову к коленям, я попытался отрубиться от внешнего мира. Я стал прозрачной каплей я стал кристаллом Я просочился в щелочку меня не стало Вот бы раствориться. Исчезнуть и стать невидимым. Навсегда стереть свой образ из чужой памяти, перестать существовать... Чтобы никто никогда не нашел... То ли это смех То ли это крах То страх вернуться в пустоту... Стало что-то не так, как будто... - А, вот и наш именинник! Я дернулся как от удара током и поднял голову. Прямо перед магазином стоял бордовый форд, за опущенными стеклами - довольные лица, которые мне хотелось видеть меньше всего. На передних сидениях я разглядел Леру с Крисси, а Адам с Чедом вышли из машины и с пугающим выражением абсолютного счастья на лицах шли прямо ко мне. - Что сидишь? Поехали! - Оперев руки о бока, Адам сверкнул белозубой улыбкой, и снова скомандовал: - Вставай, Лекс, нас ждут великие дела. Чед насмешливо оглядел меня, но промолчал. Я чувствовал, что краснею. Хоть бы от жары... - Я жду автобуса, - промямлил я. - Да не придет твой долбанный рейс, - вскинулся Адам, оглядываясь на трассу. - Поехали с нами! Черт, Лекс, не тормози, у нас времени в обрез! Я проследил за его взглядом, и вдруг заметил, как к нам сворачивает белый автобус с гончей собакой на боку. На засвеченным солнцем лобовом стекле виднелось место назначения, и я тут же вскочил. - Вот черт, - ругнулся Адам. Они обменялись с Чедом многозначительными взглядами. Я заподозрил неладное, но было уже поздно - преградив путь к стоянке автобуса, они двинулись ко мне. Отступать было некуда, подняв руки защитным жестом, я попытался их уговорить: - Стойте! Я рад был повидаться, но мне правда пора! Но мы с вами обязательно съездим куда-нибудь в другой раз... Они меня даже не слушали - подхватив под локти, они молча повели меня к форду. Послушно дошагав до автомобиля, я резко выдернул свои локти, и побежал за рюкзаком. Только бы успеть до автобуса!.. Рюкзака на бордюре не оказалось - довольно улыбаясь, Лера помахала мне из салона. Этой секундной задержки хватило моим похитителям, чтобы на этот раз грубо и без церемоний запихнуть меня в машину. - Поехали, поехали, поехали! - Крикнул Чед, и Крисси нажала на газ. - Не забудь пристегнуться, - заботливо обратился ко мне мулат, и сам защелкнул пряжку у моего бедра. Я сидел между ними, едва сдерживаясь, чтобы не заскрипеть зубами. Салон был достаточно широким и для четверых, но они продолжали на меня наваливаться с боков. - Думаешь, этого достаточно для его безопасности? - Так, словно речь шла о неодушевленном предмете, поинтересовался Чед. - Хм... Пожалуй, ты прав. Он сегодня буйный, - с этими словами Адам протянул ему свой ремень, и застегнул у себя тот, что передал в свою очередь Чед. Теперь меня туго прижало к сиденью тремя перекрестными полосками, и со стороны это должно было выглядеть очень забавно. Я бы тоже повеселился, не будь таким злым. Лера обернулась с переднего сиденья и щелкнула фотоаппаратом. - Ты ведь не хотел сбежать, правда? - Задушевно заглянул мне в глаза мулат. - Сбежать от вас?.. Это разве возможно? - Я попытался расслабиться. - Куда мы хоть едем, можете сказать? - Как - куда? - Удивился Чед и первый раз посмотрел мне прямо в глаза. - В Бостон, праздновать твое совершеннолетие! Мое вытянувшееся лицо их вполне удовлетворило, и, выдержав положенную паузу, они хором запели: - С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя, с днем рожденья, дорогой Люуууурт!... Возможно, это был не самый плохой день в моей жизни, - решил я в конце концов. До горизонта не было видно ни облачка, дорога проходила через невысокие синие горы и холмы, ограниченная обрывом и бескрайней зеленью с одной стороны и зажатая вырубленной в горе стеной с другой. По серому сверкающему камню струились ручейки, переходящие местами в небольшие водопады; форд мягко укачивал, то поднимаясь, то съезжая по склонам, открывая потрясающие виды, от которых кружилась голова. Радио тихо пело про дорогу, солнце и сладкие выходные, и меня сморило окончательно. Вчерашний день исчез позади, не было больше прошлого, и пошлых взглядов, горячего стыда и желания исчезнуть. Мне было просто хорошо и спокойно... Отстегнув давящие ремни, я сел поудобнее, откинув голову, и закрыл глаза. Мои попутчики болтали о какой-то ерунде, турах и достопримечательностях; я не слушал, медленно сползая вниз, пока моя голова не приняла самое комфортное положение, оказавшись на коленях Чеда. Так я и уснул. ...Everything I touched was golden Everything I loved got broken On the road to Mandalay Every mistake I've ever made Has been rehashed and then replayed As I got lost along the way