Американские горки

Пока я в компании девушки, разговаривающей со своими татуировками, смуглого любителя орального секса, русской девчонки и одержимого мною пижона плавал на яхте "Фредерик Л. Нолан младший" по Атлантическому океану с самым дружелюбным на свете капитаном, в Кайлер Хилс назревало грандиозное событие сезона - Бал Середины Лета. Середина сдвинутого американского лета выпадает аккурат на пятое августа, поэтому по возвращении мы попали чуть не с "корабля на бал". Все шоппинг-туры были расписаны за неделю. Опоздавший отовариться народ судорожно искал любую возможность вырваться в город, чтобы сделать прически, купить наряды и запастись выпивкой, на случай, если халявной не хватит. Туземцы на колесах были на счету, и только тогда я понял, как мне повезло. Не то, чтобы я нарочно использовал Чеда, но просто дружить с ним оказалось чертовски удобно. После своей пьяной выходки он замкнулся в откровенных порывах сексуального характера и стал более-менее нормальным парнем. Я не знал, надолго ли его хватит, и делал вид, что у меня перманентная потеря памяти, все отлично, а он - просто прикольный пацан, хотя и со специфическим чувством юмора и стиля. С кем не бывает. Я ж все-таки "open mind", и если человек хочет сделать мне приятно - с чего вдруг отказываться? - Очень мило с твоей стороны, - благодарил я своего "удобного приятеля" по дороге из парикмахерской. Привести волосы в порядок я мечтал еще со времен Махиных экспериментов. Чед, правда, активно вмешивался в работу моего мастера и запрещал стричь мои отросшие патлы, но результат был неплох, к волосам вернулся "естественный" фиолетовый оттенок, так что наглость я стерпел. - Конечно, я милый, - серьезно подхватил Чед. - Не говоря уж о том, что я стильный, умный, красивый, талантливый, сексуальный... - Он махнул рукой, подыскивая нужное слово, чтобы описать все свои достоинства. - Ага, просто воплощенное совершенство! - Не выдержал я. - И весь лагерь просто мечтает затащить тебя в постель... Его быстрый внимательный взгляд заставил меня поправиться: - Ну, то есть... из тех, кто этого еще не сделал... Чед снова обернулся, снижая скорость. Мы съезжали с трассы. - Я хотел сказать, некоторые, - что-то заставляло меня оправдываться, и я уже не мог остановиться, - некоторые, наверняка мечтают, ммм... в постели... Чертыхнувшись про себя, я прочистил горло. - Короче, ты меня понял. Чед усмехнулся, возвращаясь к дороге. - Конечно, понял, Люрт. - Он пожал плечами прежде, чем добавить, - всегда есть кто-то, который мечтает о тебе в этот самый момент... Это не так плохо. - Нет, не плохо, - согласился я. - Тем более что мечты обычно сбываются. Если сильно захотеть. На этот раз он обернулся, утвердительно кивнув: - О, да, я знаю! Мои всегда сбываются. - Он сверкнул белозубой улыбкой. - А ты сейчас о чем мечтаешь? Обо мне? Неожиданный вопрос застал меня врасплох. В салоне автомобиля было душно, не смотря на кондиционер. Наверно, это все из-за влажности, - пришло в голову. Я подумал о стакане ледяного сока. Или... губы у него должны были быть влажными, мягкими, да и вообще, Чед так за собой следил, никогда не позволял себе щетину... И если бы мне захотелось сейчас прикоснуться, чтобы проверить, насколько гладкая у него кожа, он бы остановил машину и откинулся на широкую спинку, а я бы в очередной раз заметил, до чего же удобны и вместительны салоны американских тачек... - Зачем? - Я беззаботно пожал плечами, прогоняя от себя наваждение. - Зачем мне мечтать о том, что я легко могу получить? - Так в себе уверен, Люрт? Чед продолжал улыбаться, правда, уже не слишком искренне. Мне казалось, я вижу его насквозь, знаю, о чем он думает, чего хочет именно в этот момент, - и это немного раздражало. Я протянул руку и медленно провел пальцами вдоль его скулы, спускаясь к непривычно открытой шее, - оба шейных платка Чед аккуратными узлами завязал на запястьях. Когда под моим указательным пальцем дернулся кадык, машина плавно затормозила в тени развесистого клена. Чед, облокотившись на руль, смотрел прямо перед собой. - Почему ты остановился? - У меня не получается, - выдохнул Чед. - Что? - Он выглядел таким несчастным, что мне было его почти жаль. - Я могу помочь? - Нет... Да. Давай ты дойдешь пешком, Люрт... - Он ответил таким тусклым глухим голосом, что какое-то время я просто сидел и молча смотрел на ссутуленную спину и выгоревшие пряди на затылке, надеясь, что он шутит. Настолько резкая перемена застала меня врасплох. Я бросил взгляд на дорогу и, в конце концов, открыл дверцу. Мы уже были недалеко от затопленной шахты в горах, то есть четверть часа до лагеря на велосипеде. Асфальт плавился от жары, сухие губы горели от жажды, а низкое солнце слепило в глаза и мешало смотреть на пустую дорогу. Через десять минут прогулки я уже мечтал о ледяной ванне, и проклинал свое великодушие. Тоже мне, чувствительный какой ковбой с тонкой душевной организацией! Не видел бы своими глазами - в жизни не поверил, что можно так убиваться от неразделенной любви к человеку, которого через полтора месяца забудешь и не увидишь больше никогда в жизни... Наверно, стоило все-таки переспать с ним там, в Бостоне, когда на вторую ночь мы опять улеглись на одной кровати. Я честно собирался перебраться к Адаму, подальше от соблазнов и выдохов, которым сам готов был сдаться в любой момент... но Лерка сделала это раньше, поэтому перед сном пришлось отвечать на самый идиотский вопрос из тех, что может задать отравленный какими-то ферментами в мозгу человек. "Я тебе так сильно не нравлюсь?" Я когда-то тоже такое спрашивал, и только теперь понял, как трудно придумать другой ответ, кроме как "давай будем просто дружить, а не трахаться ". Жаль, что у него не получилось сдержаться, ведь последние пару дней ему вполне удавалась эта роль... Впрочем, у меня когда-то тоже ничего не вышло. На нашей веранде как всегда было полно народа. Кеби устроила мастер-класс по плетению африканских косичек, и, кажется, уже четвертый час трудилась с Таниными волосами, так быстро и ловко, что никто не успевал следить за ее пальцами. Адама было уже не узнать - его непослушную проволочную шевелюру Кеби превратила в узор из волнистых полосок, гладко прилегающих к голове. - Это же стоит кучу денег! Ты можешь разбогатеть, Кеби! - Советовали темнокожей африканке наши окапитализировавшиеся меркантильные девчонки. - Эй, Люрт, - крикнул мне Адам, пока я пробирался к желанному душу, - ты чего такой взмыленный? - Прошел пешком пару миль по жаре, - мрачно ответил я, останавливаясь перед дверью в туалет. Там, как обычно, было занято. - У Чеда машина сломалась? - Удивился Адам. - Чед сломался. Из ванной вышел обмотанный полотенцем Робинсон, но не успел я закрыть за собой дверь, как Адам ввалился следом и защелкнул задвижку. Я понял, что просто так мне не отделаться, но желание сбить жар пересиливало, и я, стягивая с себя потные тряпки, включил ледяную воду в душе. - Чем ты опять его обидел, жестокий русский мальчик?! Голос звучал звонко и угрожающе, но я беспечно пожал плечами: - Не понимаю, почему ты не встречаешься с ним, Адам, если так беспокоишься за его психическое состояние... - А я не понимаю, как можно быть таким бесчувственным кретином, чтобы на самом деле уйти, когда тебя посылают! Я блаженствовал, не обращая на него внимания. Звук воды заглушал его надоедливый голос, струи ласкали холодными пальцами распаренное тело. Мысли блуждали по доносившимся из гостиной волнам русской музыки про то, как африканские мальчики любят белую кожу... и крадутся на мягких лапах по следу печали, на дерзости не отвечают... - Ну а что, по-твоему, я мог сделать?.. - Лениво отозвался я, поднимая лицо навстречу падающей воде. В ту же секунду что-то резко толкнуло меня на холодный пластик стенки душевой; затылок оглушила тупая боль. Адам был гораздо ниже меня, но оттолкнуть его оказалось совсем не просто. Он вдруг буквально впился мне в губы своими, крепко удерживая за плечи. Я пришел в себя не сразу, но все-таки отцепил его, и отпрыгнул в другой конец ванной, растирая губы. - Я, конечно, знал, что ты чокнутый, но чтоб настолько!.. Едва я справился с полотенцем, как сумасшедший мулат снова преградил мне дорогу. - Я еще не закончил, - спокойно произнес Адам, складывая руки на груди. - Зато с меня довольно... И вообще, я сейчас как-то не настроен на минет. На последнее отчаянное заявление он скептически усмехнулся, бросив быстрый взгляд вниз. Я чувствовал, что краснею. Кто-то постучал в дверь, а мое терпение подходило к концу. - Черт тебя дери, Адам, Чед - взрослый парень, ему не нужна твоя защита! Кто ты ему, мамочка? - Никто, Люрт. - Равнодушно улыбнувшись, Адам облокотился на дверь спиной. - Я для него - никто. Куда важнее, что Чед сделал для меня... Я понял, что просто так мне не выбраться и морально начал готовиться к откровениям наглого мулата, собирая с пола одежду. Пересилив отвращение к влажным пыльным джинсам и пропитанной потом рубашке, попытался натянуть их. Стоять голым рядом с Адамом мне уже было некомфортно. Хотя ему, кажется, не было до меня никакого дела - он ушел в воспоминания о своей многодетной семье в далекой Африке. - ...самый младший, Райан, он гораздо светлее меня, почти белый. И был бы совсем похож на белого, если б не характерные волосы и пухлые губы... - Адам, - перебил я, когда в дверь снова постучали. - Ты извини, но это не совсем подходящее место для приступа хомсикнеса. Давай поговорим об этом позже? Психиатр из меня никудышный - я сам слышал фальшь в интонациях. Но интуиция подсказывала, что если он продолжит, это затянется надолго. - Нет, сейчас! - Он с силой стукнул о косяк кулаком. В коридоре затихли и перестали скрестись в дверь. - Не переживай, Люрт, это короткая сказка. Подождут. Я кивнул, тоскливо рассматривая оконную раму. С внешней стороны к окну была крепко прибита москитная сетка. Никаких шансов. - ...ты знаешь, что за главная причина смертности в моей стране? - Нет, - удивился я. - А что? - А то, что по суеверному поверью, от этой неизлечимой смертельной болезни можно избавиться, если изнасиловать... ребенка. - Что за бред. - В позапрошлом году, - продолжал Адам, как ни в чем не бывало, - Райан пропал на три дня. Я был здесь в то время... и... черт... Вобщем, его нашли в супермаркете с исколотыми венами, он ничего не помнил. Я открыл было рот, чтобы что-то сказать, но промолчал. - Шансов на отрицательный анализ в таких случаях - минимален. Хотя чудеса случаются, но... для моей семьи шансы на удачу были еще меньше, - Адам запнулся, нахмурившись, тихо добавил, - один раз чудо уже случилось... Поэтому никто не ждал, что снова повезет. И еще нужны были деньги. Очень много. Больше, чем я мог заработать за лето... Так вот, Чед дал мне эти деньги... Все было вовремя, и, самое главное - чудо опять произошло... Мы смогли переехать в другой район, Райан сейчас ходит в одну из лучших школ... Новая жизнь. Вот так. - У вас крепкая семья, - тихо заметил я. - Вы - сильные люди. Адам почему-то посмотрел на свои ладони и сжал их в кулаки. - Да, сильные. Но главное в моей сказке не это. Ты, - он вдруг выставил кулак вперед, надвигаясь на меня, - оставишь Чеда в покое и не будешь его больше использовать. Издевайся над кем-нибудь другим. Ясно? - Да пошел ты, - я отмахнулся от его кулака, - приказывать будешь у себя на родине. Здесь - демократия: с кем хочу, с тем и сплю! - Ах, с кем хочешь! - Адам усмехнулся и выразительно двинул бровями, пошлым жестом пытаясь притянуть меня за наспех застегнутый ремень. - Значит, это так называется? - Это, - подыгрывая, я прижался к нему бедрами, - называется сексуальное домогательство. За это отсюда депортировать могут... - Ну, мне такое точно не грозит, не беспокойся, - хищно оскалившись, Адам сверкнул белоснежной улыбкой и легко оттолкнул меня. Народ, столпившийся за дверью, дружно выдохнул, когда мы вышли. Кто-то поинтересовался, чем мы там занимались, и Адам, резко остановившись, обернулся: - Да, Люрт. Советую тебе запирать на ночь дверь в комнату. А то мало ли... Провокационная угроза на меня не подействовала. Тем более, что никаких задвижек на моей двери отродясь не было. Все, чего он добился - это злое раздражение. И желание сделать все наоборот... Что именно сделать, я понятия не имел, но чем больше думал об этом, тем сильнее бесился. На праздник идти совсем не хотелось - неделя моего добровольного сухого закона еще не кончилась, но пропустить Бал я себе позволить тоже не мог. Оставить в покое? Отлично! Посмотрим, что скажет заботливый африканец, если его нервный ковбой опять начнет за мной бегать. Если придет ко мне сам. Добиться этого мне казалось проще простого. Он же в моих руках! Прибежит по первому взгляду, приправленному томной полуулыбкой, стоит только поманить - и можно даже не сомневаться; я ведь знаю, как он меняется, стоит мне лишь прикоснуться... - Люрт? Какого хрена ты тут до сих пор валяешься?! Землячка Адама так внезапно ворвалась в мои сладкие планы жестокого мщения, что я, перевернувшись на голос, грохнулся с кровати. - Последний автобус уходит через три минуты! Чертыхнувшись, я тут же вскочил. Разговор в душе настолько выбил меня из колеи, что я забыл про время. Если бы не верная Кеби, которая вспомнила обо мне в последний момент и решила проверить, где я пропадаю, пока все рассаживались в арендованном для персонала школьном автобусе, так бы и проспал весь праздник, занимаясь самоедством... Пока мы добирались до ресторана, где проходило мероприятие, я немного остыл. Мне было даже неудобно - народ действительно готовился, все были неожиданно нарядными, а я надел первую попавшуюся рубашку и единственные чистые джинсы. Автобус был полон русских, и мы все-таки перекричали австралийцев советским гимном. Такая же атмосфера легкого национального соперничества царила на "Балу", кроме нарядов и приличного зала ничем не отличавшимся от наших еженедельных пьянок в Плейсе. Тот же жаркий запах разгоряченных тел, микро-торнадо алкогольных паров, мельтешение отъеденных задов, пляска жирных бочков, обтянутых тонкими тканями, и до тошноты головокружительные туманы пахучих духов, - все это уже порядком приелось. Впрочем, это только я откровенно скучал. Тяжелая непонятная тревога мешала мне расслабиться, и, стараясь не обращать внимания на нехорошее предчувствие, я веселился, как мог. У меня ведь была важная миссия: развести ковбоя на остатки гордости. И будь что будет, любой ценой добиться своего - зудящий азарт, которым я успел заразиться, еще на своей первой серьезной работе крупье в мелком провинциальном казино, уже необратимо вспыхнул и разгорался, отдаваясь легким тремором в ладонях. Единственное, что от меня требовалось, привлечь внимание Чеда Голдстейна. Да так, чтобы отвести взгляд ему не захотелось... Но именно с этим и вышла загвоздка. Чед не просто не смотрел по сторонам, он исчезал, стоило только мне на шаг сократить какую-то невидимую дистанцию между нами. А ведь я старался, как мог: участвовал во всех зажигательных конкурсах, порожденных хитрой на выдумку американской фантазией, старательно виляя задом, покрутил цветные обручи на спор с болгарами, провокационно позировал Зорану вместе с вездесущей темнокожей нимфоманкой Лолой, и все зря. Мой единственный зритель сдал билет и ушел в соседний зал с караоке. Должно быть, Адам, гнусавым голосом распевающий про свое одиночество, развлекал его удачнее моих выпендрежных выходок. Хотя Адам действительно был великолепен. От его заунывных "I'm so lonely, I have no buddy, to call my own..." народ загибался от хохота. Чед вышел следом за ним, не заметив меня, и заказал Роби Уильямса: Вуу-ху! Давай я стану твоим гей-приятелем? - Ты чего тут делаешь? - Недовольно пробурчал Адам, когда я все-таки вошел в комнату и присел с ним рядом на освободившееся место. Давай, прыгай ко мне в кровать, Притворимся, что весь мир умер! - Обалдеть! - Я проигнорировал его невежливую претензию. - Он еще и поет! - Что? - Переспросил Адам. ...Пока мы будем драться и трахаться, снова и снова Между нами кое-что останется... - Я говорю, - Чед, наконец, заметил меня и поперхнулся своим "Ву-хуу!", а во мне взыграло злорадство. - Я передумал! Сам посмотри, разве можно от такого отказаться? ...Эй, Господи, прости нас, если мы не правы а вообще, лучше не слушай эту песню! Адам рассмеялся, глядя на меня своим пронизывающим взглядом. Он лениво провел рукой по своим графичным косичкам, и махнул в сторону сцены: - Ну так чего ты ждешь? Тон его голоса странно не вязался со смыслом, не такой раздраженный, как в душе, но достаточно твердый для ничего не значащей фразы. Песенка подходила к концу, я полез в карман за фотоаппаратом. - Твоего благословения, конечно, - на что он закатил глаза. - Сними нас на память? Закончившего петь Чеда я поймал за плечо, когда он собирался пройти мимо и снова куда-то улизнуть. Мой первый план явно и окончательно потерпел неудачу, и я импровизировал, сам не зная, чего уже хочу добиться, точно так же, как днем, когда зачем-то провоцировал его. - Постой, красавчик! Фото на память? Чед нерешительно остановился, и я продолжил: - У меня нет ни одного снимка с тобой. Жадный Зоран, наверно, сам налюбоваться не может и никому свои файлы не дает. - О'кей, - Чед пожал плечами, оскалился и, оперев руки о пояс, встал ко мне спиной. Я встал рядом в такой же позе, и Адам щелкнул фотоаппаратом, сняв кадр типа "Люрт и Чед случайно встретились, гуляя задом наперед". - Нет, так не пойдет. Адам, давай еще раз! Не долго думая, я захватил Чеда в кольцо под расставленными в сторону локтями и крепким замком сцепил пальцы на ремне. Под тонким трикотажем водолазки напряглись мышцы пресса, Чед попытался отодвинуть мои руки и вывернуться. - Не дергайся, пожалуйста, а то выйдет смазано, - попросил я его, веселясь от всей души. Чед зло посмотрел на меня, повернув голову, и, снова повинуясь непонятному порыву, я чуть наклонился и поцеловал его в губы. - О, теперь отлично! - Увеличив картинку на экране, я убедился, что Чед прикрыл глаза в самый ответственный момент. - Выглядит так, словно... - Словно что? Чед забавно хмурился, обиженно выпятив нижнюю губу, и мне отчаянно захотелось его добить: - То, что надо. А то мне там никто не верит, когда рассказываю про влюбленного ковбоя, который скрашивает мое существование вдали от родины... От взгляда, которым Чед меня окинул, мне стало не по себе. Я был уверен, что он врежет, даже мысленно приготовился сжать челюсть, но когда через полминуты испепеляющего взора ничего не произошло, его плечи устало опустились. - Зачем? - Не дождавшись ответа, Чед пробормотал что-то вроде "С меня хватит" и вышел из зала. Переборщил, - мелькнула меланхоличная мысль, и я рванул следом за ним. То есть хотел рвануть, но Адам успел одернуть меня, проникновенно заверив на ухо, что жить мне осталось недолго. В холле его ожидаемо не оказалось. Интуиция подсказывала мне, что на танцпол Чеду идти не захочется, а значит, он либо вышел на стоянку, либо зашел в уборную, дверь которой была первой справа. На улице шумел дождь, длинными светящимися полосками расчерчивая темноту за пределами веранды, и я, не сомневаясь больше, вошел в туалет. Комната была пуста. Вдоль стены в голубоватом свете мерцали влажные писсуары, одна из двух кабинок была занята. Я медленно подошел к ней и встал напротив дверцы. Голова была отчаянно свободной от мыслей, но гнетущее ощущение требовало разрядки. Я был уверен, что Чед сейчас за тонкой перегородкой ждет, что я развернусь и уйду, оставлю его в покое, но я твердо решил идти до конца. - Слушай, это же глупо. Он молча со мной согласился. Немного уверенней я продолжил, нервозно поглаживая костяшками пальцев белый кафель. - Ну такое у меня чувство юмора. Несмешное. - Он снова промолчал. - Не воспринимай всерьез, это ведь ничего не значит, правда... Характерный для туалета на вечеринке звук нарушил звенящую тишину. - С тобой все в порядке? - Чувство не вполне осознанной вины перерастало в легкое беспокойство. - Может, тебе помощь нужна? Его опять стошнило. Я попробовал дернуть ручку, но, когда дверца оказалась незапертой, войти все-таки не решился. - Ты не можешь постоянно меня избегать. Молчание. - Я... Ты ведь знаешь, почему... - Я потер переносицу, от умственного напряжения покрываясь испариной. - Почему я... я просто боюсь таких отношений. У нас так не принято, понимаешь? Желая убедиться воочию, что он действительно меня понимает, я открыл дверь и тут же непроизвольно отшатнулся. В классическом положении с унитазом в обнимку на коленях стоял Малышка Шонни, чудом вместив свой обширный зад между бачком и тонкой перегородкой. Он посмотрел на меня снизу вверх сквозь слипшуюся рыжую челку. Потом снова спусился взглядом к ботинкам и шмыгнул носом. - Детка, ты, конечно, не в моем вкусе... - Он икнул, я снова попятился. - Но если поможешь мне вылезти из этого дерьма, я тебя так и быть поцелую... Пятнадцать минут спустя я стоял на веранде, с тоской рассматривая, во что превратилась моя последняя чистая рубашка. Поцелуя Малышки, к счастью для моей и так травмированной уже психики, удалось избежать, но пока я не обтер собой все стенки и унитаз заодно, вытащить его никак не получалось. Сверкнула молния. К стоянке подъехал желтый автобус, и я шагнул в ливень. Еще через полчаса мы въехали в Кайлер Хиллс, но ставшей уже навязчивой мечте о душе и стиральной машинке снова не довелось осуществиться - встревоженный дедок из секьюрити вылавливал вернувшихся с вечеринки трезвых парней, потому что от дождя что-то где-то затопило и срочно требовалась грубая мужская сила. Кроме меня в этом заезде он естественно никого не выловил. Мысленно снимая с себя все свои и чужие обеты не пить, не курить, не трахаться, и вообще не делать ничего, что помешает мне еще раз насладиться жизнью в полной мере, я поспешил за ним к пристани и сараю с оборудованием. На месте дощатого пола чернела неглубокая яма, где в грязной жиже плавали спасательные жилеты, парочка каяков, мелочь вроде весел и инструментов и Чед Голстейн. Робинсон помогал ему вытаскивать добро, занятно поругиваясь на известных ему восьми языках. Я сразу включился в процесс, помогая Робинсону пополнить словарный запас русским матом, но когда уже весь хлам был вынесен, руки отваливались от усталости, а грязь словно пропитала меня насквозь, я вдруг посмотрел на Чеда, и меня согнуло пополам от хохота. Два часа работы того стоили. То, что я увидел, вообще было бесценным - стоя по пояс в грязи, в порванной наискосок водолазке Джоржио Армани и едва держащихся на ремне Версаче брюках, Чед пытался пальцами расчесать волосы своим привычным жестом, не замечая, как темные струйки стекают ему за шиворот. Добило меня выражение полной невозмутимости на измазанном лице. Шмат грязи, вдруг оказавшийся на моем собственном лбу, привел меня в чувство. Вытерев глаза, я заметил, как в мою сторону летит новая порция, но увернуться не успел, стараясь скорее набрать достаточно грязи для ответного удара. Чед пригнулся и снова прицелился. - Эй, а я то тут причем! - Заверещал Робинсон, пытаясь закрыться не пережившим аварии спасательным жилетом. Вокруг него уже во всю летали распадающиеся на ходу лепешки, большая часть которых из-за усталости и приступов смеха, цели не достигала. До общих душевых у бассейна мы так и добрались - с упоением втирая друг в друга жижу, застрявшую в одежде и волосах. Робинсон предусмотрительно ушел вперед и занял одну из раздельных душевых комнат. - Я первый, - безапелляционно заявил Чед, срывая с себя остатки неузнаваемой водолазки. - Первый после меня, - уточнил я, пытаясь отпихнуть его. После недолгой молчаливой борьбы в душе мы оказались одновременно. Чед мотнул головой, пытаясь смахнуть с глаз челку. - Ну? - Требовательно спросил он. - Что? - Так и будешь на меня пялиться? А что мне еще делать, если кран у тебя за спиной? - хотел спросить я, но не успел, потому что понял, что действительно рассматриваю его. Невозмутимо пожать плечами у меня тоже не вышло, они только нервно дернулись, когда я смог выдавить, что-то вроде "сам отвернись". Он поспешно повернулся и протянул руку к крану. Я облизнул песок с мгновенно ставших сухими губ и в шутку поинтересовался: - Мне показалось, или у тебя стоит? Чед замер и медленно убрал руку, так и не включив воду. Напряженные плечи едва заметно дернулись, но остались на месте. Сделав полшага, я протянул руку под его локтем, чтобы повернуть кран, но вдруг передумал, почувствовав едва уловимый сквозь грязь знакомый аромат. Кого ты хочешь обмануть, Чед? Запах нервного возбуждения сочился из каждого изгиба его загорелых рук и коленей, каждой невесомой тени под светлыми прядями, из плотной напряженной складки между ягодиц, выступающим рельефом мышц. Должно быть, я потерял счет времени и выпал из реальности на несколько мгновений, потому что шея перед глазами вдруг шевельнулась, и Чед одним движением дернул кран в сторону. Еле теплая вода потекла злыми струйками по коже, смывая предательский запах. Лишенный обонятельных ощущений я перешел к тактильным. Хватило и легкого прикосновения к запястьям, чтобы ставшими в тысячу раз чувствительнее пальцами нащупать его пульс. Слишком редкие удары разочаровали меня, и, не отпуская притворно расслабленные руки, я скользнул вверх, пока не поймал под подушечками пальцев плечевую артерию. Быстрее, удовлетворенно заметил я, двигаясь дальше. Левая ладонь легла на сосок над сердцем, биение стало заметно чаще. Пальцы правой собрали всю влагу с ключицы и шеи, мягко надавив между гортанью и шейной мышцей на сонную артерию. На этот раз я удовлетворенно выдохнул - все было так, как следует. Пульс стал частым, дыхание прерывистым, между сведенных лопаток, судя по легкой дрожи, побежали мурашки; я мог наблюдать за реакцией его тела с закрытыми глазами, достаточно было просто сократить расстояние еще немного, так чтобы вода не проникала между его и моей кожей. Мысли о том, что и зачем я делаю, растворялись в этом волшебном властном ощущении. Так непривычно сладостно было ощущать под кожей не сочную женскую мякоть, а упругие развитые мышцы, хозяин которых, при желании, легко поставит меня на место, если ему что-то не понравится. Я с меньшей уверенностью погладил Чеда по животу, спускаясь к паху, и замер в нерешительности. - Если ты сейчас остановишься, я тебя... Быстро исправившись, я сжал кулак на его члене, притягивая к себе. Умирать долгой мучительной смертью еще и от его рук мне хотелось меньше всего. Тем более, что... Процесс уже был необратим... Я бы и сам убил любого при попытке остановить меня сейчас и снова увести прочь.