Пациент № 1

- 1 неделя

POV Tom - Так, еще две минуты, две, - убеждаю себя, глядя на электронное табло беговой дорожки. Сердце стучит в ушах, а дыхание сбивается, отдаваясь в гуди тяжелыми хрипами. Так хочется нажать приветливо мигающую кнопку «Стоп» , согнуться пополам, прокашляться и высморкаться, но нельзя, потому что если чертовы камеры слежения засекут, что я это делаю, то уже через пару минут в помещении спортзала, где проходили мои ежедневные тренировки, практически бесшумно материализуется герр Каулитц со своим ледяным взглядом и голосом, от которого мурашки бегут по коже. И придумает мне очередное гадкое наказание. За что? За то, что я… - Привет, - звонкий голос Лекс заставляет меня оторвать взгляд от все уменьшающихся цифр и перевести его на девушку, стоящую в дверях и приветливо улыбающуюся. Хорошие люди есть везде, даже здесь. Мне иногда было жаль, что у нас нет времени познакомиться с ней поближе, ведь у Лекс столько работы, несмотря на то, что, как я понял из ее разговоров с моим куратором, она была приставлена следить за мной и только за мной. Громко пискнув, тренажер начал снижать скорость, сигнализируя о том, что пошли завершающие минуты, когда можно было идти обычным шагом. Облегченно выдохнув, я на мгновение снова обернулся к девушке и произнес хриплым голосом: - Привет, - и чуть не шлепнулся, едва не потеряв равновесие, но, слава богу, годами отрабатываемые рефлексы не подвели. И хорошо, а то было бы жутко стыдно плюхнуться на зад перед такой очаровательной девушкой. - Все занимаешься, - она, улыбнувшись, подошла поближе. Как хорошо, что мой нос был сейчас забит и я не ощущал тонкого аромата ее духов, иначе сердце точно заколотилось бы еще быстрее и выпрыгнуло из груди. - Положенная норма, - быстрый шаг давал возможность отдышаться, а напряженным до предела за час бега на очень высокой скорости мышцам – отдохнуть и расслабиться. Я думаю, что спортсмены прекрасно меня поймут: ощущения на грани оргазма. От этого слова, произнесенного даже про себя в присутствии девушки, щеки начали заливаться предательской краской, и я порадовался, что они и так были чуть румяными от бега. - Том, ты сильно не бегай, тебе только вчера сняли швы… - озабоченно начала она, заставив меня невольно дотронуться до живота, где под футболкой все еще чесались швы после второй операции, которую мне пришлось пережить четыре дня назад. После нее все жутко болело внутри без уколов, но… - Герр Каулитц сказал, чтобы я занимался в полную силу. А это значит, что если я буду филонить, то он придет сюда со своей неизменной папкой, встанет в дверях и будет наблюдать за каждым движением, пока я буду отчаянно краснеть, спотыкаться, запинаться и ударяться. Мне хватило одного опыта. Я не понимал, почему так, но в его присутствии я совершенно терялся, вернее, понимал, просто признаваться в этом самому себе было крайне неприятно и стыдно. Я просто его боялся, жутко. До дрожи в коленях и путающихся мыслей. Особенно после... мне теперь каждую ночь в кошмарах снилась девушка, покрытая гнойно-красными рубцами. Во сне она касалась меня рукой, заставляя мою чистую кожу, ну пусть не такую чистую, с россыпью родинок покрываться такими же блестяще-больными струпьями. Я ни разу не досмотрел этот сон до конца, просыпаясь от собственных воплей. А этот палач, наверное, сидел и наблюдал за мной через камеры наблюдения, получая нереальное удовольствие. Лекс пробормотала что-то неразборчивое, но явно не очень одобрительное. Я вообще заметил, что все происходящее ей не очень по душе, но, как и другие, она и слова против не смела сказать моему куратору, зато что есть силы помогала мне. Чего стоит только принесенный на время из дома для меня айпод с книгами и музыкой, пока у меня отобрали ноутбук и, соответственно, лишили возможности пользоваться библиотекой. Она постоянно ходила со мной на прогулки, и я мог обсуждать с ней все: кино, музыку, погоду, окружающих людей. Как жаль, что на улице сейчас было прохладно и мне запретили долгие прогулки, а час – это, оказывается, так мало в приятной компании. Но и этого часа мне хватило, чтобы капитально простыть. Если куратор узнает, то он меня точно превратит в нечто похожее на ту девочку, такое, от чего тошнит и мороз по коже, поэтому я всеми силами скрывал от него свое состояние. В конце концов, от банальных соплей, больного горла и не очень сильного озноба без лечения никто не умирал, само все пройдет, а эти суперкрутые врачи ничего и не заметят. - У тебя все? - спросила она, глядя на то, как дорожка, пискнув последний раз, останавливается. - Нет, это только начало, - хмыкаю и сам ловлю себя на том, что это прозвучало немного надменно, но если есть шанс немного похвастаться перед девушкой, которая симпатична, то почему бы и нет? - Слушай, Том... - она как-то очень пристально посмотрела на меня, заставив вздрогнуть. Неужели догадалась? Я уставился на нее, прикидывая, как бы уговорить, чтобы она ничего не рассказывала куратору про мою болезнь. - Тут такое дело, - девушка замялась, для полной картины смущения не хватало только чего-нибудь, чтобы она могла теребить в руках, - в общем, я бы хотела заниматься с тобой. Просто, - поймав мой очень удивленный взгляд, даже скорее ошарашенный, потому что такого я точно не ожидал, начала быстро объяснять она, - я все время тут в центре, а спорт - это жизнь, - нервно рассмеялась она, окидывая свое отражение в зеркальной стене каким-то мученическим взглядом. - Одной мне здесь никто не разрешит быть, а вот с тобой… Для охраны это будет выглядеть так, будто я присматриваю за подопечным и мотивирую его своим примером... Ну так что? - нервно хихикнула она, а я от недоумения хлопнул глазами. Она? Заниматься со мной? Мозг переваривал информацию намного медленнее, чем голова, уже утвердительно кивавшая. - Спасибо, - просияла она, - только я вообще не представляю, как пользуются этими штуками, - рассмеялась девушка и заискивающе стрельнула глазками, заставляя только вернувшие нормальный цвет щеки залиться новой порцией румянца. - Я покажу, - выдавливаю из себя, еле сдерживая чих. Совместные занятия – не такая уж и плохая идея, но не сегодня, особенно в компании с наблюдательной медсестрой. POV Bill Датчик аппарата УЗИ легко скользит по намазанному гелем плоскому животу. Сейчас этот животик с кубиками прессами и еще не зажившими тонкими шрамами был самым важным для меня в мире животиком. На экране отображалась весьма благоприятная картина, заставляющая меня улыбнуться. Операция по удалению лишних выросших органов прошла просто идеально, места, где скальпель точно и быстро отделил нужное от ненужного, уже зарубцевались и наверняка почти не причиняют боли. В идеальных по форме яичниках (такие сейчас редко встретишь даже у женщины, а тут… хотя этого следовало ожидать, ведь мы все делаем правильно, очень правильно) уже зрела первая и единственная нужная яйцеклетка. Если все будет идти по плану и дальше, то через неделю можно будет провести самый важный и ответственный этап эксперимента - оплодотворение. - Все, можешь вставать и вытираться, - с легкой улыбкой убираю датчик на место и посылаю документ на печать, чтобы потом подшить его в личную карту моего самого главного пациента, ведь нобелевской комиссии надо будет предоставить наиполнейший и наиподробнейший комплект документов и доказательств, подкрепленных фото- и видеоматериалами. Пока я ждал распечатанные документы, мальчишка сел на кушетке и, вытерев живот специально оставленными медсестрой полотенцами, одернул футболку. Было заметно, что он нервничает. Еще бы, боится. Он теперь ведет себя, как послушный щенок. Экскурсия произвела нужное впечатление. Хотелось ухмыльнуться, ведь внутри все ликовало от удовольствия, когда он сжимался под моим взглядом. Но сегодня он был слишком нервным даже для себя обычного. Из-за УЗИ? Но я уже пару раз проводил эту процедуру вместо медсестры, так что причин переживать и удивляться у него не было. - Тебя что-то беспокоит? - под моим взглядом парень сразу сжался, словно это могло избавить его от необходимости отвечать на мой вопрос. - Только не надо врать, пора уже усвоить, что это со мной бесполезно, - предупреждаю, предугадав его мысли. Мальчишка нахмурил брови, словно о чем-то напряженно думал, и через пару секунд выдавил: - Герр Каулитц, просто я… - он замялся - я … - меня начало нервировать его заикание. Так говорят люди, которые не знают, что сказать, и очень медленно думают, пытаясь подобрать тему разговора и нужное предложение. - Вы говорили, что у меня после… изменения ДНК будут вырабатываться женские гормоны, - он вопросительно уставился на меня, а я понял, что понятия не имею, к чему он ведет, и только утвердительно кивнул, возвращая тяжелую папку с документами на стол. Кажется, разговор грозится затянуться, а я ведь собирался сегодня на еженедельную пробежку в парк возле дома после работы. - Так вот… - продолжил мальчик, - они должны поддерживать ре… - снова запинка, словно подопечный боялся произнести слово вслух, - то, что будет расти внутри меня, или еще и изменять меня? - яркие глазищи пристально уставились на меня, но я уже говорил, что взгляды – это как раз то, чем пронять меня очень сложно. - Конечно, они будут изменять тебя, но большей частью внутри. Да и изменения будут настолько незаметные, что ты их не почувствуешь, - я аккуратно подбирал слова, стараясь как можно понятнее все объяснить ему и не испугать, а то закатит истерику и угрозами не успокоишь. - А внешне? - едва слышно спросил он. - Возможно, - киваю. - И у меня… вырастут? - мальчик обрисовал руками в районе груди нечто возбуждающего третьего размера, а я расхохотался, понимая, что его так взволновало. Смеялся я долго и со вкусом, подпитываясь почтительным молчанием и испугом в карих глазах. Через пару минут, успокоившись и выдержав долгую паузу, чтобы еще напоследок насладиться его эмоциями, я отрицательно покачал головой: - Нет, успокойся, грудь третьего размера у тебя точно не вырастет, - увидев как мальчишка с видимым облегчением выдохнул, я не сдержался и добавил: - но вот второго – вполне вероятно, - чтобы он тут же не свалился с сердечным приступом, хотя с его состоянием здоровья вероятнее обморок, пришлось тут же пояснить: - Шутка. Я понял, что в этот раз просто ответом не отделаешься, поэтому со вздохом начал объяснять: - В твоем теле сейчас появились чужеродные органы, и твой иммунитет и гормоны со всей силой стараются их уничтожить. Если иммунитет мы ослабляем лекарствами, то для того, чтобы бороться с мужскими гормонами, нужны женские. Чтобы их было достаточно, мы и изменили твой ДНК-код, теперь женских гормонов вырабатывается достаточно, чтобы охранять органы и в будущем плод, на большее их не хватит. Понял? - с улыбкой наблюдаю, как он утвердительно закивал головой, улыбаясь. Так хотелось назвать его глупым. Неожиданно мальчишка весь сжался и схватился рукой за нос, но сдавленный чих от моего слуха и внимания не укрылся. И я бы не обратил на него внимания, если бы снова не появившийся откровенный испуг в карих глазах. Факты сопоставились быстро: чихание, чуть хрипловатый голос, постоянные сглатывания, покрасневшая кожа возле носа. - Идиот малолетний, - прошипел я, поднимая с кушетки его за шкирку и прикладывая ладонь к горячему лбу. Не меньше 38, а я-то списывал повышенную СОЭ в анализе крови на заживляющие процессы после операции по удалению ненужных зачатков вульвы и влагалищного канала, а он, похоже, умудрился подцепить банальное ОРЗ или еще «приятнее» – ОРВИ, да и скрывал это, гаденыш. Так и хотелось влепить ему подзатыльник, но вместо этого я лишь прошипел: - Последствия твоего поведения мы обсудим потом, а сейчас… Теплые носки, жаропонижающие, противовирусное и прочие народные и не очень средства борьбы с простудой. Надо как можно быстрее вылечить его, иначе все пойдет наперекосяк. Вот уж не думал, что мне сможет помешать простое ОРЗ. Смешно, – что еще сказать? Идиот малолетний.