Темная сторона солнца

POV Bill - Я похож на Колобка, какой кошмар, - тихо подвываю, рассматривая в зеркале свое отражение... - У меня сегодня свадьба, а я как… - Кто? – в комнату вихрем врывается Симона. – Билли, ты просто потрясающе выглядишь, - подходит, ободряюще обнимает меня и чмокает в щеку. – Ты будешь самым красивым в этом зале. - Но... В комнату засовывается голова Джонни и бесцеремонно заявляет: - Мама, там Том с ума сошел, - мое сердце от ужаса падает в пятки и перестает даже слабо трепыхаться. - Что случилось? – спрашиваем мы с Симоной в унисон. - Он сказал, что он упырь в костюме. Вот. И не верит мне, что он человек, - надулся малыш. Симона начинает громко смеяться и выдыхает: - Ну вы... два сапога пара... А у меня в животе порхают бабочки... POV Tom Раздаются первые аккорды всем известного в этом мире марша Мендельсона, и все головы синхронно разворачиваются ко входу, а там уже ОН. Я ловлю его испуганный взгляд и дарю ему свой, полный нежности и ожидания. Я вижу, ты боишься, Билли, но это совсем не страшно. Вслед за взглядом отправляется улыбка, и ты даришь мне в ответ свою. Ты сегодня такой красивый. Весь в белом, отросшие почти до середины лопаток волосы красиво уложены, а лицо словно источает сияние. Ты, как божество, плавно движешься в мои объятия. И вот в мою ладонь проскальзывает твоя холодная и мокрая ладошка, а на лице сама собой расползается идиотская улыбка. Я просто счастлив, ты знаешь? POV Bill Было так страшно идти под взглядами всех к Тому, но я смог, выдержал. Том такой красивый сегодня. И ничего не упырь. Мне безумно захотелось фыркнуть, но я лишь улыбнулся, подавив смешок. Все волнение пропало, как только я почувствовал горячую ладонь Тома. Я старался внимательно слушать священника, но сосредоточить внимание совсем никак не удавалось: то ли я слишком волновался, то ли близость Тома на меня так влияла, то ли из-за странной тянущей боли внизу живота, которая заставила лоб покрыться испариной и крепче сжать губы, чтобы не застонать. Она становилась то сильнее, то совсем исчезала. Мой разум словно был где-то далеко отсюда. Только когда по церкви эхом разнеслась моя фамилия, я сосредоточил внимание на священнике: - Согласны ли Вы стать законным супругом Томаса Трюмпера? Собираю все силы, чтобы тихонько выдохнуть: - Да. - Объявляю вас законными супругами, - я что, пропустил, как Том соглашался? – Можете обменяться кольцами. Сияющий и раздутый от важности, как маленькая рождественская индюшка, Джонни чинно поднес нам поднос с барханной подушечкой, на которой лежали два идентичных кольца: белое золото, россыпь мелких бриллиантов и гравировка на внутренний стороне: «Навсегда». Мы вместе выбирали их. Том берет кольцо и первым ловко одевает его на мой чуть дрожащий палец поверх обручального. Я все так же дрожащими пальцами беру второе кольцо и надеваю его Тому... POV Tom Почему во время церемонии по традиции надо смотреть на священника, а не на супруга? Устаревшие традиции… Когда пришло время произносить клятву, я наконец-то смог повернуться к Биллу и увиденное меня не обрадовало: он был слишком бледный, на лбу проступила испарина и взгляд туманный и отстраненный. Что такое? Его шелестящее «Да» утонуло в воплях моей интуиции, что что-то случилось. Я судорожно пытался сообразить что, но ничего не получалось. Я так разнервничался, что не знал, как попал кольцом на палец Билла, и своим пальцем в кольцо. - А теперь вы можете подарить друг другу свой первый брачный поцелуй, - ну наконец-то. Подхожу к нему ближе, обнимаю, притягивая вплотную к себе, провожу губами по бархатистой щеке и нежно чмокаю в губы, при этом Билл болезненно стонет и сгибается. Я еле успел подхватить его, чтобы он не свалился на пол. - Билл? Билл, что случилось? - пытаюсь заглянуть ему в глаза.. - Томми, я не знаю, - его голос дрожит, а по щекам заструились слезы. - Мне так больно, Том. Я словно оцепенел, меня вырвал из ступора крик мелкого: - Том, какой же ты придурок! Билли надо в больницу! Он нам малышку рожает! *** Дальше все утонуло в ворохе суеты, бессвязных выкриков и бессмысленных действий. Я помню только наполненные страхом родные глаза и потеки туши на бледных щеках… Как я нес его в машину скорой, которая приехала через пару минут после звонка. Как держал его за руку и уверял, что все будет хорошо. Искаженное муками боли лицо. Медсестер, укладывающих Билла на каталку и не пускающих меня к нему. Звенящую тишину, которая, казалось, окутала на несколько часов все здание больницы. Мне казалось, что всего меня внутри выела эта тишина. Но все это стоило пережить ради того момента, когда из дверей операционной вышла сестра и сказала: - Поздравляю, мистер Трюмпер. У вас дочь. Папа и малышка чувствуют себя хорошо... Я тогда плакал от счастья. Они мои. Я их так люблю. Ну, а то, как мы учились быть родителями – совсем другая история...