Разрушь меня

***

      Прозрачное осеннее утро плавно перетекло в не менее прозрачный осенний день, а после и в вечер. Когда этот вечер был ещё утром, Пелагея, кое-как приведя себя в порядок после бурной, но, как оказалось, нечаянной ночи, сходила в магазин с одной целью: купить вина. Всё равно, какого. Всё равно, за сколько. Ей очень сильно захотелось ощутить то состояние, когда всё на свете отходит на второй план, когда в голове царит приятный туман, когда неважно, как будешь чувствовать себя утром.       Пелагея раньше никогда не злоупотребляла алкоголем, но почему-то ей казалось, что сейчас это единственный возможный вариант как-то отвлечься от того, что разбилось вдребезги.       Около девяти вечера, когда тот самый приятный туман уже отодвинул всё на свете подальше, Пелагея, опустошив бутылку вина, сидела на полу, прислонившись спиной к дивану и листала список контактов в своём телефоне. Почему человека под воздействием алкоголя так и тянет звонить всем подряд знакомым — вселенская тайна. Пелагея остановилась, наконец, на нудном номере, над которым стандартным шрифтом было написано "Гагара". — Алло? — почти сразу же послышался голос Полины. — А-а-алё, — протянула Пелагея. — А... что... Поля? Ты что, пьяная? — удивлённо спросила Полина. — А... я что, ты что, нет же, я не... — заплетающимся языком протянула Пелагея. — Так, всё. Я еду к тебе. Возражения не принимаются, — заявила Полина. — А... эм... л-л-л, — протянула Пелагея, но Полина уже отключилась.       Буквально через двадцать минут раздался звонок в дверь. Пелагея какими-то неописуемыми зиг-загами поплелась открывать дверь. — По-о-оля, — протянулась Пелагея. — ты кра-а-асивая... — Го-осподи, Пелагея? Я тебе скажу, пьяница из тебя никакая, — заявила Гагарина, проходя в квартиру. — Давай сейчас мы успокоимся, отдохнём, а потом ты объяснишь мне, что случилось, — кивая головой, как будто говоря с крошечным ребёнком, сказала Полина. Пелагея в ответ тоже кивала. — Полин, вот скажи мне... ой... — начала Пелагея, но её вдруг качнуло. Полина бережно поддержала подругу, а Пелагея, боясь потерять равновесие, вцепилась в её плечи. — Давай я сначала положу тебя, а вот потом ты мне расскажешь, — тем же тоном сказала Полина и повела Пелагею в её спальню. — Полин, вот скажи, меня что, совсем-совсем нельзя любить? — по-детски надула губки Пелагея, когда оказалась в горизонтальном положении. — Ну что ты... Ты что, влюбилась? — спросила Полина, присев на краешек кровати. — Н-немножко... — заикнувшись, ответила Поля. — о-он вчера... Пришёл, а потом... А утром... Что он нет... — бессвязно произнесла Пелагея. — Поль, у меня на кухне где-то вода есть... Помоги пожалуйста... — Когда Полина дала ей стакан воды, Пелагея мигом осушила его. — Да кто "он"? Дима? — пыталась уточнить Полина, имея в виду бывшего мужа Пелагеи. — Ага... Билан, — сказала Пелагея, и на её глаза навернулись слёзы.       Полина попыталась как-то её успокоить, но Пелагея, вместо того, чтобы успокаиваться, схватила подругу за предплечья и притянула к себе. Когда Полина почувствовала губы Пелагеи на своих губах, она попыталась вырваться, но вскоре поняла, что это бесполезно. Пелагея расстегнула молнию на платье Полины и, прервав поцелуй, стянула его, а потом...

***

      Снова утро, такое же, как и предыдущее. Только теперь уже Пелагея лежала, закутавшись в одеяло, и боялась открыть глаза. К чувству неопределённости примешивалась жуткая головная боль. Пелагея прислушалась. Тишина. Во всей квартире. Не слышно ни чьего-нибудь дыхания, ни скрипов, ни скрежетов. Она снова одна.       Девушка открыла глаза. Та же надоевшая щель между шторами, сквозь которые навязчиво пробивалось счастливое для всех, но не для неё утро, которое она не хотела принимать.       Пелагея увидела разбросанные по комнате вещи. Даже не хочу знать, подумала она. Надев халат, висевший на ручке шкафа рядом с кроватью, Пелагея, шатаясь, побрела на кухню, но так и не дошла до неё. На кофейном столике в гостиной она заметила белый прямоугольник. Подойдя ближе она поняла, что это записка. То, что произошло вчера, останется только между нами. Не знаю, что из этого выйдет. Но всё будет хорошо. С любовью, твоя Полина Гагарина.       Пребывая в состоянии шока, Пелагея прислонилась к стене и "скатилась" по ней вниз. Девушка закрыла глаза и запустила пальцы в растрёпанные волосы. Поля, что ты творишь, думала она. Её прежняя жизнь казалась такой прекрасной, привычной, а теперь... Всё было разломано, расколото, залито слезами и посреди всего этого находилась она, будто маленькая девочка, совершенно не знавшая, что же ей делать...