Зараза

По приходящим завтракам и ужинам я поняла, что пролежала в той вакуумной палате больше недели. Хотя, скорее, сбилась со счёта. Есть совсем не хотелось, мой организм больше питали необходимыми витаминами и растворами через внутривенные капельницы. От безвкусной овсянки или соевой котлеты я, ясное дело, отказывалась. Только пила компоты и соки, которые приносила мед.сестра в белом плотном костюме и так же в защитной маске. Чай и какао не приходили в гости, холодные они не вкусные, а горячее не давали. Сами котлеты, пюре и супы были еле тёплыми. Это всё объяснялось тем, что температура моего тела очень высокая, а любая еда разогревает организм, тем более - горячая. Медицинский персонал следил за мной хорошо, жаловаться не могу: они очень часто обрабатывали моё тело облегчающими прохладными салфетками/ватками, измеряли всё время температуру, давление, пульс и носили много воды, которую я должна была выдуть. Разговаривали очень ласково, я больше не сталкивалась с грубым обращением, только "Леночка, как ты себя чувствуешь?" или "Милая, тебе лучше?", а так же "Ленуша, давай ещё попьём водички?" С одной стороны - приятно. С другой стороны - похоже, я была обречена на смерть и они хотели мои последние дни сделать лучшими. Ко мне приходили два врача - Степнов и Лукецкая. Лукецкая была моим врачом по лечебной физкультуре. Было сложно назвать это физкультурой, она приходила ко мне и заставляла двигать руками, сгибать-разгибать ногами. Я не знаю сколько я уже была в лежачим положении, но мои мышцы на ногах начали полностью атрофироваться, что было сложно ими двигать, а пальцев ног я вообще не чувствовала. Но перед Лукецкой приходил ещё и массажист. Он разогревал мне ноги перед ЛФК, а так же "тонизировал" спину, поясницу, шею. Массажиста звали Кирилл, он по началу начал со мной заводить различные разговоры по глупым темам, но я не особо отвечала, а потом поняла, что мне ужасно не хватает общения и мы с ним разговорились. Была пустая болтовня, которая не касалась медицины, больницы, моей болезни и моего выздоровления. Вообще. Любимые книги, фильмы, знаки зодиака, море, лето, новый год. Степнов приходил проверить параметры на аппаратуре, напомнить, что "Болезнь мы победим" и что мне нужно больше кушать. - Ты чего не ешь-то? Ты поэтому здесь лежишь, что не ешь! Вот как увижу, что ешь и кашу, и первое, и второе, так сразу скажу: "Что эта девочка здесь делает? А ну-ка выписываем!" Но я-то знала, что выписка зависит далеко не от того, как я кушаю, хотя не много и в правду зависело. Я просто боялась, что лишние ложки не пойдут в меня и я выблюю это пюре на белый пол. Как-то не красиво и не совсем приятно получилось бы, поэтому я не заставляла себя. Мед.сестра Мария принесла мне книгу "Вино из одуванчиков", которую я "проглотила" сразу. Перечитала её, наверно, раза три Больше книг мне не приносили. Мария сказала, что у неё ни чего здесь больше нет из книг, было бы - принесла. Меня обрадовали тем, что есть слух - в больницу привезут много книг для больных. Я как-то так ночью со слезами в подушке смирилась с мыслью, что я худощавая, протыканная иголками и катетерами буду еле держать в руках книгу и на последнем дыхании читать последние строки. Только бы книгу принесли. Пусть я скоро умру, я не хочу умирать деградируя. Мне нужна информация. Не "Всё будет у тебя хорошо", а какая-то информация. Новости, книги, сплетни, газеты, журналы, ни чего нет, ни чего! Мне начало казаться, что я схожу с ума. . . Палата без окон. Часов нет. Просыпаешься и не знаешь - день или ночь. Свет горит постоянно. Яркий свет. Яркий - яркий. И приборы пищат. Пип. Пип. Пип. Засыпаешь, закрываешь глаза и сквозь тонкую похудевшую кожицу века тебе просвечивает свет. Обычно, когда я закрывала глаза, то видела чёрную пустоту. Теперь - красное полотно. Но это не полотно, а моя кожица века, что снабжена мелкими капиллярами. Пип. Пип. Меня начала одолевать бессонница, Степнов сказал, что это могут быть побочные эффекты различных лекарств. Мне прописали какие-то таблетки для "расположения ко сну", которые расслабляют мышцы, нервны и так далее. Чего расслаблять там я не знаю - у меня уже всё атрофировалось. Пип. Пип. Как-то Степнов сам пришёл и видя, как я мучаюсь с этой бессонницей, сам вколол мне какой-то препарат. Обычно все снотворные действуют медленно - ты расслабляешься, сам закрываешь глаза и засыпаешь. Тут я поняла, что препарат насильно меня вырубает - я видела зелёный костюм врача, его этот дурацкий противогаз, как он смотрел на меня, скрестив руки на груди. И он куда-то поплыл, голова чертовски закружилась и я закрыла глаза ради того, что бы стены не ходили таким ходуном, как это мне казалось. Я отключилась. Ни чего не помню, только как этот зелёный человечек кружится, а на его фоне я всё слышу этот долбанный "пип". Я долгое время не видела глаза. Губы. Человеческие лица. Волосы. Голые руки. Даже массажист производит со мной манипуляции через перчатки. Я схожу с ума. Мне кажется, что я уже умерла, это просто мой ад. Мой собственный ад - с белыми стенами, холодным воздухом, пипканием и дрожанием рук с головокружительным состоянием. Мама, папа, дедуля. Мои друзья. Они где-то там далеко. Едят пирожные. Катаются на автобусах. Пишут друг другу записки или контрольные. Бегают по асфальту, разбрызгивая лужи и раскидывая кучи осенних листьев. Знают сколько часы сейчас показывает время. Не обращают внимание на небо, пусть с облаками, да тучами. Едят мои любимые макароны с тушёнкой. У них остывает чай и мёрзнут цветы на подоконниках. Они общаются друг с другом в аське и отправляют треки друг другу на стенку ВКонтакте. Они пьют джин-тоники и думают, что они взрослые, а сами радуются простой шоколадке. Они улыбаются воздушным шарам и раздражаются на критику. Они принимают ванны. Играют на музыкальных инструментах или хотя бы в компьютерные игры. Рисуют, прогуливают уроки, улыбаются. Держат руками друг друга за пальцы, цепляются друг за друга губами. Заводят будильники. А я? Умерла.