Зараза

Я открыла глаза и услышала знакомое «пип-пип-пип». Значит, я в реанимации. Степнов что-то проверял на приборах и сказал: - Ну, наконец-то я увидел этот усталый страдающий взгляд! - Вы любите страдающий взгляд? – прошептала я, потому что говорить нормально мне не позволили мои отсохшие связки. - Ты была в коме 15 дней. И я рад увидеть хоть какой-нибудь взгляд. - Почему Вам не проще меня оставить? - Тогда я перестану быть врачом, Леночка. - Зачем вы согласились работать здесь? - А я и не соглашался, – тише ответил он и после паузы добавил: это военный проект и объект находится под государственной охраной. Здесь ни кто не работает добровольно. - Значит здесь все заложники ситуации: и пациенты и персонал. - Именно, Ленок. Так что здесь не ты одна устала. - Что со мной было? - У тебя отказали почки. Поэтому сейчас будешь под особым надзором… - А до этого не была? - В этом учреждении все под особом надзором, если сравнивать с другими хосписами, но для нас твой режим – особый. Считай «особый из особых». Он попробовал проговорить это более как-то весело, пытаясь меня подбодрить, но главное слово он сказал – «хоспис». Спасибо, Витенька. - А сейчас типа почки пришли в норму? - А сейчас тебе пересадили новые почки, и теперь каждый день будешь, проходишь процедуру гемодиализа. Вообще её так часто не проходят, но ты же у нас особенная. - То есть умирающему человеку, который болеет неизлечимой болезнью, пересаживают почки, а люди, которые годами эти почки ждут – так и остаются ждать? - Я же сказал, - твёрдо и более грубо ответил Степнов: это военные и одновременно государственный проект, а ты надежда на человечество. Нашли ради тебя. - Хотите сказать – я единственная? - Нет, вас несколько десятков, но каждый на особом счету. На Вас тратят миллионы рублей, и хватит ныть и думать о себе. Если в вас вбухивают столько денег, значит это важно. Я вздохнула и глянула на свои худенькие ручки. Особенный проект военных. Что-то здесь не чисто. Мне пришла в голову идея, что будто военные использовали биологическое оружие и просто над нами ставят эксперименты. За такое короткое время где-то далеко в тайге поставить полностью оборудованную по современным меркам больницу, быстро из Москвы перевезти кучу народа – как персонала, так и инфицированных – для этого как минимум нужно быть очень подготовленными. Но теперь я оживаю и подыхаю через каждое некоторое количество времени, а военные вкалывают и вливают в меня что-то, а я должны быть рада этому и не ныть. Почему? Я – особенная.