Семья напрокат

POV Bill - Солнышки, тише! – пытаюсь утихомирить разбушевавшихся девочек. Они становятся совершенно неконтролируемыми в Рождество. Ну скажите мне, а кто себя контролирует, когда вокруг такая красота и такое счастье? Мне и самому хочется улыбаться всем подряд, распевать во весь голос рождественские гимны и просто орать от счастья. - Ну пап, нам интересно на него посмотреть! Вдруг он страшный, как тролль из Гарри Поттера... - начала Элизабет. Она хоть и младше сестры на четыре минуты, но всегда и везде лезет первая. - Или, наоборот, красавец, как, как... - Мэри явно не могла подобрать слово, но тут глаза ее радостно просияли: - Как ты, папочка! Не выдержав, начинаю смеяться. Мои дочери – самые уникальные дети во всем это мире. Как же я их люблю... Притягиваю к себе девочек с двух сторон и чмокаю в макушку сначала одну, а потом другую. - Ладно, солнышки, пойдемте знакомиться с дядей Томом, - стараюсь сказать это как можно беззаботнее, чтобы близняшки не поняли, насколько нервничает их папа. Знакомство с новым клиентом – это всегда в некотором роде нервное событие. Ты совсем не знаешь человека, он тебя, а, тем не менее, вам придется изображать счастливую семью. Если бы я был один, то никаких проблем не было бы, но вот с Мэри и Лиззи сие мероприятие может вылиться во что-то очень неожиданное… - Пойдем, пап, - две маленькие ладошки проскальзывают в мои и с недетской силой тянут вперед. – Пап, пап, а дядя Том, он какой? Высокий? Худой? Пап, а может, он карлик? Вот чудесно будет... – наперебой галдят они. – Пап, а вдруг он в тебя влюбится и подарит нам домик в Майами и живого Гарри Поттера?.. Пытаюсь вклиниться в этот щебет и разъяснить девочкам: - Родные, дяденьки в дяденек не влюбляются... - А почему? – в меня впиваются две пары глаз. Вот дернул меня черт за язык перебить их, он бы поговорили-поговорили и забыли, а теперь придется придумывать идиотские отговорки: - Ну... Эээ… - мозг лихорадочно перебирает варианты. – Потому что так сказал Бог, - боже, Билл, что ты несешь? У тебя два высших образования и диссертация, написанная почти наполовину... - Ну, пап, - синхронно надуваются и пыхтят, как ежики. - Да-да-да. И вопрос закрыт. Ясно? - Паааап, смотри, какая елочка... - облегченно вздыхаю. Как все-таки хорошо, что дети так быстро переключают внимание. *** Обрадованный, что смог так легко увильнуть от не очень приятного разговора, я всю дорогу развлекал девочек, лишь бы они не вспомнили о том, о чем не надо. В итоге мы, громко смеясь, ввалились в конференц-зал, но смех сразу застрял в горле, как только мой взгляд наткнулся на режущий взгляд холодно-карих глаз, а холодное приветствие: - Добрый день! – стерло даже намек на улыбку с моего лица. Сухарь. Этого человека можно было по первому впечатлению охарактеризовать именно так и только так. И это несмотря на то, что он был невероятно красив, одет в дорогой безупречный костюм, но настолько холодное и безразличное лицо, в сочетании с точно таким же голосом и ледяным тоном я видел очень редко. - Здравствуйте, - как можно дружелюбнее улыбаюсь, подхожу к нему и протягиваю ладонь для рукопожатия. Но она так и остается нелепо висеть в воздухе. - Присаживайтесь, - мужчина кивает на кресло напротив себя. Даже близняшки притихли и послушно следовали указаниям, а это на них не очень похоже. Говорят ведь, что дети лучше всех чувствуют людей. А этому человеку лучше было подчиняться. - Томас Трюмпер. - Билл Каулитц. А это, - киваю по очереди на девочек, которые уселись по бокам от меня, как маленькие испуганные цыплятки: - мои дочери – Мэриэн и Элизабет. - Ясно. Вы, наверное, уже знаете, что нам придется работать вместе, - скрещивает руки на груди – закрытая поза. Мы настолько неприятны Вам, герр Трюмпер, или Вы нас настолько боитесь? - Да, - отрывисто киваю, чувствуя, как в мои джинсы вцепляются четыре маленькие ладошки. - Вас посвятили в то, что вам придется делать? Это напоминает мне допрос, не хватает только трех вещей: лампы, направленной в лицо, протокола и конвоя. Весь мой психологический и жизненный опыты вопили: «Уходи отсюда, Билл! Зачем тебе эти проблемы?». Но 20 евро в кошельке и приближающееся Рождество удерживали мою попу на стуле перед этим человеком и заставляли кивать, судорожно сглатывая: - Да, в общих чертах, герр. - Отличн... - Пап, - звонкий голос Лиззи набатом разнесся по кабинету. Не обратив никакого внимания на возмущенно-презрительный взгляд человека, сидящего напротив, она продолжила: - Пап, можно потрогать колбаску дяди Тома? Что? Чувствую, как мою челюсть медленно притягивает к полу. Какую колбаску? Мои щеки заалели: - Элизабет, где твои манеры! Что ты говоришь? – надеюсь, со стороны не очень заметно, что я сейчас провалюсь под землю от стыда. - Пап, я тоже хочу, - захныкала Мэри. Я перевел взгляд на герра Трюмпера, на лице которого было написано такое изумление и презрение, будто перед ним с неба упала огроооомная куча д*рьма. POV Tom Да что себе позволяют эти... эта семейка! Мало того, что они ввалились сюда, почти как цыганский табор, разве что без песен, бубнов и плясок, так еще и... Колбаска! Не знаю, как у их папаши, но у меня с мужчиной ассоциируется только одна часть тела, которую так можно так назвать. - Ну пап, - обе малявки уже синхронно хныкали и дергали смущенного Каулитца за рукава пуловера. Кстати, их одежда – отдельная тема для моего недовольства. Мало того, что сам папаша на встречу с потенциальным работодателем заявился в джинсах и пуловере, к тому же накрашенный и на каблуках (и это парень!), так и его дочки одеты в джинсы и разноцветные полуспортивные кофты (девочки должны носить платья!). - Ну можно потрогать? Я никогда не видела таких черненьких колбасок на голове у дяденек, - хнычет та, что справа... - Мы одну, паап, - подключается «левая». Вижу, как на лице Каулитца появляется облегченная улыбка. Хах, радует, что я не один тут зацикленный. - Вы про косички, что ли? - Да, пап, - хором отвечают. На меня эта компания уже минуты три не обращает никакого внимания, словно я подставка для парика. - А ты про что подумал? – хитро прищуривается «правая». – Какой же ты пошляяяяк! Мы же маленькие еще, чтобы трогать мужские писюльки. Ты же нам сам говорил, - лицо Каулитца приобретает почти малиновый оттенок, а я собираю в кулак все силы, чтобы не рассмеяться. Все-таки, хоть мне и трудно признать это, но девочки довольны милы, хоть и ужасно невоспитанны. - Так, солнышки, - смущенный Каулитц очевидно собрался в кучу. - Идите к тете Эмили и скажите, что папа сказал, что Вам пора пить чай с печеньем. Звонкий радостный вопль почти оглушил меня. Двумя маленькими вихрями девочки сорвались с места и бросились в двери, но тут одна, кажется, Элизабет, остановилась в дверях и спросила: - А как же колбаска? – она выжидающе уставивилась почему-то на меня, а не на своего папашу. - В следующий раз обязательно, - хмыкаю. Повеселевшая девочка выбежала из комнаты, а я снова перевел взгляд, который стал на три тонны тяжелее от ярости, на Каулитца. *** Через час я вышел из здания компании, можно сказать, вполне даже удовлетворенный. Несмотря на все «недоразумения и несоответствия», Каулитц оказался профи в своем деле. Он быстро и четко рассказал мне план действий: что, как и когда надо сделать. Во-первых, завтра он с дочерьми (за чье поведение он извинился 7 раз в течение беседы) и парой Штольц приедут ко мне домой, чтобы ознакомиться с домом. Поскольку сам Билл из Майнца, то, если девочки захотят, послезавтра они переедут ко мне на неделю, чтобы изучить дом, помочь мне все приготовить. Когда я представляю эту компанию в своем идеальном доме, мне становится плохо, но по-другому и правда не получится: девочки должны привыкнуть к дому и ко мне, а я к ним, чтобы в рождественский вечер не произошло никаких ляпов. Во-вторых, послезавтра нам предстоит совместный поход по магазинам с малявками за елкой/гирляндами/носками и прочими ненужными мне предметами интерьера. Каулитц очень удивился, когда узнал, что у меня нет рождественских украшений. Хоть он и старался скрыть свои эмоции, но они у него на лбу 72 кеглем Times new Roman написаны. Поэтому все эти безделушки придется покупать, за мой счет, естественно. Ну и, конечно, елку – куда же без нее. Я хотел откреститься от этой мучительной для меня процедуры, но Билл заявил, что нам нужны «фотографии на камин». Короче, просто семейные фото, а поход по магазинам – идеальный повод все сделать. Потом мы должны будем завезти близняшек Штольцам и пофотографироваться еще и с ними, а затем отправляться по магазинам уже с Биллом, чтобы приобрести подарки , а также необходимые продукты для рождественского ужина, который Каулитц собирался готовить сам (надеюсь, что готовит он лучше, чем воспитывает детей, потому что в противном случае меня повышать будет просто некому – босс просто-напросто отравится). О том, чем мы будем заниматься дальше, и то, что мы будет делать с моим жилищем даже думать страшно... Честно говоря, меня уже сейчас мутит. Соберись, Том, ты же мужчина и все выдержишь!