Семья напрокат

POV Tom Звука тормозящей у дома машины я ждал с особым трепетом... ужаса. Представив, чем обернется моему невероятно чистому и стильному дому пребывание трех не очень культурных человек, двум из которым не то что 18, даже 10 нет, я тихо сгорал от страха и просыпался в холодном поту от кошмаров. Сегодня с утра приходящая горничная вылизала весь дом так идеально, насколько это было возможно. Она была настолько удивлена, когда я попросил подготовить две гостевые спальни, что едва не выронила ведро с водой из рук. Хм, я, конечно, понимаю, что не часто вожу кого-то к себе домой, особенно с ночевкой, но все же зачем так удивляться-то? Я не машина, а человек, и вполне способен пригласить гостей и даже предложить остаться на ночь. Представляю, что случится с горничной, когда тут поселится семейство Каулитцев: она, наверное, онемеет. Ну, не онемеет, а заикаться станет точно. Эта семейка кого угодно до заикания доведет. Из мыслей меня вывел тот ужасающий звук, который я с трепетом ждал вот уже 40 минут, кляня себя за то, что забыл попросить номер телефона Билла и вообще за то, что впутался в эту аферу. Эх, чует мое сердце, что я еще получу много «приятных» последствий... У дома остановился темно-синий минивэн... POV Bill Со страхом я подъезжал к дому человека, с которым мне неделю предстояло не просто жить, а еще и изображать семью. Мне никогда еще не приходилось работать с ТАКИМИ людьми. В этом человеке было столько самомнения, пафоса и презрения к окружающим, что поневоле станет не по себе. Слава богу, малышки ничего не заметили. Главное, чтобы они и дальше оставались в своем неведении. Кстати, чего они там притихли? Смотрю в зеркало заднего вида – тихонько шепчутся и хихикают. Ох, не к добру это. - О чем шепчетесь? – от звука моего голоса Лиззи и Мэри синхронно подпрыгивают на сиденье и делают ангельские лица: - Ни о чем, пап, – улыбки ангелов и бесенята в глазах. Ну уж нет, мои милые, меня вам не провести. Я нутром чую, что вы что-то придумали. - А если честно? - А если честно, папа, то о женских секретах, которые тебе, как самцу, знать не надо, - авторитетно заявляет Элизабет, от чего мне хочется сползти с сидения. Когда они только успели понахвататься таких фразочек? - Папе можно рассказывать все… Так, Билл, спокойнее. Смотри на дорогу. Тебе нужно не пропустить поворот. - Пааап, ну ты же сам говорил, что бабы с их заморочками тебе неинтересны, - о боже, когда я такое мог им сказать? - Когда я такое говорил? – судорожно копаюсь в голове. - Дяде Юштелю по телефону, - черт-черт-черт! Они настолько выбили меня из колеи, что я чуть не пропустил этот чертов поворот, но все-таки успел включить сигнал и свернуть на дорогу, ведущую в один из самых престижных районов Берлина. - Вы опять подслушивали? – сколько раз я им читал нотации по поводу того, что так делать нельзя, а они все равно... - Нет, пап, ты просто громко разговаривал, - тянут хором и начинают хихикать. О боже, за что ты ниспослал на мою голову такие испытания? Пока я читал девочкам нотацию по поводу того, что делать хорошо, а что не очень, и про то, что кому и как говорить, мы въехали на нужную улицу. Наткнувшись взглядом на нужный номер дома, осторожно припарковываю машину и поворачиваюсь к дочкам: - Ну что, готовы? – этот вопрос скорее нужен мне, чем им. - Всегда готовы! – хором смеются они. - Вы помните, как надо себя вести?.. - Да, пап. Мы будем хорошие, - перебивает меня Мэри. - Правда-правда, - добавляет Лиззи. - Ну хорошо. Открываю дверь и выбираюсь из машины, затем распахиваю заднюю дверь и помогаю выбраться сначала одной, а потом второй близняшке: - Добро пожаловать, принцессы. Они синхронно делают реверанс и разворачивают головы к дому: - Пап... Это дом дяди Тома? – такого восхищения в их голосе я не слышал после прошлогодней поездки в Диснейленд. - Да, - кидаю взгляд на дом. Дыхание сбивается от красоты этого здания: старинный особняк в викторианском стиле, окруженный огромными вечнозелеными елями. Словно из сказки... POV Tom Устало откидываюсь на подушки и бросаю взгляд на светящееся табло электронных часов – 01:03. Это был чертовски тяжелый день для меня и моего дома. Близняшки начали сеять разрушения буквально с первых минут: все многочисленные статуэтки, вазы, светильники были перещупаны, понюханы, сняты с мест, пара штук разбита. На белоснежный замшевый диван вылито полкружки какао. Разбита чашка из французского небьющегося сервиза за пару тысяч евро. На бежевый натуральный ковер вылита вода из вазы с цветами. Мой дом напоминал хаос. Хоть они и приехали всего с двумя чемоданами, но такое ощущение, что ко мне ввезли по меньшей мере пару грузовиков со всяким хламом. Везде что-то валялось: карандаши, игрушки, листы бумаги, остатки еды, одежда и странные предметы, о назначении которых мой разум мог только догадываться. Их папаша вообще не мог никак остановить своих деток. Он только бегал за мной по пятам и ежеминутно извинялся-извинялся-извинялся. Единственное, за что его можно было терпеть – он потрясающе готовил. За пару часов куролесенья на кухне (о том, в каком она сейчас находится состоянии, лучше не вспоминать) Билл приготовил потрясающий ужин, который мы смели моей полной семьей в полном составе. Фрау и герр Штольц лишь осмотрели мой дом, поужинали и отправились к себе домой. Пока они были тут, я хоть как-то мог прятать свое раздражение, но когда они уехали и адские девчонки устроили дефиле в моих шмотках, я сорвался. Схватил Билла за руку, затащил в комнату и 10 минут орал на него, объясняя, что родители нужны вообще-то для того, чтобы воспитывать детей, а не устранять следы разрушений. На что мерзкий Каулитц только прошипел мне в лицо: - Если уважаемого герра Трюмпера что-то не устраивает, то мы можем уехать. За*бись! Мне хамят за мои же деньги. - Нет. Просто сделай так, чтобы твои дети вели себя прилично в моем доме. Удивительно, но то ли разговор возымел действие, то ли близняшки просто устали, но ничего кошмарного больше за вечер не произошло. Они просто мыли с Биллом посуду, потом что-то рисовали, потом вроде купались... В общем, я просто смог немного посидеть над бумагами в тишине, а когда закончил и направлялся в спальню, то увидел картину, которая умилила бы любого человека, но не меня: сквозь щель приоткрытой двери спальни, которую я выделил близняшкам, было видно и немного слышно, как Каулитц тихим (но весьма приятным – это невозможно было не отметить) голосом напевает старую-старую колыбельную девочкам. Я не видел близняшек, но видел Билла, который выглядел таким счастливым и умиротворенным, как будто в мире не было высшего счастья... Мне честно очень-очень хотелось зайти и сказать ему какую-нибудь пакость, но я не стал. Я просто молча прошел мимо, к себе. Завтра будет трудный день, Том. Пора спать. POV Bill Осторожно подтыкаю одеяло девочкам, выключаю ночник и, тихонько прикрыв за собой дверь, выхожу из комнаты. Уже поздно, но у меня еще куча дел. Надо привести в порядок этот дом. Адски красивый и адски холодный, точно такой же, как и его хозяин. Ну как в человеке может быть столько ненависти и злобы? Не понимаю. Со вздохом беру из кладовки швабру и ведро. Зато теперь я понимаю, почему у него нет рождественских украшений.