Сквозь время

Джинни шла по коридорам Хогвартса, с интересом осматриваясь по сторонам. Больше всего ее удивляло то, что, казалось, здесь ничего не изменилось, все здесь было так, как и будет через двадцать лет. Каждая статуя и каждый гобелен были на том же самом месте, только вокруг царило странное спокойствие, не то, что в их времени. Где после смерти Дамблдора в воздухе повисло странное напряжение, которое на вкус и на запах было пропитано горечью и скорбью. А сейчас им удалось откатить время назад, и у нее даже не укладывалось в голове, как это возможно видеть живого Дамблдора и знать, что для нее и Гермионы он уже умер. Джинни вошла в большой зал, преподаватели были уже на своих местах. Некоторых из них она никогда не видела, а остальных едва узнавала, все они были на двадцать лет моложе. Лишь профессора Макгонагалл и Дамблдора невозможно было ни с кем перепутать. Она прошла к столу Гриффиндора. Когда она шла по залу, многие поворачивали головы в ее сторону, даже провожали взглядом. В чем не было ничего удивительного, она же была новенькой, никто ее раньше здесь не видел. Чтобы не давать Гермионе повода ворчать, что она может изменить будущее, она села в небольшом отдалении от остальных и наклонилась над едой, решив ни в коем случае ни с кем не заговаривать. Тем более, что еда была все такой же отменной, как и будет через двадцать лет. Тут краем глаза она заметила знакомую растрепанную шевелюру, и ее сердце от волнения замерло в груди. Эти черные волосы и очки она узнает везде. Столько лет она наблюдала за ним со стороны. Гарри! На мгновение она даже забыла, что они расстались, и что она в прошлом. Значит парень, направляющийся в ее сторону, никак не мог быть ее Гарри. И когда она пригляделась получше, то только убедилась в этом. В нем была некая свобода, непринужденность и беспечность, которой не было в нем. Значит, это был Джеймс, его отец. Когда он подошел поближе, Джинни разглядела, что его глаза были не зелеными, а карими. Она часто слышала, что все говорили, что глаза Гарри унаследовал от матери, но никто не говорил, какими были глаза его отца. Джеймс остановился в нескольких метрах от нее, небрежным жестом взъерошил волосы, которые и без того торчали во все стороны и сел за стол. Джинни продолжала его рассматривать, неосознанно ища сходства и различия с Гарри. У него не было шрама на лбу, и его нос был чуть длиннее. В остальном их было не отличить, тот же наклон головы, те же жесты. Кто-то толкнул Джеймса локтем и кивнул головой в сторону Джинни. Тот окинул ее взглядом, и на его лице появилась кривоватая усмешка. Она тут же смущенно опустила глаза, и ее щеки загорелись. В этот момент к ней подсели Гермиона и Тонкс. Они о чем-то спорили, и, кажется, Джинни уже начинала привыкать к их постоянным препирательствам. — Ты не должна ни с кем из них общаться, — строго заявила Гермиона, нахмурив брови, и подвинула к себе тарелку с едой. — Тебя послушать, так мне вообще ни к кому нельзя подходить! Не покажется ли это странным, если мы всех будем избегать? — Возможно, но так надо, иначе мы можем повлиять на будущее, — упрямо заявила Гермиона. — Ох, Гермиона, — вздохнула Тонкс и покачала головой, — ты слишком напрягаешься. Просто рассматривай наше путешествие, как очень увлекательное приключение, — с призывной улыбкой заявила она. — Тонкс, это не приключение, — возмущенно фыркнула Гермиона. — Джинни, скажи ей, что к этому нужно относиться серьезно, — она толкнула Джинни локтем в бок. — Ой! — воскликнула она, — Гермиона, Тонкс права, мы не можем совсем всех избегать, как-никак вы вместе ходите на занятия, а я одна. Не могу же я целый день сидеть в углу и притворяться глухой и немой? — А ты с кем-то разговаривала? — тут же ответила Джинни вопросом на вопрос. — У нас было занятие с Рейвенкло, я познакомилась со Стерджисом Подмором… — Тонкс, Джинни, — смирившись, вздохнула Гермиона, — просто постарайтесь не иметь дело ни с кем из тех, с кем вы будете знакомы в будущем. — В будущем я знакома только со Снейпом, — заявила Тонкс, отправляя в рот очередную порцию картошки, — а с ним я не желаю заводить дружбу, да к тому же ты мне уже это запретила. Джинни бросила взгляд на Гермиону, она напряженно думала, видимо, решая, стоит ли сказать Тонкс, что в будущем ее знакомства не ограничатся Снейпом. — Так это и есть твои подруги? — прервал их знакомый голос. Джинни вздрогнула от неожиданности, резко повернула голову и чуть не подавилась. Рядом с ними стоял Сириус Блэк, молодой, высокий, бессовестно красивый и ослеплял их своей безупречной улыбкой. Небрежно откинув с глаз челку, он сел на скамью рядом с Тонкс. Следом за ним подошли Ремус Люпин и Питер Петтигрю. Джинни никогда раньше не видела Питера, но она сразу поняла, что это он. Маленький, полненький, с водянистыми, бегающими глазками. Он сел рядом с Сириусом и не сводил с него глаз, полных слепого обожания и восхищения. Профессора Люпина же Джинни узнала сразу, вернее, будущего профессора. Сейчас он мало чем напоминал их будущего учителя. Его одежда была хоть и не новой, но все равно не шла ни в какое сравнение с тем, как он будет выглядеть в будущем. Он по-прежнему выглядел бледным, болезненным, и под его глазами были неизменные синяки, но все же его лицо по-юношески свежим и гладким, пока что не было тех морщин, которые будут пересекать его лицо в будущем, а волосы были без единого признака седины. Не обращая внимания на окружающих, он сел за стол и, оперев книгу на кувшин с соком, погрузился в чтение. Джинни покрутила головой в поисках Джеймса и нашла его на том же самом месте, где и несколько минут назад. На одно мгновение это удивило ее, ведь она знала, что мародеры всегда были неразлучны, но затем она разглядела рыжую макушку рядом с Джеймсом. И у нее кольнуло сердце. Это же мама Гарри! — Не познакомишь с подругами? — спросил как раз Сириус. — Конечно, — Тонкс широко улыбнулась в ответ, — это Гермиона и Джинни, а это мой новый знакомый Сириус. Сириус улыбнулся им своей ослепительной улыбкой, которую они еще никогда у него не видели. Джинни помнила его совершенно другим — хмурым и мрачным, запертым в своем старом, пыльном доме, а этот новый Сириус был полон жизни, он еще не знал, что такое Азкабан и смерть лучших друзей. Он еще не знал, что его ждет впереди. — Привет, — осторожно сказала Джинни. Гермиона молчала, Джинни покосилась на нее, она выглядела растерянной. — Так вы все новенькие? — с улыбкой продолжил Сириус, с интересом их разглядывая, — и как вам Хогвартс? — Отлично, — Джинни покосилась на Гермиону, та не сводила глаз с Сириуса, — замок впечатляющий, огромный, тут легко можно заблудиться, — ответила Джинни за всех, хаотично вспоминая свое первое впечатление о Хогвартсе. — Мы можем вам устроить экскурсию, показать все тайные ходы и выходы. Ну что скажешь, Дора, — он подмигнул Тонкс, — прогуляешься со мной по замку? — Я же тебе говорила, Сириус, — закатила глаза Тонкс, — у меня уже есть парень. — Но здесь-то его нет, — возразил Сириус с дерзкой улыбкой. — Мы сами справимся, — с улыбкой отмахнулась от него Тонкс. Джинн наблюдала за Сириусом со стороны, как он бессовестно флиртовал с Тонкс. Для него это казалось игрой, и Тонкс, очевидно, это понимала и поддерживала. Конечно же из всей их четверки Джинни больше всего интересовал Джеймс, потому что он был отцом Гарри, но и на Сириуса она не могла насмотреться: таким они его еще не видели, такого они еще не знали. И вся ситуация казалась нереальной, вот он сидел перед ними нагловатый и самоуверенный, пытался произвести впечатление на девчонку, которая на самом деле является его племянницей. А Тонкс улыбается и шутит и даже не смотрит в сторону Люпина. А еще пару дней назад, по крайней мере для Джинни, она во всеуслышание призналась ему в любви.

***

— Нам нужно ей все рассказать, — тихо сказала Джинни, — ну или не все, но хотя бы часть. Она была права, когда говорила, что мы в одной лодке. Тонкс не будет нам доверять, если мы не будем доверять ей. А сейчас мы должны держаться вместе. Гермиона задумчиво закусила губу и перевела взгляд в сторону окна. Она замерла, медля с ответом. Джинни и Гермиона сидели на широком, каменном подоконнике, друг напротив друга. За окном было уже темно, только полная, яркая луна резко выделялась на черном небе. Тишину в комнате нарушало размеренное дыхание Тонкс, которая крепко спала, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в подушку, пряча глаза от настойчивого лунного света. Джинни вдруг пришло в голову, что она не знает, как Люпин проводил полнолуния, учась в Хогварсте. Если честно, она никогда не задумывалась над этим. Она была уверенна, что Гермиона знает, она, Гарри и Рон всегда были осведомлены больше, чем другие ученики Хогвартса. Она решила, что нужно будет расспросить ее об этом, только в другой раз. — Я тоже об этом думала, — сказала, наконец, Гермиона, — только нам нужно быть предельно осторожными с информацией, которую мы ей даем. Я считаю, что нам не стоит ничего рассказывать про ее будущее. Ни про то, что она все-таки стала аврором, ни про орден Феникса… ни про Люпина, — помедлив, добавила она. — Вдруг, если она будет все это знать, то это знание может как-то повлияет на ее будущее. Но про Сириуса нам все-таки стоит сказать. Она же должна знать, что он ее дядя. Не дай бог еще вздумает закрутить с ним роман! — Ну, я не думаю, что он ее заинтересовал. Все-таки сейчас она влюблена в моего брата, — покачала головой Джинни. — Сегодня в одного, завтра в другого. Ты же видела, что он из кожи вон лез, чтобы ей понравиться! — возмутилась Гермиона. — Уверенна, что он перед каждой второй девчонкой из кожи вон лезет, подумаешь, пофлиртовали немного, — пожала плечами Джинни, — но мне кажется или тебя это как-то задевает? — Ничего меня не задевает, — тут же возразила Гермиона и снова отвернулась к окну. — Просто он ее дядя, это не хорошо. И в ее времени он сидит в Азкабане. Наверняка она уверенна, что он сумасшедший убийца. — Как же все запутанно, — вздохнула Джинни. — Давай спать, завтра скажем Тонкс то, что она должна знать, — Гермионна соскользнула с подоконника и тут же забралась в кровать, — спокойной ночи, Джинни. — Спокойной ночи, — Джинни последовала ее примеру. Лежа на кровати, она прокручивала в голове события прошедшего дня. Ей не верилось, что только вчера она была на похоронах Дамблдора, а сегодня он говорил с ней вновь живой и здоровый, да еще и на двадцать лет моложе. За последнее время произошло столько всего, что, казалось, прошло не два дня, а целая неделя. Нереальность происходящего просто зашкаливала. Она была в чужом времени вместе с Гермионой, которая, казалось, так же запуталась во всем происходящем, как и она, и с юной, совершено еще не знакомой им Тонкс. Через несколько минут послышалось размеренное дыхание Гермионы, та уснула, натянув одеяло до подбородка. А Джинни еще долго лежала, ворочаясь с боку на бок, но сон так и не шел к ней. Она была слишком напугана, озадачена и удивлена, чтобы уснуть. Она не знала, сколько она так пролежала, глядя в темноту перед собой широко открытыми глазами, но вскоре она не выдержала и аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, встала с кровати и спустилась в гостиную. Но к ее большому удивлению она была там не одна. В одном из мягких кресел возле камина, в котором все еще тлели угли, сидела юная девушка с длинными, огненно-рыжими волосами. Казалось, что она была полностью погружена в свою книгу, лежавшую у нее на коленях, но когда Джинни вошла в гостиную, та тут же подняла на нее глаза. — Привет, тоже не спится? — спросила она. Джинни молча кивнула. Она не могла отвести глаз от девушки перед собой. Естественно, она сразу ее узнала, хотя видела всего несколько раз на фотографиях. Это была мама Гарри, и свои глаза он действительно унаследовал от нее. Джинни понимала, Гермиона конечно же будет ругать ее за это, но она была просто не в силах держаться от нее подальше, поэтому она медленно подошла ближе и села в одно из мягких кресел напротив нее. — Ты новенькая? — спросила девушка, — я вас видела за ужином, тебя и твоих подруг. Да, кстати, меня зовут Лили. — Я Джинни. — Твои подруги были сегодня на зельеварении, но тебя среди них я не видела. — Я учусь на курс младше. — Тогда все ясно… — задумчиво проговорила Лили и замолчала на мгновение, словно собираясь с мыслями перед тем, что собиралась сказать дальше. — Знаешь, я видела, как ты сегодня смотрела на Джеймса, того лохматого парня в очках, — тихо сказала она, опустив взгляд на книгу у себя на коленях, — он тебе нравится, да? В этом конечно нет ничего удивительного, по нему и Сириусу страдает половина девчонок школы, — тут же быстро продолжила она, не дожидаясь ответа, — но я бы посоветовала тебе не тратить на него свое время. Он, конечно, очень популярный, но в тоже время заносчивый и самовлюбленный. Он ни к одной девчонке не относится серьезно. — Он мне вовсе не нравится, — с улыбкой, немного удивленно ответила Джинни, — я его даже не знаю. Вообще-то я думала, что вы с ним вместе. — Нет, мы не вместе, — поспешно покачала головой Лили, — но просто ты сегодня на него так смотрела, я и подумала… — Он просто очень похож на одного дорогого мне человека. Знаешь, так бывает, живут два человека очень далеко друг от друга, словно в разном времени, и похожи между собой, словно две капли воды. Вот и Джеймс мне кое-кого напомнил, — сказала Джинни. Они замолчали на некоторое время, смотря на тающие в камине угли. Им обеим было неловко, потому что их разговор становился слишком личным, для людей, которые только узнали друг друга. И сама ситуация казалась для Джинни абсурдной, она сидела перед камином и разговаривала с умершей мамой своего друга, которая к тому же была ее ровесницей. Но Джинни уже начинала потихоньку привыкать к этому, потому что у нее весь прошедший день был абсурдным и нереальным, и завтрашний будет такой же, если конечно Дамблдор не решит, как отправить их назад. — Так, значит, тебе нравится Джеймс? — решила она прервать их неловкое молчание. — Мне… нет… что ты… с чего ты взяла… вовсе нет, — запинаясь, ответила Лили. — Ну конечно нравится, я же вижу, — она вдруг решила, что было бы не плохо немного подтолкнуть их с Джеймсом навстречу друг к другу. Это никак не может повлиять на будущее, тем более, что им суждено было пожениться. — О, боже! — Лили закрыла лицо руками, — представляю, что ты сейчас обо мне думаешь. Я словно глупая, ревнивая девчонка сижу и отваживаю тебя от него. Но если честно, я и сама не знаю, нравится он мне или нет. Вернее, еще год назад я бы с уверенностью сказала, что нет. Но сейчас он как будто изменился, стал менее самовлюбленным. Он перестал раздражать меня, как раньше. Теперь я все чаще и чаще о нем думаю. Возможно, это я изменилась, а не он… — задумчиво проговорила она. — Боже! — она снова закрыла лицо руками. — Теперь, ты, наверное, думаешь обо мне еще хуже, чем раньше. Ты едва меня знаешь, а я уже наговорила тебе столько всего. — Я думаю, что ты зря сомневаешься. Я уверенна, что из вас с Джеймсом получится отличная пара, тем более, что он без ума от тебя, это видно невооруженным глазом, — с улыбкой сказала Джинни. «Как легко быть уверенной, когда знаешь будущее», подумала она. — Спасибо тебе, что выслушала, — улыбнулась в ответ Лили, — я едва тебя знаю, а уже призналась в таких вещах, в которых и себе самой не осмеливаюсь признаться. — Не за что, и не волнуйся, я никому ничего не скажу.