Тише, это всего лишь сон

«Вбивая гвоздь в душу, помните, что, даже вытащив его своими извинениями, вы все равно оставите там дыру, которая будет долго зарастать и мучить своего владельца. Не делайте больно тем, кто любит вас всем сердцем». (Китайская мудрость)

Я вышла из дома и направилась в ближайший парк. Мне просто физически был необходим свежий воздух, чтобы мой мозг снова смог начать свою работу. Я постоянно мерзла: руки, как бы я их ни согревала, холодели с каждой секундой, но то, что происходило внутри, было еще страшнее. Сердце… Я его не ощущала, его нет! Конечно, я патологоанатом, и я знаю, что если бы его не было, я бы умерла, но я всё ещё иду по тропинке между резными лавочками, на которых сидят влюбленные парочки, а значит, оно выполняет свою главную функцию – качает кровь, на большее оно не способно. Я поняла, что ничего не чувствую. Ни злости, ни раздражения, уныния, разочарования… ничего! Я будто впала в спячку, чтобы защитить своё тело от морозной зимы. Прошло две недели. Я переехала. Не смогла жить в своей старой квартире. Каждый сантиметр жилого помещения напоминал о нём, а этого мне совершенно не хотелось. Как ни странно, но я быстро нашла замену и уже переехала в мое новое жилище. Радовало то, что находилось оно на другом конце Лондона. Работу я тоже поменяла. Было ужасно грустно покидать больницу, ведь это было первое место, где я начала трудиться, после окончания университета. Но находиться там было в тысячу раз тяжелее, чем дома. В последний раз я появилась там, чтобы забрать свои документы и попрощаться с коллегами по работе. В лабораторию я не зашла, попросила медсестру забрать мои личные вещи. Отдавая пропуск охране, я мило улыбнулась и тепло попрощалась. - Мисс Хупер, если вы теперь здесь не работаете, то мы больше не имеем права пропускать в морг мистера Холмса, - будто оправдываясь, проговорил охранник. Это первый раз, когда я услышала его имя после нашего последнего разговора. Я ожидала, что в моей душе начнёт бушевать ураган чувств, но я совершенно ничего не почувствовала, только поёжилась от холода, удивившись своей реакции. Мне не было больно, я будто превратилась в ледышку. - Этого больше не потребуется. Всего хорошего, - ответила я и уверенно вышла из больницы Святого Варфоломея, так ни разу и не обернувшись. Я очень сильно похудела. Даже не знаю, почему это произошло? Но меня радовали сброшенные килограммы, превратившие меня в Кейт Мосс. Это, конечно же, можно отнести к положительным моментам, но когда меня увидела сестра, первым её желанием было накормить, по её словам, «обезумевшую анорексичку». Я лишь покаянно опускала голову и через силу жевала булочку. Новую работу я нашла так же быстро, как и квартиру. Наверное, Удача, насмотревшись на мои страдания, все же сжалилась и, наконец, повернулась ко мне лицом. Работала я в морге при полицейском участке. Работёнка не такая уж и приятная, так как всех погибших в перестрелках преступников свозили именно ко мне, но в работе патологоанатома вообще мало приятного. Я быстро подружилась с местным охранником, мистером Купером. Маленький, старенький, но очень позитивный человек. Раньше сам работал в больнице медбратом, но, выйдя на заслуженный отдых, решил сменить обстановку. Живые, вечно стонущие от боли и отчаяния люди невероятно надоели ему за 50 лет работы, вот он и решил пойти в морг – тихо, спокойно, да и платят неплохо. Для работы с телами он уже безвозвратно стар, но чтобы посидеть с кроссвордом на входе, много сил не требуется. Что я ценю в нем больше всего, так это тонкий английский юмор. Такого количества анекдотов, что хранится в его седой голове, я никогда не слышала. Он был единственным человеком, с которым я чувствовала, что живу. С ним я заливалась истерическим смехом и пила душистый чай его собственного приготовления. За пределами работы я оставалась такой же холодной и отрешённой, как и раньше, и лишь изредка в моей квартире можно было услышать жалобные ночные всхлипывания. *** Прошло больше полугода с момента моего расставания с детективом. Раньше, когда я слышала фразу «время лечит», внутри просыпалось желание запустить чем-то тяжелым в говорившего это человека. Мне всегда казалось, что то, что гложет тебя, не дает покоя, мучает, заставляя не спать по ночам, не может пройти, как бы ты не пытался все забыть! Но сейчас… Мне легче. Я потихоньку раскрываюсь, как расцветает цветок, купаясь в первых лучах весеннего солнца. Пустота не ушла насовсем, но всё чаще она заполняется приятными встречами и веселыми разговорами. И это хорошо… Даже моя личная жизнь начинает налаживаться, хотя, казалось бы, всё безвозвратно поломано и растоптано, но всегда остается тень надежды и вера в то, что ещё не всё потеряно! Гулять по вечерам в парке стало моей традицией. Надоело сидеть в четырех стенах и бездумно пялиться в одну точку, наводя на себя все более сильную апатию и депрессию. Накинув плащ и включив плеер на полную мощность, я проходила мимо прелестного пруда, где уже вовсю плескались воробьи, предвещая жителям Лондона прекрасную погоду. Замедлив шаг, я наслаждалась закатом, когда мое плечо пронзила ноющая боль, и я резко повернула голову, чтобы посмотреть, кому же удалось испортить всё очарование картинки, разворачивающейся перед моими глазами. Передо мной стоял долговязый блондин и что-то пытался мне сказать, выписывая руками молящие жесты и непрерывно шевеля губами. Мне надоело лицезреть, как мучается парень, и я, сорвав наушники, с удвоенным вниманием уставилась на него. - Мисс, прошу прощения! Вы сильно ушиблись? - он участливо посмотрел в мои глаза и даже протянул ко мне руку, но, вовремя сообразив, что меня лучше не трогать, резко её отдёрнул. - Всё в порядке, - попыталась я его успокоить. Он казался ещё совсем молоденьким, наверное, блондину всего двадцать лет, а может, и меньше. Его испуганный взгляд был таким милым и неподдельно взволнованным, что я даже улыбнулась. - Да не волнуйся ты так, я же не из хрусталя! - я ободряюще похлопала его по плечу, давая понять, что тема закрыта, и мы можем продолжить заниматься своими делами. - Из фарфора, - казалось, эта фраза вырвалась непроизвольно, отчего он потупил взгляд. - Что? - я пыталась сообразить, о чем говорит этот мальчик. - Вы такая бледная и одновременно такая нежная, что кажется, что вы - старинная фарфоровая кукла с грустными глазами. И как воспринимать это?! Как комплимент, или как оскорбление?! Но когда я увидела его робкую улыбку, полную участия, вопрос был снят, и я поняла, что это все же был комплимент моей красоте. Признаться, давненько я не получала столько мужского внимания, что даже отвыкла от этого. Хотя как можно отвыкнуть от того, чего и не испытывала никогда… - Могу я предложить вам чашечку кофе, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед вами? Ну и как я могла ему отказать?! Для приличия я помялась еще немного, а потом согласилась.