Пешки в чужой игре

Немного помедлив, я убрал нож обратно. У девочки в глазах плескался страх, и Хирсас меня разбери, если я когда-либо еще видел её напуганной настолько. Я подошел и присел рядом. — Много? Сколько? — Два, а может и больше. — неуверенно ответила эльфийка. — С ищущим происходит что-то странное. Обычно по нему всегда можно определить, сколько именно проклятых предметов находится неподалеку, а сейчас… — она выдержала паузу. — Знаешь, на месте обычного городского жителя, я бы бежала из этого города, не раздумывая ни секунды. У меня такое предчувствие, что скоро тут произойдет что-то очень и очень плохое. — И за этим «чем-то» наверняка стоит инквизиция и орден. — я встал и зашагал по комнате взад-вперед. — Меня беспокоит то, что я до сих пор не знаю, с чем имею дело. Какие цели, кроме захвата власти, преследуют эти сволочи? — Я не знаю. Единственное, что нам удалось выяснить — орден святого креста напрямую связан с появлением такого невероятного количества проклятых предметов, однако на людях они всем своим видом показывают, что сражаются с ними и их обладателями. — Это ни о чем не говорит. — я потер виски и снова уселся на кровать. — Такое поведение показывает только один из их способов борьбы за власть, но я чувствую, что это лишь верхушка льдины. Стоп. Ты говорила, что они приносят жертвы кому-то, или чему-то, так? — К чему ты клонишь? — Эланира выглядела недоуменной. — Если это так, то нам просто необходимо захватить хотя бы одного обладателя проклятого предмета живым и хорошенько расспросить о тех, кто дал ему это предмет. Может хоть так мы выйдем на истинные цели ордена? — Плохая идея. Одержимые редко сохраняют рассудок и воспоминания. Да и захватить живым такого человека будет очень и очень непросто. Ты уже видел, на что они способны. — А других вариантов нет. Тем более, что мы застряли в этом чертовом городе, будь он неладен, надолго видимо. Нам в любом случае надо в Вайткай, а дорога туда сейчас закрыта. — Хорошо, можно попробовать. — осторожно сказала эльфийка. — Завтра я активирую ищущего еще раз и постараюсь вывести нас на след хотя бы одного владельца. — Отлично, Эла. — я вновь поднялся и, шагнув к выходу, распахнул двери. — А сейчас давай-ка спать. Завтра, чувствую, будет тяжелый денек. Эланира, ни проронив больше ни слова, прошла к выходу. В дверях она обернулась, на мгновение заглянула мне в глаза, и, ни слова не говоря, вышла в коридор. Я завалился на кровать. Сон после боёв на арене и визита травницы совсем не шел, но я терпеливо лежал с закрытыми глазами и, в конце концов, меня накрыла темнота… Ураганный ветер завывал в печных трубах домов, изредка срывал чешуйки черепицы с крыш и угрожающе раскачивал редкие городские деревца. Я шел с огромным трудом, преодолевая сопротивление разъярившейся стихии. С неба то и дело срывались гроздья водяных капель, чтобы, долетев до земли, шарахнуть незадачливого прохожего по голове или выбить барабанную дробь из оконного стекла или черепичной крыши. Чертов город. Я уже давно потерял чувство направления и шел, что называется, наугад. Поворот налево, переулок, снова налево, тупик, вернуться, направо, длинная аллея, и снова направо… Все, что я хотел — это поскорее попасть в тепло, подальше от этого пронизывающего до костей ветра. «Зачем я иду? Куда? Не помню… черт…» Очередной порыв ветра швырнул мне в лицо горсть листвы, в сумраке вечера показавшейся мне серой. Мимо меня, стуча и подпрыгивая на ухабах, прокатилось деревянное ведро без ручки, очевидно сорванное с одного из дворов. «Проклятье.» Я огляделся. Эта часть города была мне абсолютна незнакома, несмотря на то, что в Аровосе я уже бывал. «Где же я?» Внезапно возле одного из домов, у крыльца с хлопающим на ветру тканевым навесом, я заметил человека. Он сидел, привалившись к стене, и, казалось, дремал, не обращая внимания на разыгравшуюся вокруг непогоду. «Подойти и спросить дорогу? А что, неплохая мысль.» Я сделал шаг в сторону сидящего человека, другой, третий и тут до моих ушей донеслась мелодия. Кто-то тихонько и неумело пытался играть на скрипке, по крайней мере мне так показалось. Ноющие и визжащие звуки расстроенного инструмента переплетались с ревом ураганного ветра и, дополняя друг друга, составляли симфонию ужаса и хаоса. Я остановился и прикрыл глаза рукой от горсти песка, которые швырнул мне в лицо неугомонный ветер. До сидящего незнакомца оставалось не более трех шагов. Его внешность показалась мне смутно знакомой, а руках он держал музыкальный инструмент. Скрипку. И смычок на ее струнах. Ветер усилился и стал реветь уж совсем нестерпимо громко. До незнакомца остались считанные шаги, но я почему-то медлил. Меня по рукам и ногам сковывал страх. Я точно знал, что если сделаю еще хотя бы шаг, то случится непоправимое, нечто такое, что уже не исправить, нечто страшное. Незнакомец, видимо почуяв чье-то присутствие, стал медленно поворачиваться в мою сторону. Я застыл как вкопанный. Лица у музыканта не было. На месте лица был зияющий черный провал, откуда дул ураганный ледяной ветер. Это выглядело настолько неестественно и жутко, что я забыл как двигаться и дышать. Незнакомец вздрогнул, а затем, подняв смычок высоко над головой, что было сил ударил им по струнам. Оглушительный взрыв и жуткий, нечеловеческий вопль погрузили меня в непроглядную темноту. Я вскочил с пола с криком, запутался в одеяле, и снова рухнул на пол, затем забористо выругался, снова оказался на ногах, пинком отшвырнув одеяло в сторону, схватил с угловатой тумбочки пистолет и, прижавшись спиной к стене, направил его во тьму. Меня била крупная дрожь. За окном занимался рассвет и первые робкие лучики солнца уже прорывались сквозь оконное стекло и пытались развеять тьму в комнате. Я выдохнул и положил пистолет обратно на тумбочку, затем в изнеможении сполз по стене. «Твою же мать. Приснится такое, а…» До завтрака я уснуть так и не смог, и все оставшееся время занимался проверкой снаряжения. Кошмар никак не шел у меня из головы. Где же я видел этого парня, где… Но вспомнить никак не получалось. Зараза. Окончательно себя изведя, я отложил косу, которую за час довел до бритвенной остроты, плеснул себе в лицо холодной водой и пошел будить остальных. Эланира и Эльмен проснулись на удивление быстро и, споро умывшись, спустились вниз, сев за один столик со мной. Завтрак не заставил себя долго ждать — аппетитно выглядевшая яичница с сыром помидорами и копченой телятиной. Разделавшись с завтраком, Эльмен спросил: — Что сегодня делаем? Я взглянул на Эланиру, она кивнула в ответ и вкратце пересказала лисенку наш вчерашний разговор. Эльмен с энтузиазмом воспринял идею о поиске проклятых предметов, очевидно для него это выглядело своего рода некой игрой. Впрочем я и эльфийка его настроения не разделяли. Спустя час мы вышли с постоялого двора и направились вглубь города. Эланира постоянно держала кольцо активированным, однако спустя еще час мы не обнаружили даже намека на то, что в городе есть проклятые предметы. — И что бы это могла значить, Эла? — спросил я, разламывая лепешку и передавая половинку эльфийке, когда мы остановились передохнуть. — Они прячутся. Скорее всего владельцы проклятых предметов действуют в темное время суток. — И сейчас нет шансов их найти? — я скривился. Если это действительно так, то мы впустую потратили уйму сил и два часа времени. — Нет, почему же, найти их можно. Только сейчас это труднее сделать. Они прячутся и прячутся весьма умело. — ответила Эла, уплетая лепешку, — Лучше найти их сейчас, ночью это будет намного опаснее. — К опасностям нам не привыкать. — бойко пропищал Эльмен, доедая остатки мёда из тарелки. — Ну конечно. — буркнул я. — А все шишки потом почему-то достаются мне. На город опустился вечер. Солнце мало-помалу спряталось сперва за крышами домов, а затем и вовсе упало за горизонт. Ноги уже начинали гудеть от усталости, Эльмен снова ехал в моем рюкзаке. Эланира покрасневшими глазами следила за черным камнем на кольце, но… ничего. Ни намека на проклятые предметы в этом чертовом городе. Я, откровенно говоря, начинал беситься. Мы впустую потеряли день, ничего не узнали, устали как собаки и в конце концов — у меня есть заказ. Мне нужно доставить Эланиру до места назначения, а ее, на минуточку, инквизиция разыскивает. В общем я был не в лучшем расположении духа и, наверное, именно поэтому не сразу понял, что за нами кто-то следит. — Стоять. — чуть слышно пробормотал я, и Эланира замерла, как вкопанная. — Что стряслось? — так же вполголоса спросила она. — За нами следят. — я едва заметно пихнул локтем рюкзак, в котором сидел Эльмен. — Ты слышишь? — Да! — пискнул рюкзак. — Эла, идем вперед, выбираем самые прямые и длинные улицы, ты занимаешься своим делом и пялишься на кольцо. А я постараюсь понять, кто и для чего за нами следит. Давай вперед. — скомандовал я и, опустив голову, побрел за травницей следом. Через пару кварталов я его обнаружил. Высокий худощавый тип, лица не разглядеть из-за надвинутого серого капюшона. Походка какая-то неправильная, ноги он ломал что ли… И самое интересное — этот тип почти не пытался от нас прятаться — шел совершенно открыто, только вот лица его я так и не разглядел. Незаметно для нас самих мы забрели в лабиринт узеньких коротких улочек. Облупившиеся стены домов и окна без стекол, а иногда с бычьими пузырями вместо них, подсказали, что мы попали в трущобы города. Тут постоянно ошивалось всякое отрепье, готовое всадить тебе нож под лопатку из-за куска хлеба. Мне эта игра в кошки-мышки откровенно говоря надоела и я, развернувшись, пошел прямо навстречу тощему субъекту в капюшоне. Тот, будто того и ждал, тоже развернулся и, дойдя быстрым шагом до развилки, свернул направо. Было уже довольно темно и я, боясь потерять его в этом лабиринте улочек, прибавил шагу, Эланира едва поспевала за мной следом. Завернув за угол, я мельком заметил, как человек в сером свернул налево в конце переулка. Быстрый гад. Я перешел на бег, уже совершенно не обращая внимание на то, что Эланира отстает. Поворот за угол и… — Отвалите от меня, ублюдки! Переулок заканчивался тупиком и в этом тупике собралась небольшая компания, человек десять-двенадцать. Судя по внешнему виду, все как один — отъявленные разбойники воры и убийцы. Грязная одежда, татуированные руки, сжимающие короткие широкие ножи или заточки, стойкий запах немытого тела и перегара, который шибанул мне в нос аж с двадцати метров. За этими засранцами я не сразу разглядел миловидную девушку, которую они прижали в стене одного из домов. Темные, отдающие в свете факелов рыжим, волосы, странного вида одежда: брюки, висящие на узких бедрах и безрукавка на голое тело, ножны для ножа на поясе. Сам нож — обоюдоострое лезвие длинной с локоть, находился у нее в вытянутой руке и им она пыталась удерживать на расстоянии эту развеселую толпу. Вмешиваться я не собирался — их больше и к тому же я потерял из виду серого. Чертыхнувшись, я еще раз оглядел тупик и в это время случалось сразу несколько вещей. Первое — меня наконец догнала Эланира и, налетев в потемках на мою спину, вытолкнула меня из-за угла. Второе — один из разбойников ловким движением выбил кинжал у девчонки, а затем смачно заехал ей тыльной стороной ладони по лицу, дернул ее за плащ, сорвав его и уронив девчонку на землю. Эланира это увидела и ей такое поведение явно не понравилось. — Эй вы! Скоты! А ну отпустите ее. — выкрикнула травница и, выхватив катану из ножен, встала рядом со мной. Разбойники нас заметили. Все как один повернулись в нашу сторону, на миг позабыв о рыжеволосой девушке. Твою мать. Лишний и ненужный риск не входил в мои планы. Узкий переулок совсем не располагал к размахам боевой косой и я, выругавшись, приготовился было делать ноги… но… Рыжеволосая поднялась. Я на миг встретился с ней глазами и в неровном свете факела разглядел море тоски, отчаянья и… безудержной злобы. А потом она закричала: — ЧТОБ ВЫ СДОХЛИ! Оглушительный взрыв и яркая вспышка на миг дезориентировали меня, а пришедшая следом ударная волна словно пушинку подхватила мою несчастную тушку и швырнула на землю. Многоголосый вой сгорающих заживо людей потонул в реве пламени. Мне моментально опалило волосы и я прижал Эланиру к земле, надеясь укрыть от огня хотя бы ее. Квартал горел. На фоне огня в тупике вырисовывалась страшная фигура женщины с рогами на голове. Хвост, который был отчетливо виден, хлестал в разные стороны. Женщина кричала, словно ее саму пожирало пламя, однако она одна оставалась невредимой среди этого ада, а около нее, как слепые котята, носились фигурки неудавшихся насильников, объятые пламенем. Один за другим они падали, корчась в агонии, а пламя все не унималось. Проклятая! Под конец дня мы ее наконец нашли. Правда о том, чтоб взять ее живьем не могло идти и речи — нужно было убираться из этого квартала и быстро, пока разбушевавшийся пожар не отрезал все пути отступления. Я выхватил пистолет, поймал в прицел фигурку вопящей демонессы, но чья-то рука с силой ударила по пистолету и заряд энергии ушел в стену близлежащего дома, выбив из кладки каменную крошку. — Что ты, твою мать делаешь? — я взял Эланиру за грудки и рывком притянул к себе. — Она не владелец проклятого предмета, Киро. — Эланира болталась в моих руках как нашкодивший котенок и не делала попыток вырваться. — Это венарио. Я слышала лишь древние легенды о них. Мы должны ей помочь. Я выругался, швырнул Эланиру на землю, подобрал пистолет и вновь навел его на демонессу. Легенды, пф… — Мне приснился сон, Киро! Послушай меня. — кричала Эланира. И вот тут меня проняло… Вспомнился и страшный сон в Красном лесу и сегодняшний кошмар… Я на мгновение заколебался и этого мгновения хватило, чтобы чертова эльфийка бросилась вперед, схватила демонессу за руку и вывела ее из пылающего переулка. Проклятье… Мы долго бежали, искали дорогу, прятались от патрулей стражи, которые искали зачинщиков пожара. В восторге был только Эльмен, который так и ехал в рюкзаке у меня за спиной и видимо находил всю ситуацию презабавной. Рога и хвост у демонессы исчезли, но ее вены под кожей ярко светились красным, придавая ей весьма жуткий вид. У меня уже не было сил ни спорить с Эланирой ни допрашивать свалившуюся нам на голову странную девчонку — я просто хотел спать. И когда мы, никем не замеченные, добрались до своих комнат — я наконец смог выдохнуть с облегчением. — Я позабочусь о ней. — заверила меня эльфийка. — Иди ты к черту. — буркнул я и шарахнул дверью в комнату так, что весь постоялый двор сотрясся, а внизу со стойки что-то с грохотом упало и разбилось вдребезги.

Киролай