Пациент № 1

0 недель

POV Bill - Вызови ко мне Алексию, - бросаю секретарше и выхожу из своего приемного покоя. Она сегодня боится мне даже пискнуть что-то утвердительное в ответ. Сегодня я зол, просто фантастически зол, как бывает в дни, которые не задаются с самого утра, когда кончается любимый чай и вместо него приходится пить жуткую бурду в пакетиках, которая даже отдаленно не напоминает драгоценный вкусный напиток, когда ломается замок на любимых сапогах, когда в машине мигает лампочка, сигнализирующая о том, что бензин заканчивается, когда приходится ехать на ближайшую заправку , опаздывая на работу, когда на улице сыпет противная мелкая морось, когда в этот день важная операция, возможно, одна из самых важных операций в моей жизни. Исходящие от меня волны злости и недовольства были настолько сильны, что их ощущали все окружающие и стремились как можно быстрее исчезнуть из поля моего зрения и оказаться как можно дальше. Поудобнее перехватив в руке кейс, я вошел в лабораторию, где уже полным ходом шла подготовка к операции. - Доброе утро, герр Каулитц, - совсем еще юная девушка оторвала свой взгляд от экрана монитора и встала. - Доброе утро. Как наши дела? - ставлю кейс на край стола. - Все отлично, все готово, - улыбнулась она, пока все остальные в этом огромном помещении продолжали работать, почти не обращая на нас внимания. Это мне и нравилось в сотрудниках лаборатории: никакого лизоблюдства и идолопоклонничества, идеальная дисциплина, вышколенность, педантичность, профессионализм и пунктуальность – они были именно такими, какими должны быть все те, кто связан с медициной. - Я принес сперму доноров, - открываю приветственно зашипевший кейс. На самом деле на кейс это великолепнейшее достижение науки походило только внешне, а внутри это был холодильник, вернее, холодильная камера, замораживающая помещенные в нее предметы или жидкости до заданной на специальной панели управления температуры. Вот и сейчас там лежали две замороженные и подписанные колбы. - Пробирку с именем Томаса Шрейнера подготовьте к одиннадцати часам, она подписана, - поясняю, увидев непонимающий взгляд девушки. Под «подготовить» подразумевалось то, что сперму необходимо разморозить, затем, поместив в специальную жидкость-среду, в которой сперматозоиды могли просуществовать почти трое суток, отсеять уже мертвые, затем отсеять здоровые для операции и поместить в специальную колбу и передать моим ассистентам. - А зачем подписывать? - выщипанные светлые брови взлетели вверх. - Или это сперма разных доноров? - Именно так, - киваю, - в первой пробирке сперма донора, наиболее благоприятно совместимого по ДНК с Томасом Шрейнером, а во второй – для Кристиана Кляйна, операция которого назначена на завтра. - Я все поняла, все будет готово, герр Каулитц¸- улыбнулась девушка. Я лишь кивнул ей и пошел на выход, а она тут же вернулась к работе. В приемной меня уже ждала Лекс. - Доброе утро, герр Каулитц, - вскочила с дивана она и склонила голову. Ни малейшего намека на фамильярность. Просто умница. В центре никто не знал, что мы были знакомы раньше. - Доброе утро, пойдемте в мой кабинет, - кивком приглашаю ее последовать за собой. - Как наши дела? - Лекс прекрасно поняла, что я имел в виду под этим вопросом и, слава богу, ей хватило ума и выдержки не начать язвить по этому поводу. Она понимала, какой важный сегодня день, и тоже нервничала. - Повышенной температуры нет, все показатели в норме, анализы отличные, покраснения в горле нет, да и в целом он чувствует себя хорошо. Я с наслаждением сел в свое кресло. Только оно сегодня могло успокоить меня. Девушка тем временем положила прозрачную папку с документами передо мной и села напротив. - Значит, будем делать операцию, как планировали, - я взял папку и быстро пробежал глазами по документам. Все и правда было просто замечательно, четыре дня интенсивного лечения не прошли даром, и от ОРЗ не осталось и следа, никакого. - Все-таки частичный наркоз или полный? - немного робко спросила девушка. - Я же сказал, что частичный, - отвечаю раздраженно. Эти перепалки по поводу типа наркоза меня раздражали, словно тут главным был вовсе не я. - Билл, тебе что, лекарства жалко? - наедине она иногда позволяла себе слишком многое, поэтому я резко отрезал: - Нет, я же сказал. Этот вопрос не обсуждается. - Но мальчику страшно, зачем издеваться над ребенком? - продолжала настаивать она. Ну что ж, ты сама напросилась. - А зачем ты раскроила мозг той девушке? А? Ни за что не поверю, что профи такого класса, как ты, смог промахнуться на пару сантиметров и воткнуть скальпель в мозг пациенту так, что он скончался на столе, - Лекс, не выдержав моего тяжелого взгляда, отвела глаза, а я продолжал на нее смотреть. Мне и правда было интересно узнать, почему она убила ту девушку. Мой изощренный мозг выдвинул уже почти десяток версий, начиная от крайне неправдоподобных вроде того, что моя бывшая подруга просто бурно провела ночь и на операции едва не засыпала, вот и натворила дел, и заканчивая весьма близкими к реальности, вроде ревности, что было в духе импульсивной Лекси. - Это мое дело, - раздраженно сказала она. - А это мое дело, и ты моя подчиненная, поэтому просто выполняй приказы, не думая, - она хотела что-то возразить, но я не дал ей вставить ни слова. - Сейчас ты подготовишь его к операции и проводишь до операционной. Свободна, выполняй, - я снова углубился в бумаги, показывая, что ей действительно здесь больше нечего делать. Очевидно, вопрос о причинах лишения ее лицензии в Англии возымел действие, и она молча встала и вышла. Отлично, значит, я нашел прекрасное средство воздействия на Лекси, а то она слишком сильно напоминала в последнее время наседку, защищающую своего цыпленка, – только этого мне и не хватало для полного счастья. Но теперь у меня есть отличный способ умерить ее пыл, когда Черный Плащ снова бросится защищать униженных и угнетенных, то есть когда Лекси снова начнет заступаться за Тома. На лице растянулась усмешка: все равно рано или поздно я узнаю правду, и про то, кем тебе была эта девушка, и про то, почему ты ее убила. Про причины, по которым ты защищаешь Томаса Шрейнера, я и так в курсе. *** - Все готово? - я только что прошел дезинфекцию и принял из рук медсестры кристально-чистый, хрустяще-белый халат и повязку на голову. Медсестра молча кивнула. На ходу надевая резиновые перчатки, я вошел в операционную: - Всем доброе утро, - в ноздри ударил до боли знакомый родной и любимый запах, глаза привычно заслезились от яркого света, а настроение резко поднялось. Я был в своей среде, на своем месте. - Доброе утро, герр Каулитц, - ответил мне нестройный гул голосов, но я почти их не слышал, потому что утонул в наполненных ужасом карих глазах лежащего на столе обнаженного мальчика, накрытого двумя тонкими стерильными белоснежными простынями. - Начинаем, - произношу это скорее сам себе и с силой отрываю от него взгляд. - Что с показателями? - Все в норме, - отвечает мужской голос и начинает перечислять цифры: пульс, давление, вдохи, выдохи. - Наркоз? - Готов, - быстро отвечает женский голос, и через пару секунд в протянутую руку ложится тонкий шприц, быстрым движением задираю простыню, укрывающую верхнюю половину тела подопечного, оголяя смуглый живот. Взгляд безошибочно точно находит точку, в которую нужно поставить укол, и после того, как медсестра обрабатывает нужный участок, игла вонзается в нужное место. Неожиданно мальчишка вскрикивает и дергается. - Держите его, - шиплю сквозь зубы, начиная медленно вводить в его организм лекарство, а пара специально приглашенных санитаров прижимают его к столу. Как жаль, что ему нельзя вставить кляп, потому что странные звуки, которые он издавал, напоминавшие шипение вперемешку со всхлипами, меня очень раздражали. - Замолчи ты, уже все, - со вздохом облегчения, вытягиваю иглу из него и, отдав уже ненужный шприц медсестре, сам зажимаю место прокола. - Сейчас начнется покалывание, через минуту ты уже не будешь ничего чувствовать, - я не знал, зачем сказал это ему, наверное, хотелось, чтобы он заткнулся. И он, о чудо, заткнулся и кивнул. - Датчик, - потягиваю ладонь и на нее тут же ложиться беспроводной датчик аппарата УЗИ. Через пару секунд он уже скользит по заранее смазанному медсестрой животу, демонстрируя доселе невиданную миру картину: у мальчика внутри поместилась идеальная женская внутренняя полова система. Спустя пару десятков секунд я нахожу нужное мне место – фаллопиевы трубы. Именно там сейчас должна находиться уже полностью сформировавшаяся яйцеклетка в ожидании оплодотворения. - Наркоз? - спрашиваю у медсестры, но вместо них отвечает мальчишка: - Действует, - привлекая снова мое внимание к своим помутневшим от лекарства и страха глазам. Я молча подставил ладонь, в которую ложится специальный шприц с длинной тонкой иглой, намного длиннее обычной. Вернув сканер, еще раз прощупываю место будущего прокола, чтобы убедиться, что я правильно все определил. Тактильные ощущения подтверждают, что я, как всегда, прав, и, сделав глубокий вдох, я осторожно начал вводить иглу. Когда она по моим расчетам находилась в нужном месте, я еще раз попросил датчик, который услужливо подтвердил картинкой на экране, что я все делаю правильно. Дело осталось за малым - легкое нажатие, и в фаллопиевы трубы мальчишки ринулись сперматозоиды просто идеального для него донора, совершенно здорового и почти на 97% совместимого генетически. Если все пойдет хорошо, то уже через 8 часов мой проект вступит во вторую стадию. С тихим вздохом облегчения я вынул иглу пустого шприца и вернул его медсестре, а сам под удивленными взглядами попросил ватный тампон с антисептиком, обработал живот мальчика, затем проклеил места уколов и наложил повязки. - В бокс его, - бросаю напоследок и выхожу, снимая грязные перчатки, которые тут же метким броском отправляются в урну. В этот раз я не допущу ошибки – все зашло слишком далеко, поэтому, переодевшись и выпив чашку чая, я пошел в бокс к подопечному, чтобы следить за всем самостоятельно. Теперь этот шестнадцатилетний мальчишка для меня почти драгоценность.