Пешки в чужой игре

Изрядно потрепанный и сонный служивый безоговорочно стоял на своем: — Я же ясно сказал — нельзя вам туда! Ну нельзя! — сержант в очередной раз вздохнул, видимо пораженный нашим упрямством и тупостью, или, что более вероятно, проклиная незваных гостей, оторвавших его от вина, карт и теплого очага фортовой караулки. — Чума там. Вайткай и еще несколько деревень к западу в карантине. Вы сможете пройти туда, но выйти обратно — ни под каким предлогом. Вас попросту расстреляют дозорные, если вы заступите за вехи. — И что делать то нам? Надолго этот ваш карантин вообще? — Карантин не наш. Там инквизиция хозяйничает. — объяснил сержант и, пробурчав себе под нос пару ругательств в адрес инквизиции, добавил: — В город идите, в Аровос, тут недалеко. Там сможете пополнить запасы продовольствия, отдохнуть и подождать. Карантин объявили месяц тому назад, может и снимут скоро, тем более, что инквизиция согнала в зону карантина кучу магов-целителей. Утром снова пошел дождь. Дорога, раскисшая и сырая, тянулась через поля. Путь до форта занял больше времени, чем мы думали и дело уже шло к вечеру, когда мы, наконец, добрались до ворот. Проклятый дождь всё не унимался, и стражники, бегло расспросив нас о целях визита, переглянулись и вызвали сержанта, с которым я сейчас и разговаривал. Эльмена они не видели — тот сидел в пустом заплечном мешке Эланиры. — Если у вас все — то проходите, не задерживайтесь. — поторопил нас сержант. — Пошлину на въезд заплатите на вторых воротах. И не ходите в Вайткай, я серьезно. Там сейчас властвует смерть, а у тебя, парень, — он указал на меня — вид и так хуже некуда. Это была чистая правда. Болезнь здорово подкосила меня и из-за случившегося утром приступа кашля я едва не задохнулся. Да еще дождь этот, мать его… На вторых воротах накладок не возникло и, уплатив пошлину, мы двинулись по всё той же раскисшей дороге в Аровос. Добрались уже заполночь. Искать приличный постоялый двор не было ни сил, ни желания — всё же дорога и непогода здорово вымотали нас и даже вечно веселый Эльмен не показывал из рюкзака носа, поэтому мы завернули в первое попавшееся заведение. Постоялый двор «Одинокий путник» не производил впечатление дорогого заведения, но содрали с нас столько, что разумнее было, наверное, заночевать за городскими воротами. Хотя некоторые ушастые эльфийки со мной бы поспорили, конечно. Утром меня разбудил стук в дверь. Вообще я бы поспал еще часов десять, тем более, что теперь торопиться особо некуда, но стучали слишком уж настойчиво, поэтому пришлось открывать. — Ну проходи. — буркнул я, пропуская в комнату Элу. — Чего тебе не спится в такую рань, а? И ладно бы сама не спала, так еще меня разбудила. — Во-первых, уже почти полдень. — перебила меня эльфийка. — Во-вторых — деньги остались у тебя, а трактирщик, скупая скотина, не желает кормить нас завтраком в долг. И в-третьих, — тут у неё на лице проявилась тревога, — у меня плохое предчувствие. — Да, у меня тоже плохое предчувствие. — буркнул я, надевая рубаху. — У меня предчувствие, что я буду весь день злой и не выспавшийся, а еще я думаю, что мы отравимся, если вздумаем поесть в этой забегаловке. Тут одних тараканов больше, чем людей в этом городе. — Я застегнул куртку, взял в руки косу и прошел мимо девушки к двери. — Давай-ка поищем хороший трактир с действительно хорошей едой и комнатами. Я, между прочим, нисколько не приврал — тараканов в этой убогой дыре было до неприличия много, а про клопов я вообще молчу и с тоской вспоминаю трактирчик Семира. Судя по всему, клопы достали и Элу, потому что она ни слова не говоря пошла за мной вниз. В общей зале мы застали пару незнакомых нам посетителей и Эльмена — тот, сидя за свободным столом, подпирал голову рукой и изображал великую скорбь. Завидев нас, он оживился и соскочил со своего места. — Завтрака не будет, Эль. — с ходу огорошил я его и, увидев выражение его мордочки, поспешно добавил, — По крайней мере не здесь. — А чего же так, господин? — услышав мои слова, корчмарь выскочил из-за стойки и подошел к нам. Внешность под стать заведению кстати — низкий, горбатый, в перепачканном фартуке и рубахе, засаленные рукава которой аж блестели от намертво въевшейся грязи. — А ты клопов с тараканами выведи для начала. — презрительно бросил я, направляясь к выходу. — А то ощущение такое, что в хлеву чище, чем тут у тебя. — Да и катитесь вы к черту. — крикнул нам вслед корчмарь и сплюнул на пол. — И псину двуногую свою прихватите. Душа хранителя леса, видимо, подобного оскорбления не вынесла. Эль что-то едва слышно буркнул себе под нос и украдкой протянул руку в направлении обидчика. С его ладони сорвался светящийся шмель, зеленой стрелой пролетел мимо обалдевшего корчмаря, не задев его каким-то чудом, и врезался в стоящую у стойки бочку. Раздался треск, бочка разлетелась в щепки, а в следующую секунду по полу разлилась огромная темная лужа. В нос ударил кислый запах дешевого вина. — Бежим. — крикнул я и первым вылетел через дверь на улицу, впрочем моих друзей уговаривать не пришлось. — Я промахнулся. — в голосе лиса звучала неподдельная грусть. Знаете, бежать и смеяться одновременно — достаточно трудно, особенно мне — старому и больному человеку. Ну ладно, пусть не старому, но всё же. Погони за нами не было, видимо корчмарь все еще не мог придти в себя. Да и сам виноват — уж кого-кого, а хранителя леса задирать не следует, даже если он далеко от своего леса. Через несколько минут мы сбавили ход и перешли на шаг, а спустя еще полчаса, по совету добротно одетого и, как видно, зажиточного горожанина, добрались до вполне приличного постоялого двора. Корчмарь разительно отличался от того предыдущего неряхи и был очень вежлив и обходителен, цены были не так, чтобы совсем уж низкие, но вполне приемлимые, и в общем мне тут понравилось. На заднем дворе был насыпан круг из песка и корчмарь, представившийся как Вилли Большая Кружка (именно так и не спрашивайте почему), объяснил, что по вечерам тут проводятся кулачные бои. Участвовать мог любой желающий, а для тех, кто кулаками помахать не любит, была возможность поставить некоторую сумму на одного из бойцов. Посетителей было немного: компания из четырех человек расположилась за одним из столиков, ведя довольно оживленную беседу и прерываясь на выпивку, да молодой парень за маленьким столиком в углу задумчиво курил трубку и не отрываясь глядел на изумительной красоты резную скрипку, лежащую перед ним. Вечер спустился на город незаметно. Темнота, набрав силы и осмелев, сделалась гуще, укрыла дома, улицы, мостовые, закрывшиеся пару часов назад лавочки уличных торговцев, и, словно борясь с ней, в окнах домов вспыхнул свет. Ветер, запутавшись среди флюгеров, печных труб и ветвей деревьев, стих окончательно, уступая место проливному дождю. На постоялом дворе становилось людно, народ забегал пропустить кружечку другую, перекинуться новостями и отдохнуть. С заднего двора слышались крики, звуки раздаваемых оплеух и улюлюканье. Я уже час, как хотел встать и сходить посмотреть на эти кулачные бои, но подниматься из-за стола было, откровенно говоря, лень. Сытный ужин, приправленный кружкой отменного темного пива, меня окончательно разморил, и я клевал носом. Напротив меня сидел Эльмен, уплетая очередной кусок хлеба с медом и запивая все это молоком. И куда в него лезет? Эланира часа полтора назад как ушла спать. — Так, ну все, хватит, надо вставать. — хлопнул я себя по коленям и решительно поднялся из-за стола. — Иначе я так тут и усну. — Тоже спать? — сверкнул лисьими глазами в мою сторону Эль. — Нет. — я кивком указал на дверь. — Пойду посмотрю, что там за бои такие проводят. Идешь? Маленький хранитель леса проворно вскочил и пошел за мной, не забыв прихватить мед и молоко. Я распахнул дверь, прошел по недлинному коридору и открыл еще одну дверь. Звуки боя сразу сделались громче, насыщеннее, в нос ударил запах дождя, пота и, едва уловимо, свежей крови. Двое молодых парней мутузили друг друга на песке, а толпа подбадривала криками то одного, то другого бойца. Одному из них, кстати, довольно серьезно досталось — нос был разбит, рассечена левая бровь, а под правым глазом стремительно наливался синевой приличных размеров фингал. Впрочем, второму тоже пришлось несладко — так же был разбит нос, губы, разбитые в нескольких местах, обильно кровоточили. Но ему это не сильно мешало похоже — держался он свежее, бодрее, двигался быстрее своего оппонента и было видно, что его победа — вопрос времени. Бой не продлился долго, и точку в нем поставил красивый и мощный апперкот от того бойца, которому досталось меньше. Второй, клацнув зубами, свалился на песок, попытался подняться, но сил у него уже не осталось. Пара ребят, проворно вынырнули откуда-то из толпы, подхватили парня под руки и увели с арены. — А что, — хмыкнул я. — недурно у них тут все устроено. — Ты тоже там драться будешь? — вопрос лисенка застал меня врасплох. Нет, я умел драться без оружия, но делать это вот так, на арене, забавы ради? Никогда я такими вещами не занимался. — Не знаю. — пожал плечами я. — Думаешь стоит? Эльмен что-то ответил, но я его уже не услышал, потому что в этот момент толпа загудела и в круг вышел очередной боец — высокий, крепкий мужик, на вид лет тридцати-тридцати пяти. На лице и торсе пара старых отметин, сделанных явно чем-то острым. «Вот! На такого можно поставить.» — подумал я и потянулся к поясу, на котором висел кошель. В следующий момент я осознал одну простую истину — кошель именно висел. То есть раньше висел. Сейчас на поясе не было ничего. Я обшарил карманы в тщетной попытке найти пропажу, но уже понимал, что кошель попросту кто-то срезал, быстро, чисто и аккуратно. Небольшая часть монет осталась в рюкзаке, но этого нам не хватило бы даже оплатить день постоя. Что ж, вопрос участия решился сам собой. Я снял с шеи кулон — шестигранный, черный, как ночь, агат в серебрянной оправе и протянул его Эльмену. — Держи. Поставишь на меня. — А… — У нас деньги какой-то гаденыш украл. Иди давай. — с этими словами я вздохнул и вышел в песчаный круг. — Как звать то тебя, парень. — распорядитель смотрел на меня с явным сомнением. — Киро. Киро Райник. — Итак, следующий бой! — он повернулся к окружавшей нас публике и поочередно показав сначала на меня, затем на моего противника, продолжил. — Киро Райник против уже известного вам Эмиля Виго, по прозвищу Холод. Толпа одобрительно загудела. Мы пожали друг другу руки, разошлись по разным сторонам арены и приготовились. — Бой! — выкрикнул распорядитель и взмахнул рукой. Первый удар по морде я пропустил с ходу. Не ожидал от Эмиля такой скорости и мне сильно повезло, что этот удар был пробным. В глазах противника я прочел удивление, и он тут же попытался добавить еще, но я увернулся и разорвал дистанцию. Пару секунд мы просто кружили по арене, не решаясь нападать, затем я решил отыграться и, сократив дистанцию провел короткую серию ударов в голову и корпус. Противник, даже не напрягаясь, уклонился и начал свою серию. Часть ударов я заблокировал, а последний пропустил мимо себя, заставляя Эмиля чуть податься вперед и намереваясь провести бросок. Оппонент мой маневр раскусил, восстановил равновесие и, прервав захват, ударил меня еще раз, уже намного сильнее. Я тут же ответил ему хорошим апперкотом и добавил ногой в бедро. Мы снова разошлись. Меня начало одолевать некоторое беспокойство. Я и до боя знал, что противник будет непростой, но чтоб настолько… Мы снова сошлись, пытаясь провести свои серии, но ни один не достиг ощутимого успеха. «Лишь бы приступ не начался…» Эмиль сделал ложный выпад и тут же ринулся мне в ноги, стремясь сделать захват и опрокинуть меня на спину, чтобы потом спокойно добить. Он ошибся. Будь под ногами твердая земля — его ход несомненно удался бы, но под ногами был песок, и он сыграл с моим оппонентом злую шутку. Нога, проскользившая назад по песку, заставила его замедлиться и потерять равновесие, а я не преминул этим воспользоваться и от души вмазал ему коленом в лицо. Эмиль, всхлипнув, начал заваливаться на бок, и я добавил ему еще. Неуклюже, вполсилы, но попал, усугубляя и без того неприятную для него ситуацию. Тут можно было и закончить бой, но я не стал этого делать, сам не знаю почему. Мой противник сумел подняться, из разбитого носа обильно текла кровь и срывалась с подбородка бордовыми в свете масляных светильников каплями. Он понимал, что бой проигран, но предпринял еще одну попытку меня достать. Не вышло и, после очередного пропущенного удара, он, дыша как загнанная лошадь, рухнул на песок. В этот вечер я провел еще два боя и практически вернул себе всю сумму, что у нас украли, а еще заслужил почет и уважение местных завсегдатаев. Эмиля угостил пивом и пару часов трепался с ним по душам, он, как и я, в прошлом тоже воевал, правда за другое государство и на совсем другой войне. В общем расстались мы друзьями. Народ потихоньку расходился, в общей зале оставался только парень со скрипкой, наигрывая на ней грустную мелодию, дело двигалось к ночи, Эль давно уже ушел спать, и мне тоже пора было уже отдохнуть. В комнате кто-то был. Я понял это сразу, едва войдя внутрь, а так как мой образ жизни сделал меня немного параноиком, то я моментально захлопнул за собой дверь, рухнул на пол и не слишком изящно перекатился, одновременно с этим выхватывая нож из сапога. Чиркнули огнивом и возле окна загорелась масляная лампа. В ее неровном свете я увидел ночного гостя — им оказалась Эланира. Вид она имела весьма встревоженный, длинные волосы беспорядочно рассыпались по плечам. На ладони, налившись чернотой, пульсировал камень, вставленный в кольцо. Ищущий.  — Они здесь. И их много. — едва слышно прошептала Эланира.

Киролай