Ghostwritten

1:30 a.m       Кажется, уже прошло довольно много времени, не знаю, я как-то не следил за этим, во мне уже больше чем пол-литра высокопроцентного алкоголя, и Люк больше не кажется мне назойливым. Теперь я нахожу его забавным и вызывающим симпатию. Он неплохой собеседник, и у него отличное чувство юмора. Я уже давно так не смеялся.       Люк спросил у меня, чем я занимаюсь, и когда я сказал, что я музыкант, он присвистнул и восторженно поднял брови:       – Я так и думал. Нет, серьезно. У тебя красивый голос. Что-то между Беном Ховардом и…       – Ненавижу Бена Ховарда.       – С чего это?       – Все постоянно сравнивают меня с ним. Бесит.       Люк ухмыльнулся:       – Вот идиоты. Ты совсем не похож на него. Ты гораздо симпатичней.       Когда Люк сказал это мне, я почему-то подумал о том, что всегда говорил мне на это Тей. Не злись, но ты правда немного похож на него, Кай… Моему парню стоило бы взять пример с моего случайного собеседника и быть немного потактичнее. По крайней мере, мне бы намного приятней было.       – А ты чем занимаешься, Люк?       Люк ответил, что он ghostwriter, и тогда настала моя очередь удивляться.       – Ghostwriter?!       – Это фактический автор, работающий на другое лицо…       – Я знаю, кто такой ghostwriter! Просто я еще ни разу в жизни не встречал никого, кто бы в действительности этим занимался…       – Неудивительно, – в голосе Люка была комичная серьезность, – живого ghostwriter’а можно встретить только в ночь летнего солнцестояния в одном из берлинских клубов, где он терпеливо выслеживает своих жертв – наивных маленьких американцев…       Я закатил глаза. Юморист тоже мне нашелся.       Бармен, по мере нашей беседы перманентно снабжавший нас напитками, похоже, в какой-то момент осмелел и тоже решил ввязаться в наш разговор, и оказалось, что его зовут Ян, ему восемнадцать лет и он свободно владеет английским.       Кажется, Ян запал на Люка. Он вот уже полчаса вьется вокруг нас, с демонстративным усердием смеется над шуточками австралийца, выдал нам уже пару напитков за счет заведения и вот прямо сейчас уже как минимум минут на десять застрял рядом с нами и влюбленными глазами смотрит на моего случайного знакомого.       Меня раздражает рьяность Яна. Лучше бы работал, нет, правда, его коллеги трудятся в поте лица, а он тут флиртует. Еще и развалился так вальяжно, локти на стойке, задницу оттопырил назад – его что, простым правилам этикета не учили? Эти подростки в наши дни. Кошмар просто.       Люк нагибается за своим мобильным телефоном, ему пришло какое-то важное сообщение, и он хочет незамедлительно прочитать его, и я улавливаю момент и выразительно смотрю на Яна. Мои губы двигаются почти беззвучно:       – Брысь. Исчезни.       – Что?       – Проваливай, Ян, – я уже немного громче и гораздо внушительней повторяю свою просьбу. Ян только хмыкает, но подчиняется – как бы ему ни нравился Люк, ему, наверное, все равно не хочется неприятностей с клиентами. Я могу наконец вздохнуть с облегчением, и Люк, оторвавшись от своего телефона, заговорщически ухмыляется мне:       – Ты что, только что прогнал нашего бармена? Не знал, что наш разговор настолько интимный. Не знаю, что на меня находит, но я смущаюсь – совсем немного. Всего чуточку.       – Он мне не нравился.       – А я тебе, значит, нравлюсь?       – Нравишься. У тебя красивый… загар, – отшучиваюсь я, чтобы хоть как-то скрыть свое позорное смущение. Люк изгибает бровь:        – Я из Австралии. У нас тепло. В некоторых местах даже тропический климат, знаешь ли… А ты почему бледный, как смерть? И тощий такой. Худышка моя. Смотрю на тебя, и мне все время хочется тебя покормить…       Я только фыркаю, не зная, что ответить на эту не совсем однозначную фразу. Я немного устал и довольно пьян. Меня даже чуть-чуть клонит в сон. Я лениво рассматриваю Люка и втайне любуюсь им – его широкими запястьями, сильными руками, изгибом его плеч, его кофейной блестящей кожей и затягивающими темными глазами. Люк – полная противоположность Тея. Если Тей – сама нежность, осторожность и мягкость, то в Люке за всей его обходительностью и тактичностью чувствуется какая-то скрытая сила, какая-то первобытная грубость и властность. Я хорошо могу представить его в постели. Я даже слишком хорошо могу себе это представить…       – Ты выглядишь уставшим, – Люк немного наклоняется ко мне и совсем легонько касается пальцами моего виска, – я утомил тебя своими разговорами?       Это прикосновение – пальцы Люка будто наэлектризованы, и мою кожу немного покалывает. Мне было слишком мало этого короткого мгновения, этих нескольких секунд, когда пальцы Люка гладили мою кожу, и я хочу большего. Я хочу по-настоящему ощутить его, хочу, чтобы он резко и грубо привлек меня к себе и я почувствовал всю силу его мускулистых, но в то же время невероятно нежных рук.       Во всем виноват алкоголь. Я слишком пьян, у меня уже целую вечность не было секса, и я почему-то совсем не могу контролировать себя. За все эти долгие три года я и ни секунды не задумывался о том, чтобы изменить Тею, я люблю его, мы идеальная пара, так говорит каждый, кто хоть немного знаком с нами, но сейчас у меня немного кружится голова, и то, куда мне хочется упасть, – это сильные руки сидящего напротив меня австралийца.       Мой мобильный телефон, лежащий рядом с моим локтем на барной стойке, внезапно начинает вибрировать. На дисплее милая мордашка, обрамленная светло-русыми волосами. Тей так забавно и трогательно улыбается мне в камеру, его глаза немного зажмурены, а на голове сдвинутая набок бейсболка с логотипом Nike – я вздрагиваю и будто бы прихожу в себя от какого-то тяжелого сна.        – Вау. Вот это милашка! Чем-то похож на повзрослевшего Тома Оделла.       Я поднимаю глаза на Люка – тот с искренней заинтересованностью смотрит на дисплей моего мобильного:       – Тот самый постоянный партнер?       – Угу, – я мрачно убираю телефон с барной стойки, я совсем немного раздражен реакцией Люка на внешность Тея, то есть я, конечно, привык к этой реакции, но сейчас я раздражен тем, что Люк так быстро меняет свои приоритеты. Ему же вроде нравился я.       – Он очень милый, но не в моем вкусе, – австралиец будто угадывает мои мысли, – слишком слащавый, слишком идеальный. Какой-то ненастоящий что ли. Картинка из глянцевого журнала, а не живой человек. Ты намного сексуальней… извини, что так открыто.       – Да ничего, – я хмыкаю, стараясь подавить в себе чувство странного облегчения и одновременно легкой, едва ощутимой радости. Люк – первый за эти три года человек, который не поддался природному шарму Тея. Он выбрал меня.       Удивительно. Я правда поражен. Эта странная берлинская ночь полна чудес…